Eyforis Lurt – Детские сказки (страница 9)
Эпилог. Лес в очках
К концу недели в лесу начался настоящий ажиотаж. В лесной лавке закончились все очки – даже самые простые, даже детские, даже те, которые никто не брал три года. Звери носили их не потому, что плохо видели. А потому, что хотели замечать красоту – так, как её замечал Марсель.
Крот больше не стеснялся. Он ходил по лесу, поднимал голову к небу и говорил:
– Посмотрите на это облако! Оно похоже на слона! А вон то – на пирожное!
И все смотрели. И видели. Даже те, у кого было идеальное зрение, надевали очки – и удивлялись, сколько деталей они пропускали раньше.
Старая сова Эдит однажды сказала Марселю:
– Ты сделал то, что не могла сделать я. Я просто перестала стесняться. А ты сделал очки модными. Теперь никто не смеётся. Все хотят быть как ты.
– Я не хотел быть модным, – улыбнулся Марсель. – Я просто хотел видеть мир. А оказалось, что когда ты перестаёшь стесняться себя – другие тоже перестают стесняться. И начинают замечать то, чего раньше не видели.
Очки Марселя были обычными, без диоптрий для других. Но он всё равно давал их померить каждому, кто просил. И каждый, посмотрев в них, говорил:
– Да тут всё как обычно. Ничего волшебного.
– Волшебство не в стёклах, – отвечал Марсель. – Волшебство в том, что я наконец перестал прятаться и показал вам, как смотреть.
И это была правда.
Если вы когда-нибудь будете стесняться того, что делает вас «не таким, как все», – вспомните крота Марселя. Над ним смеялись. Он прятался в нору. А потом он вышел в очках и сказал: «Мир прекрасен, и я хочу его видеть». И оказалось, что все хотят того же самого. Просто боялись признаться.
Не бойтесь быть собой. Даже если для этого нужны очки. Или что-то ещё, что отличает вас от других. Потому что однажды ваша «особенность» может стать тем, чему все захотят подражать. И вы станете не «странным кротом», а тем, кто открыл всем глаза.
Буквально.
Овечка Бианка и чёрное пятнышко
Часть 1. Беда на носу
На зелёном холме, где небо встречается с травой, паслось большое овечье стадо. Там были овечки белые, как облака, с кудрявой шерстью и розовыми ушами. Каждый день они щипали траву, грелись на солнце и тихо блеяли что-то приятное.
Но среди всех этих белых-пребелых овечек жила одна необычная. Её звали Бианка. Она была такой же кудрявой, такой же пушистой, такой же розовоухой – но на самом кончике её носа красовалось маленькое чёрное пятнышко. Размером с горошину. Круглое, чёткое, заметное издалека.
– Ах, какое несчастье! – вздыхала Бианка, глядя в лужицу после дождя. – Зачем оно мне? Почему у всех нет пятен, а у меня есть?
Она пыталась оттереть пятно. Тёрла нос о траву, о камень, о ствол берёзы – бесполезно. Пятно было её родным, намертво вросшим в белую шёрстку. Тогда Бианка попробовала спрятать его. Она задирала голову так высоко, чтобы никто не видел снизу. Она прижимала нос к траве, будто паслась, хотя на самом деле просто пряталась. Она даже пыталась закрасить пятно соком черники – получилось фиолетово-чёрное безобразие, и маме пришлось мыть её целый час.
– Доченька, – сказала мама-овца. – Перестань мучить себя. Это просто пятно.
– Но оно некрасивое! – плакала Бианка. – Другие овечки смеются. Вчера ягнёнок Рудольф сказал, что я похожа на мухоеда. А сегодня овечка Клара спросила, не упала ли я носом в чернила.
Мама вздохнула. Она знала, что словами здесь не помочь. Дочка должна была сама понять, что пятно – не проклятие, а подарок судьбы.
Но пока Бианка не понимала. Она паслась отдельно от всех, старалась держаться у края стада, чтобы её нос был обращён в сторону леса, а не в сторону соседей. Когда мимо пробегали другие ягнята, она отворачивалась и делала вид, что очень занята важным пережёвыванием.
– Бианка, иди с нами играть в салки! – кричали ей.
– Не хочу, – блеяла она в ответ. – У меня нос болит.
– Нос не болит, ты просто стесняешься! – смеялись они. И убегали без неё.
Бианка оставалась одна. И ей было очень грустно.
Часть 2. Тысяча овечек и одна
Однажды случилось то, что перевернуло всё.
Стадо повело на водопой к дальнему ручью. Дорога шла через незнакомый лес. Овечки блеяли, толкались, отвлекались на вкусные кустики – и в какой-то момент мама-овца оглянулась и не досчиталась Бианки.
– Бианка! – позвала она. – Бианка, отзовись!
Тишина. Только ветер шуршал листьями, да где-то далеко стучал дятел.
Мама-овца не запаниковала. Она спокойно развернулась и пошла обратно по тропе, внимательно вглядываясь в каждую овечку. А их было много – целое стадо белых кудрявых существ, одинаковых как две капли воды. Как найти среди них свою дочку?
– Все овечки похожи, – прошептал кто-то из пастухов. – Как их различить?
Но мама знала секрет. Она прошла мимо десяти овечек, мимо двадцати, мимо пятидесяти. И вдруг остановилась.
На обочине тропы, прижавшись к кусту и плача, стояла Бианка. Она отстала, потому что наклонилась за особенно сочным одуванчиком, а когда подняла голову – стада уже не было. Она испугалась, растерялась и заплакала.
– Мама! – закричала она, увидев родную овечку.
– Бианка! – мама обняла её, не обращая внимания на колючие ветки. – Как я рада тебя видеть!
– Но как ты меня нашла? – спросила Бианка сквозь слёзы. – Здесь же столько овечек. Мы все белые и кудрявые.
Мама улыбнулась, наклонилась и поцеловала дочку в нос – прямо в чёрное пятнышко.
– По этому, – сказала она. – Тысяча белых овечек пройдёт мимо, и я не узнаю ни одну. Но как только я увижу маленькое чёрное пятнышко – я сразу пойму: это моя Бианка. Моя самая любимая, самая узнаваемая дочка на всём белом свете. Если бы у тебя не было пятнышка, ты бы потерялась для меня навсегда среди всех этих белых спин. А так – ты всегда моя. Потому что я ищу чёрную горошину на белом носу.
Бианка перестала плакать. Она подняла голову и посмотрела на маму. Потом опустила глаза к лужице и снова увидела своё отражение – белую овечку с чёрным пятнышком. И вдруг ей показалось, что пятно стало красивым.
– Ты правда его любишь? – спросила она.
– Я люблю тебя, – ответила мама. – А пятно – это просто часть тебя. Как уши. Как хвост. Как твой смех. Я люблю всё, что твоё.
Часть 3. Гордость вместо стыда
С того дня Бианка перестала прятаться. Она выходила на середину поляны, поднимала нос высоко-высоко, чтобы пятно было видно всем. Соседние ягнята сначала удивлялись:
– Смотрите, Бианка больше не прячет своё пятно!
– Может, она заболела?
– Или смирилась?
Но потом они заметили, как сияют глаза у Бианки. Как уверенно она идёт по тропе. Как смеётся, когда кто-то говорит про её нос.
– Тебе не стыдно? – спросил ягнёнок Рудольф, тот самый, который назвал её мухоедом.
– А зачем мне стыдиться? – ответила Бианка. – По этому пятну меня мама находит среди тысячи овечек. А по какому пятну тебя находит твоя мама?
– У меня нет пятна, – растерялся Рудольф.
– Тогда как она тебя отличает? – прищурилась Бианка.
Рудольф задумался. И не нашёл ответа.
Вскоре другие овечки начали завидовать Бианке. «Подумаешь, пятно, – говорили они. – Зато её сразу видно. А нас мамы путают. Вчера моя мама облизала чужую овечку по ошибке!» И все смеялись.
Бианка больше не плакала по ночам. Она смотрела на своё отражение в ручье и говорила: «Здравствуй, Бианка с пятнышком. Ты очень красивая». И пятно словно улыбалось ей в ответ.
Эпилог. Самая узнаваемая овечка
Прошло время. Бианка выросла и стала мамой сама. У неё родилась белая-пребелая дочка – ни одного пятнышка. Дочка плакала:
– Мама, у всех овечек есть какие-то отметины, а у меня ничего! Меня никто не узнает!
Бианка улыбнулась, наклонилась и поцеловала дочку в нос.
– Не переживай, – сказала она. – У тебя есть улыбка. Когда ты улыбаешься – у тебя на мордочке появляется ямочка. Вот по ней я тебя и узнаю. И буду узнавать всегда, даже среди миллиона белых овечек.