Eyforis Lurt – Детские сказки (страница 8)

А старый мяч, который когда-то «умел летать», теперь просто лежал в корзинке. Рокси играла с ним иногда – кидала, ловила, катала. И не выдумывала про него сказок. Потому что зачем выдумывать, когда у тебя есть настоящий воздушный змей и настоящие друзья, которые не смеются над твоими мечтами, а помогают их осуществить?

Каждый вечер Рокси запускала змея. Белка сидела рядом и комментировала высоту. Кот Тим проверял узлы. Попугай Гоша кричал с дерева: «Выше! Выше!» А старый Барни дремал и улыбался.

– Знаешь, – сказал он однажды Рокси. – Твой мяч всё-таки летает.

– Как? – удивилась Рокси.

– Он лежит в корзинке, а ты бегаешь со змеем. Твоя радость от него – и есть полёт. Разве не так?

Рокси подумала и улыбнулась. Наверное, так. Потому что счастье – оно и есть самый настоящий полёт. Только его не надо выдумывать. Его надо делать своими лапами – честно и вместе с друзьями.

А если вы когда-нибудь соврёте, чтобы казаться лучше, – остановитесь. Скажите правду: «Я просто мечтаю». И вы увидите – мечтать не стыдно. Стыдно делать вид, что мечта уже сбылась. А если сказать правду – может быть, кто-то рядом скажет: «Давай сделаем твою мечту настоящей».

И тогда случится чудо. Не выдуманное, а самое настоящее.

Конец.

Крот Марсель и разноцветные очки

Часть 1. Туманный мир

Под землёй, в лабиринте туннелей и уютных норок, жил крот по имени Марсель. Он был старательным, добрым и очень любил свой подземный мир – мягкую землю, пахучую темноту, шёпот корней и далёкий гул дождя сверху.

Но была одна беда: Марсель плохо видел.

Очень плохо. Всё, что он различал на поверхности, – это расплывчатые пятна. Солнце было большим жёлтым размытием. Цветы – сероватыми тенями. Лица друзей – туманными силуэтами без черт.

– Марсель, какой сегодня красивый закат! – говорила мышка Жозефина.

– Да, наверное, – отвечал Марсель, глядя в сторону. Он не видел заката. Он видел только оранжевое пятно, которое медленно темнело.

– Ты смотрел на облака? Они похожи на барашков! – кричал заяц Луи.

– Очень похожи, – вздыхал Марсель. На самом деле он не видел ни одного барашка.

Марсель привык. Он думал, что так видят все. Он не знал, что мир на самом деле полон деталей – прожилок на листьях, переливов на крыльях бабочек, тысяч оттенков зелёного, которых он никогда не замечал.

Однажды он наступил на хвост ежихе Агате.

– Ой! – вскрикнула Агата. – Марсель, ты что, не видишь?

– Извини, – пробормотал крот. – Я не разглядел.

– Как можно не разглядеть хвост? Он же колючий! – возмутилась ежиха.

– Я… вообще плохо различаю, – признался Марсель. – Всё как в тумане.

Агата замолчала. А потом сказала:

– Марсель, тебе нужны очки.

Часть 2. Стеклянный стыд

На следующий день друзья – мышка Жозефина, заяц Луи, ежиха Агата и старая сова Эдит – собрали монетки и купили в лесной лавке очки. С простыми стёклами, в тонкой оправе. Не разноцветные, не волшебные – просто очки, которые делают мир чётким.

– Держи, – сказала Жозефина, протягивая футляр. – Теперь ты всё увидишь.

Марсель взял очки дрожащими лапами. Он надел их.

И замер.

Мир взорвался деталями. Каждый лист на дереве имел свои жилки. У мышки Жозефины оказались длинные ресницы. У зайца Луи – смешное белое пятно на носу. Небо было не просто «светлым», а голубым, глубоким, с тонкими облаками, которые действительно были похожи на барашков!

– Ого, – прошептал Марсель. – Ого-го-го!

Друзья засмеялись от радости. Но потом Марсель заметил, что на него смотрят другие звери. Белка с соседнего дерева прищурилась. Ёжик, который проходил мимо, уставился на его нос.

– Очки! – сказал кто-то. – Крот в очках! Ха-ха!

Марсель покраснел (насколько это возможно под шерстью). Он вдруг почувствовал себя странным, не таким, как все. Очки – это для старых сов. Или для тех, кто сломался. А он молодой крот, и вдруг – очки.

– Спасибо, – быстро сказал он, снял очки, сунул в футляр и нырнул обратно в нору.

Он не надевал их три дня. Ходил как раньше – в тумане. Наступал на хвосты, не видел закатов, спотыкался о корни. Друзья удивлялись:

– Почему ты не носишь очки?

– Неудобно, – врал Марсель.

– Ты же ничего не видишь!

– Я привык.

Но он не привык. Теперь он знал, что теряет. И от этого было ещё грустнее.

Часть 3. Первый ясный день

На четвёртый день к нему в нору спустилась сова Эдит. Старая, мудрая, в своих собственных очках – больших, круглых, которые она носила с гордостью.

– Марсель, – сказала она. – Ты стесняешься очков?

– Нет, – буркнул крот.

– Врёшь. Я вижу – у тебя уши красные. Знаешь, сколько мне было лет, когда я начала носить очки?

– Сколько?

– Два года. Совёнком. Меня дразнили «очкариком» и «стеклянной головой». Я плакала, пряталась в дупле и не выходила. А потом поняла одну вещь.

– Какую?

– Я вижу лучше всех, кто меня дразнил. Они ходят и не замечают, как красива ночная роса на паутине. А я вижу каждую каплю. Кому из нас повезло?

Марсель задумался. Сова Эдит улетела, оставив его с этой мыслью.

Утром он встал, подошёл к выходу из норы, глубоко вздохнул – и надел очки. Вылез на поверхность. Сердце колотилось.

– Смотрите, крот в очках! – крикнул кто-то издалека.

Марсель зажмурился. Но потом открыл глаза и… увидел.

Он увидел, как солнце пробивается сквозь листву и рисует золотые круги на траве. Он увидел муравья, который нёс травинку в три раза больше себя. Он увидел, как капля росы сползает по лепестку колокольчика и падает – медленно, блестя, как маленькая звезда.

– Какая красота, – выдохнул Марсель громко, так, что все услышали.

Звери обернулись. Марсель стоял с очками на носу, и лицо у него было счастливое. Не стеснённое. Не испуганное. А настоящее, радостное, удивлённое.

– Ты правда так хорошо видишь? – спросила белка, которая давеча смеялась.

– Я вижу каждую травинку, – сказал Марсель. – И каждую твою ресницу. Их тридцать две. Я сосчитал.

– Ничего себе, – сказала белка. – А что ещё видно?

И Марсель начал рассказывать. О цветах, о жучках, о тенях, о том, как меняется свет. Он говорил так увлечённо, что звери слушали, раскрыв рты. А потом мышка Жозефина сказала:

– Я тоже хочу очки!

– И я! – подхватил заяц Луи. – Не потому, что плохо вижу. А потому, что хочу видеть так же красиво, как Марсель!