Эйдзи Микагэ – Пустая шкатулка и нулевая Мария. Книга 1 (страница 23)

Я не могла дышать, не могла, не могла, не могла… а когда наконец вздохнула, воздух уколол легкие невидимыми иглами. Он как будто ощетинился и пытался меня разодрать, разорвать. Перед глазами потемнело… что это? Смерть? Но довольно быстро зрение ко мне вернулось, значит я все еще жива. Что делать? Не знаю, не знаю! Помогите! На помощь!

«Что случилось? — спросил кто-то. Наверное, заметил, как я переменилась в лице. — Ты так улыбаешься… Тебя что-то обрадовало?»

А?

Я улыбаюсь?..

Не понимаю.

Я дотронулась до щек. Да, так и есть — уголки рта приподняты.

«И правда, ты всегда такая веселая. Тебе, наверное, все нипочем?»

— О, ну точно, — рассмеялась я в ответ, сама не поняла почему.

В ту самую секунду для меня все поблекло. И люди вокруг тоже. Они исчезали — один за другим, — становились невидимками, пока я совсем не перестала их различать. Но их голоса не умолкали. Они так и лезли ко мне с какой-то ерундой, но слов я не могла разобрать. Но все-таки им отвечала, не знаю почему.

Класс внезапно опустел, я осталась одна.

Это из-за меня, точно из-за меня.

Я их удалила.

— Ладно, у меня еще дела, пока! улыбнулась я на прощание, хотя никого больше не видела.

Взяв сумку, я встала и ушла.

Ну точно, я вполне могла вот так вот, ни к кому конкретно не обращаясь, «подружиться» сразу со всеми. С таким же успехом можно со стеной говорить.

И все же что это?

— Эй, ты в порядке?

Кто-то окликнул меня у школьных ворот, хотя к тому моменту я больше никого не видела. Но стоило мне выйти за ворота, как все невидимки снова показались.

Я обернулась и наткнулась на запыхавшегося одноклассника, — похоже, он бежал за мной. Это был Кадзуки Хосино, я не особенно с ним общалась, да и он сам ничем таким не выделялся. В общем, я знала его только по имени.

— В порядке, спрашиваешь? — повторила я, как вдруг меня охватило какое-то новое чувство… Надежда.

Он не спросил бы, если б не заметил, что со мной что-то не так. Наверное, он как-то почувствовал перемену во мне, хотя даже мои самые близкие приятели никогда ничего не замечали.

— Ну… ты словно «выпала», то есть мне так показалось… Не скажу точно… но ты как будто выпала из жизни, да?.. — с трудом договорил он и сразу ошибся. — Хотя, может, я все не так понял. Прости, несу какую-то чушь.

Ему стало неловко, и он засобирался уйти.

— Погоди… — остановила я Хосино, он чуть склонил голову набок и теперь смотрел на меня.

— Эм, ну…

Ну хорошо, остановить остановила, а дальше-то что?

Но ведь… он почему-то сказал, что я словно «выпала», хотя я улыбалась, даже несмотря на то, что весь класс на моих глазах просто исчез.

— Я всегда кажусь… веселой?

Если он ответит как все, значит абсолютно такой же. Но я надеялась. Надеялась, что он скажет «нет». Надеялась, что поймет меня.

— Да, кажешься, — наконец ответил он.

Стоило Хосино произнести эти слова, как все мои надежды рухнули. Мне резко стало наплевать, кто он такой. Более того, он стал мне неприятен, даже ненавистен. Я и сама удивилась такой резкой перемене. Видимо, слишком надеялась на другой ответ.

Но тут Хосино добавил:

— Ведь ты так сильно стараешься.

И вся моя ненависть просто испарилась. Я еще не успела обдумать его слова, как в груди стало горячо-горячо.

Да, стараюсь. Стараюсь казаться веселой.

Точно. Этот ответ даже вернее, чем просто «нет».

Вот так я… влюбилась.

Ну конечно, я знаю, что это лишь удобное предположение. Знаю, это его «сильно стараешься» совсем не значит, будто бы он меня понял, но выбросить из головы его слова я так и не смогла.

Сначала я думала, что мои чувства временны, но все оказалось иначе: они росли, накатывали, словно лавина, опутывали сетью сердце и не желали исчезать. Я понимала: если так пойдет и дальше, однажды Хосино станет для меня всем. Удивительно, но меня это не очень-то беспокоило.

Потому что Кадзуки Хосино вытащил меня из пустого класса, прогнал скуку.

Если он исчезнет, если у меня в сердце снова разверзнется пустота, то все вернется на круги своя.

Я опять окажусь в пустом классе.

Как быстро переменился мир: скука оказалась выдумкой, чувства взыграли с новой силой. Было радостно здороваться с Хосино, но все, что мне удавалось произнести, — короткое «привет», и от этого было грустно. Мне нравилось с ним общаться, но я печалилась оттого, что наши разговоры выходили такими короткими. С моим сердцем приключилась какая-то беда: мне все время было сложно, но так хорошо!

Точно! Мы все равно будем вместе!

А для начала попробуем звать друг друга по имени.

— Загадаешь желание? — спросил меня то ли женский, то ли мужской голос.

Его обладатель был повсюду и нигде, казался похожим на всех и ни на кого в частности.

Желание?

Конечно, я уже давно все решила.

— Вот шкатулка, она исполнит любое желание.

Я взяла ее, и мои руки обагрились кровью.

Тогда я поняла, что его слова — правда. Поэтому я ни за что не отпущу шкатулку.

Ведь так любой бы поступил, да? Никто бы не отдал ее обратно.

Так что я желаю…

Знаю, это невозможно, но желаю…

— Никогда ни о чем не сожалеть.

— Слушай-слушай, я сегодня попробовала кое-что новенькое, ничего не заметил? Ничего? — спросила Коконэ, хотя я уже наизусть знал каждую ее черточку.

Но иногда она все равно спрашивает, так какой дать ответ?..

— Тушью накрасилась.

— Ого! Блестяще, Кадзу!

А как же, угадал.

— Ну… Как тебе?

— Да, миленько, — не задумываясь, ответил я, ведь это тоже правильно.

Хоть я и похвалил ее не слишком искренне, Коконэ сильно обрадовалась: она заулыбалась и закивала.

— Хмм, а ты, Кадзу, подаешь большие надежды. Слышь, неудачник, тебе бы у него поучиться! — С довольным видом Коконэ сложила руки на груди и повернулась к Дайе.