ExtazyFlame – Орхидея на лезвии катаны (СИ) (страница 9)

Он знал наперед. Прекрасно знал, что ему предстоит операция по поводу аневризмы. Мои самые тревожные опасения оправдались. Я уже не слушала его дальнейшие слова… 26 января мы вырвались на несколько дней в Норвегию, я давно мечтала увидеть фьорды. И мой муж, самый лучший мужчина на земле, ничем не выдал, как ему было плохо, как убивали участившиеся головные боли. Зная, что смерть дышит ему в затылок, он сделал все, чтобы не омрачать наши последние дни ее ледяным дыханием. Пил сильные обезболивающие препараты, занимался со мной любовью, играл с Евой, стараясь максимально насладиться последними мгновениями жизни, и не отнять ни секунды счастья быть рядом с нами, своей дорогой семьей. Как, спрашивается, была слепа я в своем абсолютном счастье любить и быть любимой? Не заметила, не почувствовала, не встрепенулась испуганным зверем острая интуиция. Как это могло произойти?

Я прекрасно знала ответ на этот вопрос. Этого не произошло, потому что он активировал защитное поле, заблокировавшее все плохие предчувствия. Он сделал все, чтобы я не смогла этого почувствовать. Он любил нас с дочерью больше собственной жизни.

— Юлия? — я моргнула, сообразив, что Виктор обращается ко мне. — Кофе? Чай?

— Кофе, — рассеянно прошептала я. Валерия сжала мою ладонь под столом, ободряюще огладив напрягшиеся фаланги.

— А виски в вашей конторе имеется? — встрял Иван под одобрительное кивание супруги. — Неразбавленный!

— У вас а-а-а-атстойное кофе… — протянула Яна, накручивая прядь пережженных окислителем волос на палец. — Я пью только «Старбакс», это возможно?

— Боюсь, что нет, — сухо ответил нотариус. — То же самое касается спиртных напитков для столь… раннего времени.

Фифа фыркнула, а Константин сжал кулаки до такой степени, что в пальцах хрустнул карандаш. Я помимо воли испытала злорадство, хотя этот мужчина и не сделал мне ничего плохого. Надо было думать, перед тем как тащить с собой невоспитанную супругу. Я помнила, что он был на нашей свадьбе, несколько раз видела его с Алексом, знала, что они компаньоны по бизнесу, и не более. На тот момент мне было достаточно. Может, именно поэтому он не был вхож в наш дом как родственник или друг семьи, из-за неадекватного поведения любимой жены, с которой ввиду занятости по работе не мог совладать?

— Довожу до вашего сведения также тот факт, что есть иные субъекты наследования. Волей покойного господина Кравицкого их персоны, а также распоряжения касательно этих лиц не подлежат разглашению, поэтому их присутствие необязательно.

Я бросила на Валерию тревожный взгляд, но она продолжала улыбаться, давая этим понять, что беспокоиться не о чем. Зато Мария снова открыла рот, обещая перебить конечности внебрачным детям своего покойного брата и его «многочисленным шлюхам». Но, видимо, нотариус привык к подобному проявлению неадекватности.

— Субъекты непрямого наследования не обязательно являются внебрачными детьми, поэтому попрошу внимания. Вы же позволите мне зачитать завещание? Будете так любезны?

Я пила кофе, пока он зачитывал первую часть. Бизнес. Трастовые фонды, ценные бумаги, активы, акции. Поскольку я никогда не касалась его бизнеса и не имела понятия, в чем он заключается, слушала вполуха, давно позабытые резкие термины вызывали раздражение. Из всего этого я поняла только то, что пакет акций Алекса делится между мной, Ильей и родителями супруга поровну, Валерия получает основной пакет успешной маркетинговой корпорации, также приумножаются активы Константина как партнера, но в меньшей степени. Цифры в отчетах-таблицах показались мне астрономическими и незнакомыми. Я кивала, проглядывая бумаги, не понимая сейчас ничего. Единственным знакомым мне словом было «прирост» и «индекс Доу-Джонса».

— Я всему тебя научу со временем, чтобы ты смогла контролировать ценные бумаги и приумножать. Пока же доход от инвестиций будет постоянным и составит приблизительно такую цифру в год с учетом незначительных колебаний, — тихо сказала Валерия, ткнув пальчиком в выделенный столбец. Я едва разобрала, сколько же там нолей.

Мария не получила свою долю в бизнесе, как по мне, ей бы стоило удовлетвориться недвижимостью, но она была в бешенстве. Поставила подписи, едва не продырявив гербовую бумагу и покинула офис, подхватив под мышки своего апатичного альфонса-алкоголика. Яна попыталась было возмутиться, но когда Константин ей сквозь зубы пояснил, что прибыль возросла и ничего не изменится, успокоилась. Илья выслушал молча и без удивления, такое наследство не стало для него сюрпризом.

Как и стоило ожидать, Александр разграничил все очень четко: дом и автопарк в Харькове оставался за мной, вилла в Ницце — тоже, для Ильи еще несколько лет назад был приобретен особняк в Киеве, плюс имение в Черногории. Виллу в Тоскане он подарил Валерии заблаговременно, к тому же первая мадам Кравицкая успела инвестировать в недвижимость за десятилетия совместного бизнеса. После оглашения основного права наследования нотариус попрощался с Константином, велев остаться лишь прямым наследникам ввиду конфиденциальности последующего пункта завещания.

— Господин Кравицкий на момент своей трагической гибели являлся полноправным собственником закрытого частного клуба Devi-ant, который не попадает под право прямого родственного наследования. — Вот это стало для меня легким шоком. Когда Штейр успел выйти из совместного дела? Или я изначально не понимала всех нюансов функционирования тематического клуба? — Распоряжением покойного данный клуб переходит во владение Юлии Кравицкой, а также… Кравицкого Ильи.

Твою ж б. дь. Я перевела ошарашенный взгляд на пасынка, который выглядел еще более потрясенным, чем я сама. Валерия нахмурилась, услышав имя сына, но сохраняла величественное молчание. Илья прикусил ноготь на большом пальце, качая головой, словно отказываясь верить в услышанное. Повисла неловкая пауза, а я почти физически ощутила волны недоумения и протеста, исходившие от парня.

— Да ну… Я могу отказаться в пользу Юлии Владимировны? Прямо сейчас? Что нужно подписать?

Нотариус переложил стопку бумаг и развел руками:

— Увы, это в данный момент невозможно. Волей погибшего четко указано, что Юлия Кравицкая не имеет права на продажу данного клуба, как и на выкуп вашей доли, Илья Александрович. Прошу, можете ознакомиться.

Я едва не перехватила протянутый документ. Мне тут же передали дубликат.

— Дарственная, — протянула по слогам Валерия, слегка наклонившись к Виктору Андреевичу. Но он отрицательно покачал головой.

— Исключено. Конечно, завещание можно оспорить в суде, хотя бы пункт запрета последующей купли-продажи. — Я скользила невидящим взглядом по строчкам документа. Черт, мне придется его перечитать позже, когда отойду от шока. Клуб? Продолжение традиции? Вето на продажу, прописанное, помимо этого, еще в трех документах? И ладно мне Тема знакома не понаслышке, но при чем здесь Илья? Его же одно название перепугало до икоты. Я даже ощутила изменение настроения Валерии, которая не была согласна с таким поворотом относительно наследства сына.

— Я ничего не понимаю, — Илья потер переносицу, бросив на меня вопросительный взгляд.

— 50 на 50, мы равные совладельцы, все ясно, как божий день. — Я залпом допила остывший эспрессо. — Ну, готов пожаловать в мир черно-красной любви с привкусом боли, партнер?

— У меня есть еще кое-что для вас, Юлия Владимировна, — Виктор подвинул запечатанный конверт с голографическим тиснением по стыку. — Конфиденциально. Этот документ должен вам ответить на многие вопросы.

Моя защитная реакция трансформировалась в язвительную атаку неуместного черного юмора. Повисший на кончике языка сарказм так и остался невысказанным. Его тут же смыла горячая волна боли, отчаяния, горького предательства — как я могу вообще войти в клуб, где… где встретила его первые? В его кабинет, к его бумагам, хранящим отпечатки пальцев… бокалам, тонкого стекла которых касались его губы… креслу, еще помнящему его тело?

Я не отдавала себе отчета в дальнейших действиях. Кресло едва не завалилось набок, когда я метнулась к двери, не в состоянии находиться здесь. Я задыхалась от напомнившей о себе боли.

— Юля! — догнал меня спокойный голос Валерии. — Юля, не дури!

Как бы не так! Я вылетела в прохладный холл приемной, едва не сбив с ног Константина, дальше, в длинный коридор, чтобы без сил опуститься на диван. Здесь, по крайней мере, никого не было. Слезы не приходили, это было похоже на оцепенение, полный коллапс воли и понимания происходящего. Когда явился Илья и мягко попросил вернуться в кабинет, чтобы подписать необходимые документы, я безвольно встала, позволив сжать собственное запястье. Несколько подписей, какие-то ничего не значащие слова — может, я их и не вспомню потом вовсе.

— …Мне придется оставить тебя до вечера, чтобы утрясти основные вопросы с Костей. Ты сможешь взять себя в руки? Слышишь меня? Сейчас уезжайте домой. Мы вечером обо всем переговорим. Не забудь конверт! — чего уж, а выдержки Лерке было не занимать. — Илья, или позвони Борису, или отвези ее на своей.

Я подняла голову, сбрасывая остатки сомнамбулического состояния.

— Не стоит, Лер. Правда. Со мной все будет в норме. Крепкий кофе, и я приду в себя! Не здесь, — я ухватила Илью за руку. — Через дорогу «Венская кофейня». Нам тоже имеет смысл переговорить.