ExtazyFlame – Орхидея на лезвии катаны (СИ) (страница 38)

— Подожди… как это возможно? Что говорит Илья?

В трубке повисла мучительная пауза. Казалось, Штейр пытался подобрать слова, чтобы излишне меня не травмировать. Но когда он заговорил, по моему позвоночнику прошла дрожь убивающего холода.

— В том-то и дело, Юля. Он говорит, что я никто, чтобы он отдавал мне отчет в своих действиях, и угрожает вышвырнуть отсюда, если я не впущу их на порог…

Глава 10

У меня даже укладка не пострадала, чего не скажешь об этом гребаном пижоне, решившем закосить под волка с Уолл-стрит. Галстук съехал в сторону, прилизанная прическа растрепанна, на тыльной стороне ладони багровый отпечаток от моих ногтей. Куда делась эта показательная невозмутимость скучающего аристократа! Тонкие губы дрожат, на щеках алеют пятна, вот-вот лопнет от ярости и возмущения.

— Если вы не успокоитесь, мне придется позвонить в милицию!

— Завали хлебальник, а то сейчас полицию вызову! — Леди Юлия в нокауте, не переходи дорогу взбешенной тигрице, жалкая шестерка. Документы рассыпаны по столу, часть их свалилась на пол, я предупреждающе вскидываю руку, выставив указательный палец: — Сел, ушлепок, пока я не отстрапонила тебя до кровавых соплей в комнате боли!

Мои пальцы дрожат, лихорадочно перебирая бумаги из его папки, взгляд хаотично мечется по расплывающимся строчкам каких-то непонятных доверенностей с упоминанием третьих сторон в поиске основного. Твою мать, я в упор не вижу ничего!..

— У меня распоряжение не раскрывать инкогнито нового владельца клуба до того момента, как…

Я жму на кнопку громкой связи.

— Влада, пришли ко мне Штейра с самым большим кляпом, гость любитель хард-версии! Что с Ильей?

— Юлия, он не снимает трубку, постоянно на дозвоне…

— Твою мать! — я жму на вызов своего телефона. «Возьми трубку, долбо*б!»… Наверняка от моего ментального агонизирующего вопля половина пользователей сотовой связью схватилась за телефоны, по которым никто им не звонил. Атмосфера в кабинете раскалена до предела, меня выбивает мелкой дрожью по всем системам организма с эпицентром в разрывающемся сердце, пальцы дрожат, глаза застит пелена едва сдерживаемой ярости. Офигевший от моей агрессии посетитель притих и втянул голову в плечи, весь показательный лоск слетел к черту, нижняя губа дрожит, а в глазах натуральный страх. Мне на него плевать, я пыталась говорить с ним по-хорошему, такой метод до него не доходит. Поддеваю носком модельной лодочки документ с пола, подбросив в воздух и подхватив на лету… кажется, это оно! То, что я так долго искала!

Время зависает, словно предупреждает меня о том, что не стоит в спешке переворачивать страницы, оно хочет уберечь меня от еще большего стресса на последних замерших миллисекундах, отсрочить неизбежное, дать мне последний раз вдохнуть глоток свободы спасительного неведения… мне плевать на его благие намерения! Я решительно переворачиваю страницу, скольжу взглядом вниз, к пункту «подписи сторон»…

Нет, мир не переворачивается сразу. Можно сказать, он впрыскивает мне прямо в вену несколько кубиков пофигизма и эмоционального героина, позволяя со скрытой эйфорией стопроцентной мазохистки перечитать имена этих самых сторон. Илья Кравицкий, пупсик е**ный, и…

Мой хохот бьется о стены просторного кабинета, я падаю в кресло, зажав рот руками. Самая натуральная истерика, которую я не в состоянии остановить! Ужас в глазах гонца, принесшего плохое известие, сменяется запредельной паникой, отчего новый приступ смеха практически сгибает меня вдвое.

— Господин Дмитрий Лавров! Да е**ть тебя в глотку!..

И как только этот поцарапанный обсос, не помню его должности, не перекрестился и не потребовал не упоминать имени своего персонального бога всуе! Наверное, испугался возможного контрудара сатаны в моем обличье.

— Не, ты серьезно? Мэр? А Маркиз де Сад что, обанкротился, не осилил?

Дверь едва не вылетает, когда в кабинет врывается Штейр. Мне хочется спросить, почему он без кляпа, но истерика не проходит, я хохочу до боли в брюшных мышцах, тыкая пальцем в размашистую подпись нового совладельца своего клуба. Он с лишенным эмоций невозмутимым взглядом быстро выхватывает графин с минеральной водой в центре стола, руки по-хозяйски достают из бара стакан. Представитель вражеской стороны вскакивает, что-то возмущенно лепеча, но ледяной взгляд Юрия отправляет его в еще более глубокий нокаут

— Вам я пока что настоятельно советую помолчать! — болезненный захват моих волос у самых корней, стук стекла о зубную эмаль, я не успеваю возмутиться и зашипеть от боли — холодная вода вливается мне в горло, рефлекторно сглатываю, гася истерику. Штейр знает свое дело. Хватка в волосах ослабевает, сменяется ласковым поглаживанием ладони по затылку, и я непроизвольно поддаюсь ауре доминантного давления, только сердце колотится, как ненормальное, дыхание вырывается сквозь стиснутые зубы с пугающим шипением, а буквы на документах прекращают отплясывать рок-н-ролл, постепенно возвращаясь на свои позиции.

— Позволишь? — легкий нажим поверх моего подбородка, и я ловлю ласковый поглаживающий взгляд Штейра. — Все хорошо, моя девочка. Дыши, мы вместе во всем разберемся… Давай, глубоко. Несколько раз…

Он берет документ, не дожидаясь моего согласия, а я, кажется, завидую Ассаи белой завистью. Его ладонь продолжает успокаивающе поглаживать мой затылок, а глаза внимательно скользят по строчкам договора. На волевом, словно высеченном из камня, лице не вздрагивает ни один мускул. Когда он оканчивает чтение, в его глазах по-прежнему сложно что-то прочитать. Теплая улыбка согревает, успокаивая, и я, кажется, вижу в ней легкую иронию.

— Ну и ну. Дориан Грей би бэк? — Я моргаю, не понимая смысла сказанных слов, а Юра спокойно возвращает документ на стол, продолжая держать зрительный контакт и улыбаться. — Юля, ты подписывала что-либо подобное?

— Н-нет… — потрясение еще не отпустило, только колотит мелкая дрожь, а сознание отрицает новую информацию.

— Точно? Вспомни, на Маврикии случайно не уснула на поле с героином, не учила правописанию зеленого эльфа, розового жирафа и Иосифа Сталина в красных трусах?

Его голос источает умиротворение и ласку, и я непроизвольно улыбаюсь этой шутке:

— Нет, я бы такое точно запомнила…

— Вам все понятно, уважаемый? — Штейр продолжает гладить мои волосы и не отводит взгляда, не считая нужным поворачиваться к юристу Лаврова. — Я не знаю, что вы там курите вместе с Лавровым, но игнорирование законов не освобождает от ответственности. Я, конечно, не адвокат и не прокурор, но прекрасно знаю, что без согласия второй стороны никакая сделка купли-продажи не могла быть осуществлена. Или нам стоит пригласить сюда своих адвокатов?

— У меня есть документ, подтверждающий, что ее голос не играет весомой роли! — Надо же, этот укурок еще что-то пищит.

— Я еще раз повторяю. Покиньте здание клуба и прекратите пороть чушь. Наш многоуважаемый мэр в курсе, что вы наехали на женщину, прикрываясь его именем?

— Да я могу прямо сейчас его набрать и…

— И сделать его восходящей звездой «ютуба» как политика-отморозка со сферой интересов, которая, мягко говоря, пойдет не на пользу его политической карьере?.. — Юра все же оборачивается к нему. — Я вас пока что прошу покинуть помещение. Вы формально вторглись на чужую территорию. Или вас проводить в травмпункт, чтобы обработали рану перекисью водорода?

Я бросаю быстрый взгляд через плечо Штейра, мои ногти конкретно расцарапали этому пижону руку.

— Обойдусь. Верните мне документы.

— И речи быть не может, — весело улыбается Штейр. — Вы принесли их показать, и мы их не вернем, пока не изучим. Юлия Владимировна — занятая дама, к тому же не обязана все бросать по щелчку ваших пальцев и разбираться в этом беспределе. Их просмотрит личный адвокат семьи Кравицких, можете так и передать господину мэру.

— Вы незаконно отобрали…

— Это ты незаконно вторгся сюда, — Юрий, кажется, теряет терпение и переходит на «ты», демонстрируя свое презрение: — даже если случится чудо и окажется, что твой клиент действительно собственник части клуба, ты тут никто. Обычная гопота в дешевом костюме, который слишком много смотрел американских фильмов, а посему полагает, что его никто не вправе вышвырнуть отсюда. Давай, поднимайся, нам нужно работать. Можешь так и сказать господину мэру, если, конечно, он имеет хоть малейшее понятие, о чем идет речь!..

Я растерянно наблюдаю, как Юрий подталкивает мужчину к двери и аккуратно поворачивает ручку до щелчка. Что я чувствую в этот момент? Страх? Панику? Нет, скорее недоумение, чувство нереальности происходящего оберегает психику от рокового удара.

— Это какая-то ошибка, — я отрицаю это, качаю головой, бессмысленно тыкая пальцами в отдельные абзацы. — Я же не подписывала ничего подобного! Это полнейший абсурд! Мэр? Да он станет эпицентром политического скандала, если это откроется!

Штейр медленно подходит к бару, наполнив два бокала коньяком, возвращается к столу и протягивает один мне. Наверное, я не срываюсь в истерику и не поддаюсь панической атаке потому, что аура его властного спокойствия, уникальной подавляющей силы и уверенности накрывает меня куполом такой необходимой сейчас защиты. Коньяк обжигает губы — кажется, я все же искусала их в момент максимальных переживаний, но я не замечаю мимолетной боли, делаю быстрый глоток и прислушиваюсь к ощущению приятного согревающего тепла. Юрий не произносит ни слова, собирает со стола беспорядочно разбросанные документы и начинает беглое ознакомление. Ничего не меняется на его сосредоточенном лице, пока он перебирает документы, а я молчу. Наконец в его ледяных глазах пробегает тень тревоги — быстро, молниеносно, но я успеваю засечь это изменение, и купол защиты сотрясается под новой атакой, только чудом выдерживает.