ExtazyFlame – Орхидея на лезвии катаны (СИ) (страница 23)

Вчера Андрей сообщил мне, что главу налоговой инспекции освободили от занимаемой должности. Подал в отставку и главный пожарный города. По магазину это ударило практически сразу — представители пожарной инспекции, а вместе с ним ОБЭП довели Лейлу до срыва, так и не пояснив цели своего визита и смысла своих претензий. Предстоящую налоговую проверку (прощай, мораторий, у мэра иные планы) я доверила Андрею и попросила присутствия адвоката Алекса. Мы никогда не нарушали никаких законов, все документы были в идеальном порядке, но я не верила в случайности. Соседку Машу, владелицу сети секс-шопов, никто не тронул, как и Лекси. Как бы ни хотелось думать, что еще не вечер, я приняла необъявленную войну. Ничего другого мне пока просто не оставалось.

Благотворительный вечер в помощь Фонду поддержки детей, больных лейкемией, между тем приближался. Обычная программа: выступить с речью, почтить память Александра, сделать заявление о том, что я продолжаю его дело, подвести итоги и пожертвовать большую сумму. Эти деньги пойдут на лечение тяжелобольных деток. Ни одна гривня не будет потрачена впустую и не осядет в чужих карманах, Алекс безжалостно расправлялся с теми, кто пытался обогатиться за счет несчастных детей, и сейчас там остались только проверенные люди. Моей же целью было, помимо продолжения дела жизни супруга, дать им понять, что ничего не изменится, потому как я тоже не допущу подобного.

Мою речь подкорректировала вернувшаяся из Германии Валерия, мне не составило труда отрепетировать ее за несколько дней — читать текст с листка я не буду, не дождетесь. Начало мероприятия было запланировано на шесть часов вечера, без точного времени завершения, хотя я надеялась успеть сама уложить Еву спать. Я просмотрела списки приглашенных.

Дмитрий Лавров, конечно же, тоже был в списке. Мой внимательный взгляд замер на женском имени подле его фамилии. Неожиданно. Если честно, я ожидала приезда Костиной.

— Доминика Шарм, — Валерия удивленно посмотрела на меня, не понимая, почему я улыбаюсь. — Доминика, значит.

Ее имя растаяло на языке быстро согревающимися капельками от кубика льда, я уверенно проглотила его, трансформирую прохладу в жар подзабытой уверенности. Лера так и не поняла, почему с моих губ не сходит усмешка и я не взрываю поисковые системы в поиске фотографий спутницы мэра. О, она прекрасно понимала, что со мной происходит от одного только взгляда на Лаврова, готова поспорить, даже чувствовала волны этой неподконтрольной сексуальной энергии. Тот факт, что я не стала жалеть его спутницу и заблаговременно хоронить или же, что вероятнее, насмехаться над ее силиконовым бюстом, ломало шаблон любого восприятия.

Для более официальной части в начале вечера я выбрала темный костюм «Луи Виттон», высокие черные лодочки и нить крупного жемчуга на шею. Черный цвет был призван почтить память Алекса, лаконичность линий без единой лишней детали показательной роскоши была направлена на завоевание симпатии присутствующих, а речь, я была уверена, не оставит равнодушным никого. Я сама не знала до конца, смогу ли сдержать слезы, когда начну говорить об Александре с трибуны. Пожалуй, это единственное, что смущало меня гораздо больше, чем необходимость после выступления передать слово мэру.

Для второй части вечера наряд был иным. Лазурная прелесть от «Оскар де ла Рента» с довольно скромным разрезом без каких-либо дополнительных украшений. Я выбрала крупное колье из черных камней, такие же серьги и браслет — мне было все равно, что светский вечер требовал бриллиантов, я хотела почтить память Александра даже на мероприятии развлекательного характера. Лера пришла в восторг от моего образа и наверняка решила, что я задалась целью вскружить голову определенному гостю. Мне было пока что на него наплевать. Сейчас все сексуальные желания отодвинулись на второй план, и предвкушение нашего неминуемого столкновения имело привкус страха и тревоги. Но рано или поздно мы обязаны были столкнуться лицом к лицу, и хорошо, что впервые это произойдет на подобном мероприятии, прилюдно.

Илья поставил меня в известность, что не будет присутствовать на обязательной части, приедет на фуршет. Я не сдержалась и язвительно заметила, что жажда развлечений затмевает здравый разум, но тут же пожалела о своей резкости.

— Ты не понимаешь, — пасынок сглотнул и отвернулся, пряча слезы. — Я так и не отошел от этого удара. Я уже не знаю, куда сбежать от этого, ищу себе любое занятие, чтобы забыть, что отца больше нет… Он все равно приходит во снах, и легче не становится…

Мне Александр никогда не снился после своей смерти. Этот факт почему-то покоробил куда сильнее Илюхиного эгоизма, но я натянуто улыбнулась.

— Я тебя не тороплю. Но вникнуть в дела клуба — вопрос не одного дня. Партнеры — это значит вместе, рука об руку, разделив обязанности, прибыль, урон, проблемы и взлеты пополам. Я понимаю, что это еще одно болезненное напоминание о Саше и о том, что он нас покинул. Я также отдаю себе отчет в том, что тебе, возможно, не по себе от того, что ты увидишь своего отца с несколько… странной для тебя стороны. Но воля Алекса неоспорима.

— Юль, я все понимаю. Дай мне еще неделю, и я займусь клубом. Кроме того, тебе ведь захочется провести время с Евой и взять мини-отпуск, вот я и заменю тебя по всем вопросам! Неделю, и ты поразишься моему рвению.

Больше мы к этому вопросу на этой неделе не вернулись. Илья сторонился даже Валерии, а все время, которое проводил вдали от своих друзей, посвящал Еве, в какой-то момент я даже забеспокоилась, что он разбалует собственную сестру до невозможности. Парки, аттракционы, спектакли, центры развлечений, тонны игрушек. Ева часто уворачивалась от моих объятий. «Я иду к Иле!» — сообщала она и убегала собирать очередной конструктор или же строить оборонительные сооружения. Я обязательно пресеку потом эти игры в войнушку. Где это видано, что для дочери «акация» — не дерево, а артиллерийская установка? Но втайне я была даже благодарна пасынку за то, что он не позволял моей дочурке чувствовать себя обделенной маминым вниманием.

… Просторное фойе гранд-отеля «Платинум Плаза», по совместительству выставочный зал, а теперь еще и фуршетный с накрытыми столами для высоких гостей, наполнилось людьми за час до официального начала мероприятия. Герман Бойко, директор нашего благотворительного фонда и заслуженный волонтер Украины, пока держал оборону сам. Я появилась здесь в приподнятом настроении, которое продержалось ровно до тех пор, пока он не выразил мне свои соболезнования в связи со смертью Саши и не рассказал, каким святым, по сути, человеком был мой муж и как много жизней удалось спасти с его помощью. Заглушаемая неделями боль выплеснулась горькими слезами, понадобилось десять минут, чтобы подействовало успокоительное и я прекратила плакать. Идеальное начало, ничего не скажешь! Сейчас я отстраненно наблюдала на мониторах, как Герман обменивался рукопожатиями с гостями, среди которых было много медийных лиц и политико-экономической элиты. Визажист как раз закончила с макияжем, замаскировала следы слез на моих глазах, и сейчас ловко орудовала парикмахерским арсеналом, завивая мои волосы в мягкие крупные локоны. Я последний раз произнесла в уме свою речь и допила вторую чашку остывшего эспрессо.

— Господин мэр прибыл! — в проеме гримерки показалась голова одного из помощников организатора мероприятия. Стилист охнула и едва не обожгла мою шею раскаленными щипцами.

— Не надо нервничать, — спокойно сказала я, отставив пустую чашку. — Это не Ганнибал Лектор, он не кусается.

Если бы я еще могла сама поверить в собственные слова! Почему успокоительным каплям оказалось не под силу сейчас остановить приступ аритмии с задержкой дыхания и тревожным румянцем, который не смог скрыть даже корректор и несколько тональных средств? Зверь на арене. Слава тебе, Цезарь, император, идущие на смерть приветствуют тебя!

Волна обмораживающего холода накрывает позвоночник, ледяные иглы вонзаются в беззащитную костную ткань — голосовые связки реагируют на эту боль рефлекторным сжатием, а сердце пропускает удар. Колени затапливает противным онемением, как будто меня только что силой втолкнули на американские горки без всяких страховочных ремней. Механизм сломан, обнуление программы невозможно, сердечная мышца трепыхается пойманной птицей в силках ладоней только одного человека. И я бы его не боялась, но он и Власть идут рука об руку — прошли года, и соотношение не изменилось в мою пользу. Он Хозяин города. Игры перешли на новый уровень, и ведущий игрок прокачал себя до наивысшего уровня, тогда как второй даже не предполагал, что ему придется спустя время снова играть в эту навязанную игру.

Я поднимаюсь, быстро оглядев себя в зеркале. Эта потрясающая брюнетка сегодня разобьет не одно сердце сочетанием роковой сексапильности и ненаигранной уязвимой беззащитности. И лишь одному человеку будет наплевать на ее чары и горечь недавней потери — в его замкнутой вселенной подобные мне никогда не будут возведены на пьедестал, их место у подножия трона неумолимого и безжалостного императора. Все их амбиции будут сведены к одному — раболепному восхищению после ужасающей ломки, готовности наступить себе на горло, лишь бы пробить неуязвимую броню чужого безразличия и жажды власти. И никто не в силах будет ему в этом помешать, как не смог и раньше. Его испугалась даже сука с косой…