ExtazyFlame – Орхидея на лезвии катаны (СИ) (страница 18)

— Малыш, это ужасно, — с удивлением отметила, что его голос дрожит. Но проверять теорию скупых мужских слез почему-то не хотелось. На его груди было комфортно и тепло, и я умудрилась выровнять дыхание и немного успокоиться, позволив накрыть себя куполом невидимой защиты и поддержки. Когда же нерешительно разомкнула его руки на своих плечах, удалось даже незаметно смахнуть навернувшиеся на глаза слезы.

— Я до сих пор не могу в это поверить… пытаюсь убежать от боли куда только можно, занять себя привычными делами… но она все равно никуда не исчезает… — мой голос все-таки сорвался, и я позволила Штейру усадить себя на диван и принести стакан с водой. Он сжал мою ладонь, передавая свою внутреннюю силу через это прикосновение.

— Как Ева? — я нервно хихикнула. Имя дочери в этих стенах казалось настолько неуместным, что он тоже это понял.

— Она умничка. Она даже сильнее нас с тобой. Как Ассаи себя чувствует?

— Хорошо. Только ребенок постоянно ее лупит ножками. Она говорит, что это моя кровь дает о себе знать.

— И как скоро это прекрасное событие?

— В августе.

— Лев, — неуместно подытожила я. — Здорово. Ну что, в кабинет и хотя бы поверхностно введешь меня в курс дела? Влада здесь? Мне понадобится также ее помощь.

По пути наверх я набрала Илью.

— Юляш, что стряслось? Мы на охоте, — отозвался пасынок. В трубке послышался мужской смех и свист.

— Я в клубе. Тебе бы тоже не мешало приехать и поучавствовать. Когда я тебя смогу здесь увидеть?

— Ну, я вернусь через неделю и все наверстаю, — лениво протянул младший Кравицкий, — там же не горит? Ты прости, своим звонком всех зайцев распугала. Я вечером наберу!

— Паршивец, — процедила я сквозь зубы, когда он цинично сбросил звонок, и подняла глаза на Штейра. — Второй акционер нашего предприятия зайчиков стреляет. Это важнее воли отца.

— Не горячись, Юль. Пусть наберется сил. Вникать ему придется куда глубже во все это, а вот ты как раз разберешься в ситуации и поддержишь. Он ведь тоже пытается сбежать от боли в поддержку своих друзей. Было бы лучше, если бы там глушили виски и накачивались наркотиками? Подумай сама.

Я кивнула сосредоточенной Владе и, набрав полные легкие кислорода, прошла в кабинет, где сами стены, казалось, дышали присутствием Алекса. Хорошо, что впервые зашла сюда не сама — точно бы разревелась от горя и тоски. На людях такого позволить себе не могла. Села в кожаное кресло покойного супруга и удивленно свела брови, узрев замешательство референта.

— Влада, все нормально?

— Да, Юлия Владимировна, просто был протокол приветствия…

— Юра, не пора ли упразднить это средневековье уже? Или новая владелица клуба, сабмиссив по позиционированию, сама должна стоять в кресле на коленях? — я погасила вспышку раздражения. — Первая реформа касается внутреннего протокола. Хватит собирать коленями пыль в моем присутствии. Ну, а теперь я заканчиваю умничать, — улыбка Влады и Штейра, — и готова отдаваться в ваши руки. Начинаем вводить новую владелицу клуба в курс дела.

Я вышла из кабинета только под вечер — наверное, забыла бы про обед, если бы Влада не организовала доставку бизнес-ланча из ресторана. Голова гудела от обилия цифр, фамилий, терминов, дат и предстоящих мероприятий. Некоторые фамилии почетных членов клуба не принято было даже произносить вслух. Александр, а сейчас и Штейр, держали дисциплину железной рукой. В игровые комнаты я не зашла не столько потому, что некоторые были заняты, а в силу банального отсутствия сил. Доза кофе немного привела меня в чувство — как раз настолько, чтобы я не уснула за рулем и не проигнорировала дорожные знаки.

Илья не перезвонил и на мои звонки не ответил. Валерия пообещала устроить ему показательную взбучку по возвращению из Германии. Я уложила Еву в постель, прочитала на ночь несколько сказок, продолжая поглаживать лоб моей малышки, пока она не уснула. Не хотелось отправлять её к маме с приездом Лены, но я решила, что она погостит там максимум двое суток — более длительной разлуки я просто не выдержу.

— Прости меня, — прошептала я в пустоту, целуя перед сном фотографию Александра. — И просто дай мне сил пережить этот кошмар… мне до одури страшно оставаться в этом городе наедине со злом…

Как и прежде, он не откликнулся, но стальная рамка внезапно нагрелась под пальцами. Я с жадностью умирающего от жажды впитала в себя этот молчаливый сигнал с того света, который подхватил вновь проснувшуюся тревогу и разметал на мелкие клочки, превратившиеся в пыль, а затем распавшиеся на атомы. Я так и заснула, уложив его фотографию на подушку рядом с собой, чтобы увидеть очередной легкий и светлый сон, который, скорее всего, даже и не запомню по пробуждении…

Глава 5

Когда в многолюдном зале аэропорта появляется женщина, подобная Елене Крамер, мир замирает, как в той рекламе йогурта «Даниссимо». Кто-то обязательно спотыкается о свой чемодан, заляпывает кофе деловой костюм, хрустит суставами шеи при повороте головы, получает по этой самой шее от злобной супруги, но так и не может поднять челюсть с пола.

Сегодня этот эффект повального поражения был возведен в квадрат. В зале прилета подругу скромно ожидало еще одно совершенство — я, Юля Кравицкая. Всего за пятнадцать минут уже три попытки завязать знакомство и предложений выпить кофе. Не смущало даже присутствие Бориса, водителя и по совместительству телохранителя, приходится дать ему распоряжение и запретить всем мужчинам в зале приближаться ко мне на расстояние ближе двух метров. Никто в упор не замечает траура — на мне черный костюм, единственная светлая деталь — пояс на талии. В Швейцарии такой дресс-код был бы понятен без слов, здесь же не работают европейские каноны. Я даже вздыхаю с облегчением, заметив подругу на выходе из терминала — внимание переключается на нее, как по щелчку. Копна слегка завитых черных волос колышется, как в замедленной съемке, идеальное дефиле на высоких каблуках создает ощущение невесомого парения над мрамором пола, распахнутый полушубок демонстрирует глубокое декольте с подвеской-ожерельем, кулон которого умостился в ложбинке красивой груди. Она не замечает никого вокруг с высоты своего заоблачного величественного полета, подхваченная потоками ветра восхищения от произведенного фурора. Я прекрасно понимаю, почему Брайан Крамер так любит появляться под руку с женой на всех светских мероприятиях, которые требуют его присутствия. Такая супруга — роскошное подтверждение его статуса и украшение любого скучного раута.

Борис незамедлительно отправлен за багажом моей подруги, а мы, не обращая ни на кого внимания, обнимаемся и визжим, как малолетки, оставляя следы от помады на щеках друг дружки.

— My darling, I glad to see you… — забывшись, лепечет Лена практически без акцента, и тут же бьет себя по лбу. — Юлька, fuck, моя хорошая, я соскучилась нереально! Сколько мы уже не виделись? Это ненормально! Ты улыбаешься? Я так переживала, что будешь все время плакать…

Я со смехом уворачиваюсь из ее объятий, пытаюсь выяснить, в каком ресторане лучше заказать ужин в честь ее приезда, получаю несильный хлопок по затылку и возмущенный возглас:

— А ничего, что я больше всего хочу побыть со своей лучшей подругой, и желательно без посторонних глаз и ушей? Поехали, а то у нас скоро шкура задымится от этих голодных взглядов.

День был пасмурный. К полудню так и не распогодилось, хорошо, хоть утренний туман не помешал прилету. «Облом с селфи!» — посетовала Ленка, отбросив бесполезный телефон, и мы всю дорогу до дома вспоминали забавные случаи из нашего детства, забыв о присутствии Бориса и хихикая, как две заговорщицы.

— Wow! — не сдержалась Ленка, когда мы застряли в небольшой автомобильной пробке и припала к стеклу. — Ну почему у нас нет таких сенаторов с губернаторами, а? Там, куда ни посмотри, все нам в отцы годятся! Где вы только таких находите?

Сперва я не понимаю, о чем она… а когда замечаю огромный билборд на обочине, даже не проверяю свою теорию беглым взглядом. Там не может быть ничего иного, кроме воплощения ожившего кошмара. Подруга не замечает моего напряжения, хотя мне кажется, что оно заполнило собой салон автомобиля. Все ее внимание приковано к изображению будущего мэра, под этим углом можно подумать, что он смотрит прямо на нее.

— Если б не была замужем, я б такому дала мандат… несколько раз! — еще одна жертва, хочется думать, политтехнологий, хотя и понимаю, что дело совсем не в крупном шрифте обещания сделать Харьков образцовым городом. — Он на этого актера похож… ну скажи… как его…

— «Восставшие из ада»! — не выдерживаю я, несильно стукнув подругу между лопаток. — Хватит пялиться!

— А вот этот костюм ему не подходит. Знаешь, что на нем бы очень круто смотрелось?

— Что?

— Я!

Вашу мать, залейте меня виски, если я должна это выслушивать! К счастью, машина трогается с места, а миссис Крамер едва не сворачивает себе шею. Помаши ему ручкой еще!

— Юль, ну ты чего? Прости! — она не сразу замечает моих прищуренных глаз и дрожащих губ. — Ты еще не пришла в себя после смерти Александра, а я тут со своими визгами восторга. Ну я просто так рада оттого, что мы наконец встретились, что не замечаю, какую пургу иногда несу. Ну Юлькин, мир?

Я понимаю, что должна ей ответить и убедить в том, что не происходит ничего страшного, но не могу связать даже двух слов под ее пристальным умоляющим взглядом. Хочется закурить, но сдерживаюсь. Просто смотрю перед собой и не слышу собственных слов, когда все-таки начинаю говорить.