ExtazyFlame – Орхидея на лезвии катаны (СИ) (страница 19)

— Помнишь, как я летом вернулась в Феодосию, и сколько ты меня откачивала?

— Помню! И грош бы мне цена была, если бы не откачала! Ты вообще не улыбалась, я перепугалась страшно, и жалела только об одном: что этого урода убили раньше, чем до него добралась я. Его стоило воскресить, чтобы грохнуть по новой!

— А сейчас прошло желание?

— Юль, прошло очень много времени. Я помню, как ты пыталась его защищать и искала ему оправдания! Вот тогда мне стало еще страшнее, я раньше жертв «стокгольмского синдрома» в глаза не видела. Но за шесть с лишним лет уже пора забыть. А к твоему вопросу — я и сейчас грохну любого, кто посмеет тебя обидеть!

— Тогда у тебя есть прекрасная возможность это сделать. А насчет забыть — это невозможно, пока его рожа висит на каждом столбе.

— Кто посмел? — не дослушав до конца, спрашивает Лена. Я равнодушно наблюдаю за выражением ее лица. Сперва она не понимает, затем в глазах появляются проблески осознания, которые становятся подозрительно похожими чуть ли не на страх. — Как… такое вообще возможно?

— Нет в мире справедливости, правда? Как видишь, жив, здоров и прекрасно себя чувствует! Более того, не успокоится, пока не загребет себе весь этот город! — я стукнула кулачком по подлокотнику. Лена перехватила мою руку, задумчиво уставившись в окно. Сейчас какие-либо слова были излишни. «Все образуется» явно не подходило, потому как еще ничего толком и не начиналось. Я заметила, что она призадумалась, кусая губы и глядя на пролетающий мимо пейзаж.

— Ты сейчас мне скажешь, что в Штатах подобного бы никогда не случилось. Там бы такого человека не подпустили бы и на пушечный выстрел к политике. Кто виноват, что я осталась жить в столь неидеальном государстве?!

— Ты не права. Думаешь, я быстро привыкла к работе Брайана? Я же, наивная, думала, что адвокат защищает только невиновных. К твоему сведению, он не проиграл ни одного дела. Но когда я узнала нюансы… в одном деле организатор наркотрафика подписал договор о сотрудничестве с агенством по борьбе с наркотиками в обмен на свободу. В другом убийцу выпустили под залог и привлекли к сотрудничеству ФБР, потому как он, оказывается, талантливый хакер! И это не единичные случаи! И никому нет дела, что сильные мира сего могли творить в прошлом. Надеюсь, ты не решила с ним воевать? СМИ, СБУ, может, криминалитет? Этого я тебе не позволю, даже не думай, проиграешь сразу. А теперь попытайся пояснить, чего ты так боишься? Это не злость и не жажда мести, ты просто сжалась от страха. Кажется, это в твоих глазах!

Я кивнула в сторону Бориса, давая понять, что этот разговор неуместен в присутствии посторонних. Ленкина растерянность исчезла, когда мы доехали до особняка, но всю дорогу я ловила на себе внимательный взгляд подруги. Она всегда понимала меня и умела чувствовать все, что со мной происходит; так и не удалось избавиться от ощущения внимательного сканирования — более мягкого, чем то, к которому я привыкла, вдумчивому и продолжительному. Но своих выводов миссис Крамер так и не озвучила.

Подруга прилегла отдохнуть с дороги, а я, заказав столик на ужин в японском ресторане, остро ощутила накрывшую тоску. Ленка спала, Ева гостила у матери, Валерия улетела в Германию, Илья пропал и перестал снимать трубку. От скуки я начала изучать названия конструкций и станков в клубе. За этим меня и застала Лена спустя несколько часов. Пришлось пообещать, что проведу ей экскурсию по своим новым владениям, и даже попрошу кого-то из смотрителей научить работать кнутом. «Брайану определенно понравится новая прелюдия», — съязвила я напоследок, за что получила подушкой по голове.

У Лены появилось новое занятие по пути в ресторан, а именно: изучать мою реакцию на рекламу с лидером предвыборной гонки. Когда я ловила ее долгий внимательный взгляд, она ободряюще сжимала мою руку, иногда нашептывая какие-то слова успокоения. К началу ужина мои пальцы дрожали так, что я несколько раз уронила хаси, пришла в себя только после второго бокала вина.

— Не надо бояться того, чего нет, и, может, никогда не случится, — сказала Лена, когда я немного расслабилась. — Хотя иногда под маской страха прячется совсем иное чувство.

Я не совсем поняла, что она хотела этим сказать. Мы провели вечер, вспоминая моего покойного мужа, и я была ей благодарна за то, что этот разговор состоялся здесь, среди людей, а не дома — я бы рыдала долго и не факт, что быстро успокоилась бы. Мы вернулись домой поздно вечером. Спать не хотелось, я распорядилась принести нам фрукты и бутылку коллекционного бордо, и мы вновь погрузились в приятные воспоминания о том, как познакомились и во многом изменили мир друг друга. Со стороны это было похоже на девчачью вечеринку, пока что без боя подушками. Но так закончиться она в этот раз не могла. Почему-то глубоко за полночь разговор повернул в совершенно другое русло, не без подачи Ленки.

Я уже час как возмущалась несправедливостью и несовершенством законодательно-политической системы, которая и Ганнибала Лектора не прочь допустить к рулю власти при наличии у того высоких родственных связей и финансов.

— Юля, ты утрируешь, — Лена Крамер спокойно пригубила вино и откинула за плечо прядь густых волос. — Мне хочется сейчас его огреть лопатой посильнее твоего, но давай посмотрим правде в глаза. Ты считаешь, что он пробился в Раду, а потом и в мэры с одной лишь целью — бесить тебя и запугивать? Все эти кулуарные игры, подставы, работа на идеальный имидж должны полететь в топку ради сомнительного удовольствия заставить тебя прятаться по углам? Ты, конечно, извини, но все это не выдерживает никакой критики! Я понимаю, что ты еще не отошла после Сашиной смерти, любой удар может ранить очень глубоко, но тут я не вижу повода беспокоиться! Ты не провинциалка-девственница без связей и известности.

— Вот с подобной он как раз бы и не стал играть в свои игры, не тот класс игры! — меня покоробило заявление Лены, так похожее на выводы Валерии. — Тебе не кажется это странным? Его кандидатура была выдвинута спустя несколько дней после того, как Саши не стало. Клуб привязал меня к этому городу посильнее любых цепей, если бы не последняя воля моего мужа, черта с два бы я здесь осталась, свалила бы в Ниццу или еще куда-нибудь! Да он смеется мне в лицо со всех плоскостей! Словно пытается сказать — я всегда буду выше всех законов!

— Ты настолько сильно его боишься? Юля, прошло семь лет. И люди меняются. Не факт, конечно, что в лучшую сторону, но ему подобные редко оглядываются назад!

— Я не боюсь. Больно надо! Ты можешь себе представить? У него сын! Да твою мать, таких уродов надо стерилизовать всех поголовно!

— Ты не знала, что с людьми иногда случаются дети? Или у него раньше были проблемы с воспроизводством? Ты ждешь, что он публично четвертует своего сына или же… — Ленка сделала мхатовскую паузу и слегка наклонилась вперед, — тебе неприятна сама мысль о том, что после тебя он смог иметь с кем-либо сексуальные отношения?

— В полку адвокатов дьявола прибыло! — выброс сжигающего напалма залил затылок, запустив болезненные щупальца по позвоночнику, обдавая горячей испариной. Я сделала поспешный глоток из своего бокала и потянулась за кусочком лимона, словно его кислота могла погасить огненное торнадо в глубине сознания. — Представляешь, плакала, когда узнала, что после всего того кошмара… черт… что у нас тоже мог быть ребенок! Через пару лет после рождения Евы Алекс мне рассказал, что в ялтинской клинике меня тем проклятым летом не только от нервов лечили. А сейчас я готова благодарить бога, что он не дал родиться ублюдку этого садиста! Это был знак свыше. Понимаешь?

— Я понимаю только одно. Ты готова утопиться в том, чего просто нет! И я, наверное, понимаю, что с тобой происходит.

— Меня бесит другое. Как он мог вырваться в лидеры? Разве избиратели не чувствуют подобные вещи? Можно обмануть пропагандой, даже 25 кадром! Другие кандидаты умудренные опытом, и не могу сказать, что слабее!

— Юля, правило «sex sells» действует в политике так же, как и в любой другой рекламе. Вот здесь для меня как раз и нет ничего удивительного. У него одна харизма вопит «голосуй за меня» даже с плакатов! А темное начало притягивает посильнее света, еще один незыблемый закон пиар-технологий. Но ты так и не можешь ответить самой себе, чего именно боишься!

— Боюсь, я сама этого не понимаю. Не понимаю, почему мне так страшно! Ладно я, но теперь у меня есть Ева. Мои родные тоже здесь. Да ему же ничего не будет стоить стереть в пыль все, чем я живу. С уходом Алекса меня некому защитить и спрятать от него, если он решит, что я в чем-то перед ним виновата! Это гребаная интуиция, понимаешь, и она практически никогда не подводит! Я ведь всегда знала, что он не погиб, не могла пояснить как, но чувствовала это!

Мы почти допили бутылку бордо. Лена отставила свой наполненный бокал и пересела ко мне на диванчик. Я непроизвольно вздрогнула, когда ее руки коснулись моих плеч.

— Да ты напряжена. Я начинаю думать, что тебе очень нравится позиция жертвы! — моя кожа ощетинилась невидимыми иголками, когда тонкие прохладные пальчики ослабили отвороты шелкового халата и коснулись голой кожи. Лена сжала пальцы, слегка болезненно разминая окаменевшие мышцы, но, стоило мне дернуться, успокаивающе прикоснулась губами к затылку, подув на верхний шейный позвонок.