Евсения Медведева – Подкидыш для магната. Сюрприз из прошлого - Евсения Медведева (страница 34)
А ещё выяснилось, что и без Марты существовать я уже тоже не могу. Пытался не думать, отстраниться, прикрыться статусом «друга», но не выходит…
Как маньяк, слежу за её реакциями, анализирую слова, ловлю эмоции, взгляды. Она стала неотъемлемой частью моей жизни. Винтиком в механизме под названием «семья».
И то, что мы оказались в этом доме – очередной квест по разгадыванию тайны – почему она???
А ответ лежал на поверхности, но усвоить него мешают некоторые нюансы…
А вернее один, но очень сильный: Марта привыкла не идти на поводу чувств, потому как не может отличить свои желания от воли другого человека. На неё легко повлиять, легко испугать и заставить сомневаться.
Валерий полностью стер её личность. Она же продержалась так долго только из-за нашей девочки! Лекса стала для неё спасательным кругом. И ради ребенка Марта готова на всё, даже поверить во влюбленность в отца дочери.
И вот он вопрос – как понять, реальна ли её симпатия, или это безропотное принятие нашей реальности родителей?
Никак…
Анжела быстро собралась, попрощалась и выскользнула из кухни, а Марта пошла провожать.
Собрал со стола, разобрал посуду, поставил вариться кофе и сел за стол, наблюдая, как на заднем дворе Лекса с Ефимом из ваты мастерят снеговика. Они покрывали шарики разных диаметров ватой, только бы воссоздать привычную атмосферу Нового года.
– Почему ты не дал ответить? – Марта подошла со спины так тихо, что я не заметил. – Потому что тебе это не интересно? Я тебе противна? Ты рядом только потому, что тебе меня жалко, да?
Её голос дрожал, как перемерзшие провода. Трещал напряжением, готовясь сорваться на крик. Марта аккуратно положила руку мне на плечо, тихонько сжала, впиваясь ногтями.
– Я рядом только потому, что я этого хочу. Осознанно и абсолютно твёрдо, – перехватил её руку, сжал, подводя её к соседнему креслу. Марта села, опуская голову, словно над ней повисла секира.
Каждый её жест… Каждый! Внушал страх, вселял сомнение! Где эта грань между её желанием и привычкой подчиняться? Как заставить её жить так, как велит сердце, а не потому, что на моей стороне сила?
– Вот и я до сих пор здесь, потому что ты – единственный мужчина, ради которого хочется жить, смеяться, дышать! У меня кроме Лексы никого не было, а с твоим появлением… Я впервые почувствовала вкус счастья, – Марта протянула руку, сжала мои пальцы, смотря прямо в глаза. – Понимаю, о чём ты думаешь… Думаешь, я потеряла способность сопротивляться? Застыла между больным прошлым и реальностью?
– Марта, я просто хочу, чтобы ты научилась жить. Не так, как тебе сказали, не так, как принято, чтобы не обидеть другого человека! Марта… Это твоя жизнь, понимаешь? Хочешь – тренируй детей, хочешь – дальше работай удаленно. Если скажешь, что хочешь вернуться в город, я приму…. Просто пойми, чего хочешь.
– А ты? – и тут совершенно неожиданно на её лице заиграла улыбка. Марта не потупила взгляд, не отвернулась, услышав неприятную правду. Внезапно она стала приближаться, и когда её лицо замерло в нескольких сантиметрах от моего, я утонул в сладкой свежести… От неё пахло лесной земляникой, и от этого аромата голова пошла кругом.
Еле сдерживался, чтобы не поддаться на её провокацию, рукой вцепился в подлокотник кресла, только бы не наброситься с поцелуем! Эти влажные, чуть припухшие от укусов губы манили меня магнитом.
– Чего хочешь ты, Горислав Борисович? – её губы вскользь коснулись моих, и магия стала растворяться, когда Марта вновь вернула расстояние. – Чего? Быть может, не только я боюсь переступить эту черту? Так чего ты хочешь?
– Я хочу быть с вами…
Вот так легко и просто говорить правду. Вот так легко и просто мужчина теряет контроль не по принуждению, а потому что другого варианта просто не видит… Нет пути назад. Только вперёд!
Глава 44
Никогда… Я никогда не забуду этот Новый год.
Его просто невозможно забыть, потому как концентрация смеха, радости и предвкушения чего-то необыкновенного кружило голову даже мне! Меня будто закинуло на страницы глянца, где приторно-идеальная семья собирается в кругу столь же идеальных друзей.
Мы собрались в доме Раевского. Марта, как завороженная ходила по уютным комнатам, заполненным приятными мелочами, радостными воспоминаниями, рассматривала фотографии, даже не скрывая эмоцию зависти. Но она была не черная, едкая, а такая искренняя, с оттенком сожаления по упущенному времени.
И я вдруг понял, что Марте просто нечем заполнить стены своего нового дома… Вспомнил квартиру, где на её тумбе стояли фотографии Лексы уже из настоящего, там, где мы втроём. А до этого её прошлое словно отсутствовало.
Тогда я ощутил разряд тока, промчавшегося по позвоночнику. Пальцы сжались в кулаки от нестерпимого желания исправить всё! Заполнить жизни моих девчонок ярчайшими пятнами.
И вдруг моя бесконечная занятость, напряженная работа обрели смысл. А главное – вскрылся старый нарыв, состоящий из жутчайшей тоски по домашнему теплу и звенящему предвкушению встречи с семьей. А моя семья – Марта и Лекса. И ещё что-то новое, но пока до конца непонятное…
И тем же новогодним вечером я сделал всё, чтобы дать старт новому отсчету наших общих воспоминаний. Пусть пока в неясном статусе отношений, но все же.
Оказалось, не так-то просто найти хоть одного трезвого турагента в преддверии долгих каникул. Но у меня получилось и это. Морозов лично возил паспорта, а Катерина собрала минимальный набор необходимой одежды и для меня, и для моих девчонок.
Да я целый заговор затеял! Постоянно отходил, чтобы сделать звонок, переписывался с лечащим врачом Марты, пытаясь понять, насколько плохо долгий перелет может сказаться на ней. Но Левашов отпустил нас, снимая с моего сердца камень тревоги.
И вот… Первое января. Первый лист перекидного календаря новой жизни. Новой для меня, потому что так приятно оказалось не прятаться, не убегать от своих внезапных чувств к этой девчонке. Новой для неё, потому что больше ни один человек в этом мире, включая меня, не заставит делать что-то вопреки её желанию. И новой для Лексы, потому как моё счастье показать им мир носило разрушительный эффект. Меня выворачивало от нетерпения сделать всё, чтобы они были по-настоящему счастливы.
– Встаем, соня! Новый год, новые эмоции, новые знакомства и новые места. Вставай, говорю, а то всё проспишь, – я безжалостно раздвинул шторы в спальне Марты, наблюдая, как она подобно гусенице прячется под одеялом с головой. – Давай-давай… Самолёт через пять часов, а нам ещё трястись до города.
– Самолёт? – чуть ли не взвизгнула Марта, вскакивая с кровати. – Гора, что происходит?
– Мы летим на Мальдивы, и если ты не поторопишься, то мы непременно опоздаем! – силой сорвал с неё одеяло, подхватил на руки и потащил в ванную. Она была такая теплая, пахла чем-то сладким, притягательным.
Марту не хотелось отпускать, хотелось держать за руку, прижимать, наслаждаться близостью. Она как магнит, отдаляться от которого приходится с неким усилием.
Но ведь можно не отдаляться? Почему-то эта идея пришла мне в голову только сейчас! Почему только сейчас я понимаю, что иного пути просто и не было никогда?
– Торопимся, Марфа, торопимся, – закинул её на каменную тумбу рядом с раковиной, вложил в ладонь зубную щетку, щедро выдавил пасту.
– Ты что, и зубы мне чистить будешь? – она была такая сонная, взъерошенная, немного потерянная и смущенная. Щеки пылали румянцем, она пыталась руками прикрыть край майки, из-под которой виднелся пока яркий алый след операции на сердце.
– Я буду наблюдать, как за маленькой. Помнишь, в детстве все ели сладкую зубную пасту. А потом животом маялись, боясь признаться маме, – рассмеялся и внезапно шагнул ей навстречу, укладывая руки по обе стороны от нее.
Капкан… Где нет дистанции, где нет возможности сбежать. Лишь глухие удары наших сердец сталкивались друг с другом, словно знакомились, сплетались энергиями.
У меня башню рвало… Я дурел подобно зверю! Кровь бурлила, мысли в узел сплетались. Смотрел в её бегающие глаза и надеялся, что она меня оттолкнет, даст понять, что это недопустимо! А так хотелось… До колик в ладонях, до помутнения рассудка, до ощущения нехватки воздуха!
Но Марта дёрнулась… А её рука легко взлетела в воздух, опустилась мне на шею. Тонкие пальчики пробежали по линии челюсти, проскользили по подбородку, слегка касаясь контура губ.
– Ты видишь во мне маленькую девочку? Подавленную, сломленную и неспособную определить свои желания?
– Думаю, что я, как мужчина, должен сделать так, чтобы твои желания были яркими и четкими…
– А что насчет твоих желаний?
Но договорить я не дал. Все эмоции взрывом бомбы рванули с такой силой, что сопротивляться было уже невыносимо. Прижался к ней, запоминая мягкость губ, трепет, такой одуряющий отклик её тела. Марта обхватила меня руками за шею, тянула на себя, пытаясь стереть любую дистанцию!
Наш поцелуй был какой-то нелепый, рваный… Это был порыв страсти! Тайфун, лавина, сдирающая с тебя маски, стирающая прежний опыт… Я снова превратился в мальчишку, впервые целующего девочку за углом старенького кинотеатра, только потому что хочешь этого всей душой!
Марта такая крошечная, хрупкая, сначала едва касался, боясь сделать больно! Она была как птичка… робкая, зашуганная, но испугались мы всерьёз, когда по спальне пронесся оглушительный визг Лексы.