Евсения Медведева – Подкидыш для магната. Сюрприз из прошлого - Евсения Медведева (страница 36)
– Я думаю, ты сильно недооцениваешь свою дочь… Года три, и мы с тобой будем краснеть, объясняя, откуда берутся дети, – раздражение растворилось, оставляя нелепость и глупость этой ситуации.
– Я ещё недавно был одинок, повернут на работе, а в голове моей скакали счета, договора и совершенно ненужные цифры, – Горислав лег на соседний шезлонг, со строгостью наблюдая, как возится в песке Лекса, хитро посматривающая на бассейн. – А теперь я вынужден с ужасом ожидать, что на следующий год загадает дочь.
– Бойся, Гора… Непременно бойся, потому что на тот Новый год она попросила у Дедушки Мороза папу…
И вот тут пришла моя очередь смеяться. А ведь правда… Как сейчас помню, как мы под бой курантов писали записки и прятали их в еловых ветках, среди стареньких стеклянных игрушек и мандаринов. А наутро мне нужно было убрать записки, чтобы с восторгом скакать с дочерью по квартире, ведь если записок нет, значит, Дедушка их забрал.
Лекса упорно не рассказывала о своём желании, боясь, что не исполнится. А мне и не нужно было, я лично прочитала волшебное желание, написанное старательным детским почерком.
В тот момент ждала любого желания: куклу, головоломку, пазл или дорогущий конструктор. Со всем справлюсь, накоплю, вывернусь, но исполню! Но к тому желанию я была не готова. Зато была готова фортуна. Она быстро закрутила свой маятник случайностей, возвращая в мою жизнь мужчину, которого я люблю всем своим сердцем.
Говорят, любовь разрывает сердце, а моя любовь его починила…
– Ну и хорошо, – внезапно выдохнул Горозия, взял меня за руку и откинулся на спинку лежака.
Хорошо? Что значит хорошо?
Хорошо, что сбудется? Или хорошо, что дочь заказала братика, а не живого крокодила?
Но эти вопросы так и остались на кончике моего языка тлеющим угольком. Мы молчали, прислушивались к тихому пению Лексы, плеску волн и отдаленным голосам с соседней виллы, пока Гора первым не нарушил тишину…
– Я сложный… Местами занудный, повернутый на контроле. Моя работа занимает слишком много времени. Не люблю, когда со мной спорят, терпеть не могу манную кашу, а ещё я жизни не представляю без вас…
– А я наивная, восторженная, совершенно не приспособленная к суровой реальности. Верю людям, но не верю близким, потому что только они делали мне больно. А ещё я не представляю, как буду жить без тебя…
По-настоящему люди сближаются, когда делятся частичкой своей души, своими страхами, слабостью. И это мгновение стоит дороже, чем банальное ЛЮБЛЮ.
Мне так хотелось его обнять, прижать к сердцу, вновь ощутить мягкость губ, что сопротивляться было бессмысленно. А Гора словно мысли мои прочитал, откинул руку, принимая меня под свой бочок. Отбросил солнцезащитные очки, чтобы посмотреть в глаза… И я в очередной раз пропала.
Утонула в любви, нежности, в жгучем желании и предвкушении ночи… Знала, что как только засопит дочь, он возьмёт меня за руку и поведет к пляжу, где под звёздным небом будет любить до конца жизни. Трогательно, нежно, но при этом страстно, творя и для меня яркое пятно воспоминаний…
– Ну, паааап, – протянула обиженно Лекса. – Может, братик появиться хоть через несколько лет?
– Может, через несколько лет…
Эпилог
– Рома! Сейчас папа увидит, что ты возишься у воды, и нам обоим влетит! – Лекса строго отчитывала младшего брата.
– А ты ябеда! – симпатичный щекастый мальчишка пяти лет надул губы и вздернул упрямый подбородок, но от кромки моря все же отошел.
– Я не ябеда, а твоя старшая сестра, – Лекса снизила громкость, смягчила тон голоса и убрала планшет, с которым не расставалась никогда. Смотрела на долгожданного братика, и её губы дрогнули в улыбке умиления, а после она опустилась на колени рядом с малышом. – Хочешь, я помогу тебе построить замок?
– А ты умеешь?
– Наш папа строит небоскребы, что – мы с тобой с замком не справимся?
Горислав и Марта, обнявшись, наблюдали за детьми, прячась за широкой колонной. Горозия прижимал к груди свою любимую жену, кутал её в тонкий палантин, укрывая от порывистого ветра. Он щурился то ли от яркого солнца, то ли от её упрямых рыжих кудряшек, ласкающих лицо.
– Лекса совсем взрослая, – прошептал он.
– Я вчера видела её с мальчиком…
– Что? – Гора встрепенулся и выгнулся, пытаясь посмотреть в глаза Марте. В нем было столько тревоги, столько смятения, столько гнева!
Столько раз обдумывал это, но столкнувшись с реальностью, растерялся. Он и подумать не мог, что его крохотная рыжеволосая девочка с глазами цвета морской волны может смотреть не в глаза отца, а на кого-нибудь лопоухого пацана. И это было страшно…
Знал он, что у шестнадцатилетних на уме! Сам такой был. И гормоны помнит, и любопытство, вечно заводящее в тупик.
– Гора, успокойся. Твоя дочь умная и рассудительная девушка…
– Марта, в шестнадцать невозможно быть рассудительной. Твой организм взрывается гормонами, мозг пьянеет, и ты перестаешь быть папиной дочей, превращаясь в подростка! И почему ты улыбаешься? Почему так спокойна?
– Она влюбилась…
– Только не это!
Он поверить не мог, что слышит это от жены. Ему не нравилось её спокойствие. Им бы вместе пуститься в бой, объявить войну всем, кто подходит к его красавице ближе, чем на пять метров! Но вместо этого жена смеётся! Смотрит ему в глаза и смеётся!
Как быстро бежит время. Его крошечка, золотая девочка, поцелованная солнцем, больше не носит смешные комбинезоны, она не дает заплести ей косичку, куксится от чрезмерной ласки на публике. Из её комнаты льется странная музыка, Лекса все чаще пропадает то на курсах театрального мастерства, то на тренировках по теннису. Её телефон закрыт паролем, на двери весит табличка: «Не входить!». И к этому просто невозможно привыкнуть.
И это вселяло панику в рвущееся сердце отца. Но Гора успокаивался, зная, что каждый вечер его пока ещё колючий ёжик постучит в кабинет отца, присядет на колени, обнимет крепко-крепко, а после непременно поцелует, желая спокойной ночи.
И это стоит миллиона мелких склок, это мгновение совершенно бесценно.
– Гор, рано или поздно это должно было случиться, – Марта развернулась, упёрлась упругим животом, чтобы дать ощутить ритмичное биение ножки.
И муж расслабился. Опустился в кресло, прижимаясь ухом к животу, где растет и крепчает их ребенок. Марта тихо плакала от счастья, а Горислав думал, что с младшей дочерью будет всё иначе. Он оградит, убережет, не подпустит к ней никого!
Он знал всю ценность каждого своего ребенка. Помнил и панику на консультации с кардиологом, искал во взгляде врача сомнение, предостережение… А после каждое утро с жадностью прижимал к себе жену, благодаря Бога за каждый прожитый день.
Но Марта, несмотря на свой порок, под чутким наблюдением доктора доходила полный срок, подарив этому миру крепкого богатыря Ромку. Сын… Он был копией своего отца, перенял всё, вплоть до характера, доводя Марту до слез этим поразительным сходством.
– Мой папа однажды заметил, как я прячу под подушкой твоё фото, – внезапно рассмеялась Марта, зарываясь пальчиками в волосы мужа. – Устроил скандал и сказал, что такому хулигану, как Гора Горозия, никогда не отдаст свою дочь!
– Вот! Да я бы себе шестнадцатилетнему тоже тебя не отдал.
– Зато теперь тот шестнадцатилетний дворовый хулиган мой муж. Я уверена, что папа сейчас горд и рад, наблюдая за нами с небес. Мы счастливы, у нас двое детей, а через два месяца станет трое. Гор, успокойся… Лексу у тебя никто не отберет, она навсегда останется папиной дочей…
Но это всего лишь слова. И Гора, и Марта на своем примере знают, что любовь не смотрит на регалии, не смотрит на характер, и уж тем более не оценивает поведение и успеваемость. Она просто сводит две частички одной души, избавляя влюбленных от одиночества.
Их любовь, сначала робкая, несмелая, превратилась во что-то монументальное, крепкое, вечное. Они никогда не расставались, даже во время мелких ссор, возвращались в спальню, ложились в кровать, крепко сцепляли руки и благодарили судьбу за то, что произошло почти десять лет назад…
А ещё Гора знал на своём примере, что самые отвязные хулиганы порой превращаются в серьезных дядек.
А Марта верила, что сердце её девочки никогда не выберет плохого…
Конец.