Евсения Медведева – Одержимость. Любовь Зверя (страница 19)

Стянула с себя одежду, увидела на гвозде металлический таз и сбросила туда всё. Подопнула его к двери, чтобы заранее знать, когда моё уединение будет потревожено, и врубила горячую воду.

Душевая стала заполняться паром. Дышала… Глубоко, медленно.

Мне так не хватало этого времени наедине с самой собой. Меня постоянно поторапливали, очередь вопила, требовала быстрее мыться, чтобы всем хватило и времени, и воды. А тут… Тут можно просто сидеть часами.

А это идеальный вариант. Ястреба нет, тихо и относительно безопасно.

Я раскрыла пакет, доставая оттуда полотенца, халат, коробку с туалетными принадлежностями, тонкий хлопковый костюм, несколько пар белья. Он обо всём подумал! Обо всём!

Бросила одно полотенце на скамейку и села. Открыла бутылёк с гелем для душа и вдохнула сладкий запах миндаля. Выдавила щедрую порцию в ладонь и стала втирать. С усилием, впивалась пальцами, скребла короткими ногтями, пытаясь кожу содрать, что хранила сырость и хмурость зоны. Не могла остановиться! Чувствовала жжение, по ногам и рукам растеклись красные полосы ссадин, тогда я принялась за волосы.

Взбивала пену, смывала и начинала заново. Снова и снова. Раз за разом, пока силы окончательно не покинули меня.

Разморенные горячей водой мышцы стали слабыми. Я еле сполоснулась, закутала волосы в полотенце, не думая, надела костюм, завернулась в халат и ступила в плюшевые тапочки, что лежали на дне пакета.

Из последних сил налила в таз воды, вылила гель и замочила, не желая и дальше смотреть на эту серую кучу тряпья.

Казалось, что стояла у двери вечность. Не могла собраться с мыслями, не могла выйти, потому что это доказывало бы правоту Ястреба. Я словно борюсь с ветряной мельницей, бьюсь, ломаю руки, рву жилы, а она, сука, всё крутится-крутится. Меня лупит по щекам, оглушает, заставляет выть от боли. И с каждым днем ощущение, что я никогда не одержу победу, становилось всё четче.

Стоя в облаке шикарного аромата, ощущая ласковое касание дорогого хлопка, я казалась самой себе предательницей. Слабачкой. Бесхребетной куклой, которую всё-таки купили…

И произнеся эту крамольную мысль, я всё же толкнула дверь.

Ястреб продолжал колотить по клавиатуре, даже не обращая на меня внимание.

— Ты есть хочешь? — спросил тихо, ровно, чтобы не пугать.

— Да.

— Хорошо, — он с облегчением выдохнул, оттолкнул компьютер и подошёл к холодильнику.

Доставал блюда, прикрытые фольгой. Часть отправил в микроволновку, часть выставил на небольшой круглый стол, за которым сидел.

— Садись, Арина, — он убрал фольгу, и у меня ноги подкосились. Нарезки поражали изобилием. Тут и сыр, и колбаса, и рыба. А когда я без сил опустилась на стул, Пётр поставил передо мной тарелку с дымящимся борщом.

Это был какой-то сюр. Честное слово! Смотрела на мужчину, пугающего меня до глубины души, и поверить не могла в реальность происходящего. Руки дрожали, глаза пекло, а горло спазмом схватило.

— Ешь, Арина, а потом с новыми силами правду свою доказывать станешь. — Пётр налил суп и себе, положил щедрую порцию сметаны в мою тарелку и сел, подогнув под себя ногу.

Он посматривал в экран ноутбука каждый раз, когда тот издавал короткий звук. Пётр был простой, расслабленный. Не источал ни агрессии, ни опасности. Да он ничего не источал! Просто ел, подкладывал на блюдце передо мной хлеб, настойчиво пододвигал его, словно настаивал, и снова возвращался мыслями к работе.

Опустила глаза, чтобы не смотреть на него. Черпала горячий ароматный бульон, боясь прерваться хоть на секунду, чтобы не остыл. Слизистая вспыхнула, рецепторы ожили, вспоминая уже забытые вкусы специй, чеснока, нежности телятины. Я даже стонала от удовольствия, но от этого становилось ещё гаже.

— Ещё?

— Нет. Спасибо, — в животе было тепло, тяжело. Глаза стали закрываться, но я боролась с этой слабостью из последних сил. — Пётр, просто скажи, чего ты хочешь? Ты просто приехал, чтобы борщом накормить?

— Там ещё ростбиф, шашлык, курица отварная, вдруг ты болеешь, — он снова начал долбить по клавиатуре, кивая на холодильник.

— Зачем? Зачем ты приехал? Мы — чужие! Мы из разных миров, с разных континентов, Пётр! Ты не понимаешь, что мучишь меня? Не понимаешь, что каждую нашу встречу я страдаю? Но ведь тебя это не волнует, правда? Тебе важно заставить меня ощутить всю силу своей ошибки!

— Арина… — Пётр рывком захлопнул ноут, встал, подошел к окну и закурил. Движение было резким, но не пугающим. Ястреб покачивался с пятки на носок, смотрел в небо через прямоугольное окно почти под потолком и курил, затягиваясь рывком и выдыхая дым тонкой струйкой. — Мы здесь ровно на трое суток. У тебя есть время, чтобы перешагнуть с одного континента на другой. Ты упрямишься, бросаешь мне в лицо, что твои соратницы по общему быту в бараке приятнее, чем я. Только почему я тебе не верю?

Ястреб обернулся, осмотрев меня, вот только взгляд его был другой… Пронизывающий, вспарывающий нутро до основания. За ним была не просто сила, уверенность и способность испугать любого, кто встал на его пути. За ним была правда… Его правда.

— Это что, типа знакомство? — рассмеялась я, стягивая с головы полотенце. Короткие волосы торчали в разные стороны, пришлось пригладить их пальцами. — Ты серьёзно? А неплохо, Ястреб. Ты гонял меня несколько месяцев, чтобы посадить и запереть в этом жалком подобии реальности? Привез мне шмотки, думаешь, что всплакну от ностальгии и брошусь в твои объятия?

Я вдруг такую силу ощутила, её было невозможно сдерживать. Вскочила со стула, рванула вперёд и остановилась, лишь когда почти носом уткнулась ему в спину. Ждала, что обернется, вспыхнет, наорет, скажет, что я дура. Что опять всё перепутала, что сбрендила, помешавшись на своей правде, которой не существует.

Может, её и не существует… А вот Ястреб и его присутствие в моей жизни абсолютно конкретны, понятны и постоянны.

Не дышала, боялась пошевелиться, чтобы не отравиться запахом этого мужчины.

Ощущала жар его тела, видела подрагивающие под тонкой футболкой мышцы.

— Ненавижу! Ненавижу! — Я словно с ума сошла! Перед глазами всё потемнело, мысли посыпались, в голове защёлкало. Я рванула рукой, пытаясь ударить его, но… Ястреб обернулся и перехватил меня за запястье.

Мы стояли в нескольких сантиметрах друг от друга. Он сжимал мою руку, а я со всей силы впивалась ногтями ему в кожу. Хотелось, чтобы и ему было больно!

— У меня забрали всё! Нет ни будущего, ни прошлого. Все друзья, на которых я могла рассчитывать, оказались подлецами, ублюдками! Меня шпыняли, как щенка, то давая тёплый угол, то вышвыривая на мороз с новой порцией ран. И ты хочешь, чтобы я поверила, что ты не делаешь мне зла?

— Я подарю тебе новую жизнь, Арина. Новую… Только согласись.

— Не ври ни себе, ни мне, Ястреб. Ты мне её купишь! Ты и меня купить хочешь.

Глава 19

Время текло теплым воском, медленно, томно. И вроде радоваться нужно, ведь не всё так плохо, как я надумала себе.

После нашей стычки Ястреб замолчал. Оградился от меня, будто я пробила брешь словами, которую он сейчас отчаянно латал, не давая пробраться ещё глубже.

А для меня и это шоком было.

Оказалось, что внутри этой глыбы есть секреты, то, что он отчаянно скрывает ото всех за холодностью во взгляде, за отрешенностью, резкостью слов. Там не слабость, не страхи, там что-то большее… Сердце?

Я лежала, закутавшись в три пледа, боясь его приставаний, намотала на себя целый кокон, что даже дышать было невозможно. Мне было жарко, душно, тесно. Мышцы затекли, но я не могла сдаться.

Наблюдала бег стрелок на старых часах, прибитых под самым потолком. Прошли сутки в полном молчании и покое. Ястреб не подошёл ко мне ближе, чем на два метра. Как по часам накрывал на стол, кивал головой, приглашая присоединиться, и я не спорила. Ела всё, что он выставлял, а потом вставала и молча мыла посуду. Этакая идиллия совместного сосуществования. Обманчивая, как оазис в пустыне. От жажды не спасёт, но и погибнуть невозможно.

Я даже хваталась за мысль, что он мне кажется, снится, что это бред, фальшь! Это кино должно было закончиться! И этого я ждала…

Дурочка. Ну, какая ты дурочка!

Последние несколько месяцев моей жизни превратились в смазанный кусок существования. Стерлись слова, лица. Время стало моим врагом, агрессором, что вытягивает жизненную силу.

Тогда о каком выигрыше может идти речь?

Почему, не подчиняясь этому мужчине, как вторит моё сердце, я чувствую себя проигравшей? Почему мне кажется, что я почти убита…

Ты, вроде, дама козырной масти, но у игрока напротив есть туз. И черт его знает, сколько у него в рукаве ещё припрятано карт.

— Не глупи, скоро охрана прибежит от твоих стонов, — Пётр перебирал бумаги, цедил одну чашку кофе за другой, заполняя спёртый воздух сладостью табака. — Тебе душно, неудобно. Хоть с этим не спорь! Хватит и твоего немого бойкота.

— А ты не создаёшь впечатление общительного человека, Пётр. Неужели затосковал? Поговорить хочешь? Ну давай начнём… Как ты купил Свету? — я села, прижалась спиной к стене и спрятала лицо, только бы не показать своих слёз. — Что случилось с Рустамом?

— Я никого не покупал, Арина, это участь слабаков. Кстати, продающиеся тоже к ним относятся. Твоя подруга пришла быстрее, чем я вышел на твой след. Сама позвонила в приёмную, после чего её перевели на меня.