Евсения Медведева – Не дерзи мне, девочка! (страница 7)
Да, я не была готова к увольнению ни морально, ни финансово. Привыкла к стабильной зарплате, да и Светлана была права, за такие деньги работа была непыльная. Мне хватало, чтобы и самой с голоду не умирать, и чтобы домой деньги отправлять. Что я буду делать теперь? Тех крох, что мне платят за мытьё общежития, не хватит даже на еду! Всё рухнуло их-за одного неловкого движения и тележки без колеса, из-за толпы разбалованных идиотов… Из-за НЕГО. Всё в моей жизни из-за него!
Как бы я не сопротивлялась, но в голове до сих пор звенит его низкий, грудной голос:
Малая? Я тебе, Лютаев, не малая! Но ничего… Сегодня упала я, но вскоре со своего пьедестала рухнет ОН! Уж об этом-то я позабочусь.
— Э! Красотка? Куда опаздываешь? — раздался свист из кустов, и я вовсе перешла на бег.
Сердце подскакивало прямо к горлу, страх забурлил по венам, а истошный свист за спиной лишь больше подгонял меня. Благо крыша моего корпуса уже выглянула из-за пожелтевших верхушек рощицы.
Если бы я не задержалась, чтобы собрать вещи, если бы не пряталась, чтобы не попасться на глаза Лютаеву, то не пришлось бы топать во тьме по не самому безопасному району. Всё из-за него! Всё! Боже, как же сильно я его ненавижу. Порой кажется, что это чувство убивает меня, отравляет, забирает краски, лишает возможности жить и наслаждаться каждым днём. Но иначе я просто не могла.
Когда вдали показался подъезд моего общежития, я уже успела накрутить себя до такой степени, что звонок собственного телефона прозвучал как набат.
Затаив дыхание, я вытащила смартфон и заскулила.
— Да, пап, — сейчас меньше всего мне хотелось говорить с ним, но прятаться было куда хуже. Уж это-то я точно знаю…
— И где ты? Почему до сих пор не в общежитии? — сходу заорал он в трубку, пропустив приветствие и вопрос о том, как дела у его дочери. — Ты на часы смотрела?
Я и так была зла, а сейчас и вовсе возненавидела Каргу Павловну, нашу комендантшу, чьим хобби было вести милые беседы с родителями студентов. И неважно, первокурсник это или уже пятикурсник. Ей было все равно! Она просто писала сообщения, отправляла фото незаправленных кроватей, бардака на общей кухне и переполненных пепельниц. Ей было фиолетово, курит ли человек, его ли это… Она презирала условности вроде тех, что без хозяев в комнату нельзя входить. В том году даже разгорелся нешуточный скандал. Студенты устроили настоящий бунт, дошли до самого ректора с требованием приструнить чокнутую комендантшу! Но наша Карга Павловна заявила, что почувствовала запах дыма, поэтому взяла запасной ключ и вошла. И ведь ректор даже благодарность ей объявил…
Па-па-ра-па-па… ПУ! Ей можно было всё что угодно. Она держала в страхе весь корпус, а более хитрые студенты готовы были отдать любые деньги, лишь бы переселиться от неё подальше. Жители других общежитий наш корпус и вовсе обходили стороной, называя Каргу Павловну – Сталиным в юбке. Но был и неоспоримый плюс: у подъезда чисто, на газоне цветут цветы, никаких пьяных сборищ и шума после отбоя. Правда, и в здание не попасть, если ты чуть задержался.
— Пап, я поздно освободилась с работы, — попыталась я вставить слово в тираду его беспочвенных обвинений.
— Да какая работа? Разве это работа? Ты присылаешь сущие копейки, и мы вынуждены выживать на них всей семьёй! — отец больше не орал, он чеканил слова, что летели в меня убийственными пулями. — А сама там жируешь в своем городе. По клубам ходишь, у мужиков зависаешь… А я говорил, что над бабой контроль должен быть, иначе она стремительно превращается в шлюху! Все вы такие… Все! Ну? Говори? Где ты, дрянь, шлялась?
— Папа, хватит, — у меня больше не было сил ни слушать, ни рыдать, ни оправдываться. Это попросту было бессмысленно.
— Ты что, меня затыкаешь? Какая-то малолетняя потаскуха будет мне рот затыкать? — и я только сейчас уловила знакомые нотки… Он опять пьян.
Он же обещал… Сто раз обещал, что сейчас все будет иначе…
Я опустилась на скамейку, нащупала под ногами камень и обернулась к светящемуся окну каморки комендантши, представляя, как же она будет орать, если я запущу в него булыжник.
— Где деньги? Сегодня первое число, а денег нет!!!!
— Я сейчас… Я переведу, — шептала я, мечтая лишь о том, чтобы он заткнулся. — На телефоне закончился интернет, я только…
— А что, твои хахали не закидывают тебе денег? Или ты плохо стараешься? – хрипло рассмеялся отец и подвесил паузу, наслаждаясь звуком моего тихого плача. — Если через минуту не будет денег, я собираюсь и еду к тебе!
Отец бросил трубку, а я до сих пор слышала его фантомные крики. Это только начало, потому что за месяц я не найду новую работу, а значит, вскоре снова буду слушать ор и тонну оскорблений. И тогда он точно приедет, чтобы опозорить меня на всё общежитие.
Уже отточенным движением я опустошила свою карту, отправляя почти все деньги отцу, оставила лишь сто рублей на проезд, а в ответ получила сообщение:
Я выключила телефон и уронила голову на руки, закрылась от мира, пытаясь вновь выстроить безопасную стену. Но ничего не получалось… Сегодняшний день пробил в ней явную брешь.
—Мышка! — я так глубоко провалилась в свои переживания, что не заметила, как перед подъездом затормозила спортивная тачка кричащего изумрудного цвета.
Глава 7
— Мышка!
Тонированное стекло опустилось, являя широкую белозубую улыбку того разговорчивого блондинчика из команды. Так как я редко убирала помещения, где находились хоккеисты, то имён я их попросту не знала. А лица и вовсе по наклейкам на шкафчиках выучила. Им, как в детском садике, шкафы не подписывали, а клеили стикеры, словно они и читать не умели.
— Привет, — парень вышел из машины и осмотрелся. — Далеко же ты забралась. Значит, ты учишься в УПИ?
— Что вам нужно? — я поднялась и достала сумку, выискивая пропуск, без которого Карга Павловна в общагу не пускала. Гестапо, блин…
— Вам? Боже, как официально. Расслабься, я кусаюсь только на льду, в отличие от нашего кэпа. Значит, и живёшь ты в общаге? — парень присвистнул, пробежав взглядом по серому фасаду здания. — Не страшно?
— Я не услышала ответ на свой вопрос. Что вам нужно?
— Я так понимаю, ты меня не знаешь? Максим Савин, — парень шагнул в мою сторону, но я была на таких иголках, что невольно вскрикнула от резкого телодвижения, а он отпрыгнул, вскинув руки вверх. — Ты чего орешь? Больная, что ли? Я хотел поздороваться…
Точно! Савин… Полузащитник, серая тень Лютаева на льду.
Парень явно опешил от моей реакции, и без того большие голубые глаза округлились, выражая полный шок. Ничего… Переживёт.
— А вы зачем меня преследуете? Приехали, чтобы посмеяться? Да? Чёртова сумка, — я обернулась к нему спиной и вытряхнула содержимое своей сумки на скамейку, пытаясь отыскать пропуск.
— Зачем мне тебя преследовать? — он усмехнулся и аккуратно подошел, а потом развел пышные ветки куста и вытянул оттуда синюю корочку студенческого билета и лежащий в нём электронный пропуск. Савин выставил руку, решив на всякий случай не приближаться ко мне, если вдруг я опять начну орать.
— Спасибо, — я аккуратно забрала студенческий и начала обратно упаковывать свои вещи. — Так что вас сюда привело? Надоело жить в особняке? Решили нюхнуть обычной жизни?
— Слушай, а может, и не зря тебя уволили, — усмехнулся он, но получив острый взгляд, снова вскинул руки в примирительном жесте. — Молчу-молчу… Ты чего злая-то такая?
— А то, что из-за вас меня уволили! Мне сейчас срочно нужно искать новую работу, а это не так-то просто. Никто не хочет брать студентов… Хотя кому я это рассказываю? — я закатила глаза и мысленно на себя наорала за излишнюю откровенность. — Ты скажешь, для чего явился? Мне пора, а то общежитие через пять минут закроется.
— И что? — Максим снова потряс головой, словно не понимал, что это может значить.
— Савин, говори!
— Ладно, — он взъерошил и без того лохматые волосы своей огромной пятерней и медленно потянулся к внутреннему карману своей куртки. — Вот, короче… Я слышал, что тебе не заплатили, а я с детства терпеть не могу несправедливость.
Я с диким ужасом наблюдала, как Савин вытаскивает из кармана белый конверт. Тут и экстрасенсом не нужно быть, чтобы понять, что там лежат деньги. Это что, подачка?
— Что это?
— Ну, считай, что это моральная компенсация за нанесенный вред.
— Это Лютаев передал? — я вспыхнула, благодаря всевышнего за то, что меня уволили, иначе бы я его смазливую морду по бортику прокатила.
— Ага, — Савин вдруг рассмеялся, но заметив моё ошалелое выражение лица, чуть сбавил громкость. — Держи, Мышка. Нам очень жаль, бла-бла-бла… Не обижайся.