Евсения Медведева – Не дерзи мне, девочка! (страница 9)
— Савин, это тетрадь на пружине, и я всё вижу!
— Инсульт, Геннадий Вита… Вениаминович. Последствия игры в хоккей. Не обращайте внимания на убогого, — Савин прилежно сел, сложил руки на парте и закивал, намекая, что профессору бы лучше вернуться к лекции, пока пара не закончилась. — Продолжайте, я весь внимание.
— Макс, я благодарю Бога, что ты старше меня, — выдохнул я и забрал свою тетрадь, где с начала лекции успел написать только дату. — Чего припёрся?
— Помнишь, ты хотел, чтобы я узнал о Мышке?
— О чем? — я ошалело обернулся к другу. — Ты чё несешь?
— Разве нет? — он закатил глаза, прикидываясь, что что-то вспоминает. — Не просил, что ли? Упс… Просто ты так выразительно на меня посмотрел на тренировке, что я подумал…
— Савин, думать – это не твоё!
— Согласен. Зато я охренительно классно действую, за это ты меня и любишь. Короче, Мышка учится в УПИ, живёт в общаге, а ещё у неё явно психическое расстройство неясной природы, — Савин скинул смешливое выражение лица и застучал пальцами по парте, тараторя факты, как из пулемёта. — Я даже не успел ничего натворить, а Мышка всех собак на меня спустила. Да она сама — злющий чихуахуа: мелкая, зубастая, кровожадная. А я всего-то ей дал денег.
— Что ты ей дал? — я буквально продирался через его тираду бессмысленности к сути.
— Денег я ей дал. Твоя Алка приказала уволить Мышку, не выплачивая зарплаты. А мне стыдно стало, — выдохнул Савин, скучающе осматривая аудиторию. А вот это правда… Савина невозможно остановить даже танком, и только стыд может сорвать его стоп-кран, после чего его клоунада прекращается. — Я вроде как тоже виноват в том инциденте.
— Да? И каким это образом? — я прищурился, осознав, что действительно не знаю, что именно случилось в раздевалке. Я же был в душе. Сначала один, а потом через техническую дверь, минуя раздевалку, туда просочилась ненасытная Алла, жаждущая поздравить меня с победоносным дублем.
— Да мы с Добрыней перекидывались полотенцем, я сразу не заметил малявку, а она, очевидно, испугалась летающих снарядов и рухнула на пол, — вздохнул Савин. — Вот я и решил компенсировать ей зарплату.
— И…
— А она меня чуть не покусала! — шикнул Савин и снова обернулся. — Друг, как думаешь, а после человеческого укуса нужны уколы от столбняка?
— Сам ты столб, Савин, — прохрипел я. — Какого черта ты вообще за ней попёрся?
— Я ж говорю – стыд замучил. А как услышал от одной из сотрудниц, что Мышке не заплатили, так и вовсе дурно стало. А чего её искать? Я пролез в офис Светика, нашёл её данные, и готово.
В этот момент по коридору пролетела трель звонка, и студенты подорвались с места, не дожидаясь окончания лекции. Но ни я, ни Макс не шелохнулись. Я пялился на своего неуёмного друга, а тот, упершись в ладонь, улыбался Савёлову.
— Спасибо за лекцию, Геннадий Вениаминович… Очень познавательно! Как жаль, что в последний год своего обучения мы больше не увидимся. А вы не против, если я буду забегать поностальгировать?
— Лютаев, тебе бы хорошо подготовиться к зачёту, — просипел Савёлов, покрываясь красными пятнами ярости, и буквально выбежал из аудитории.
— Ну ты и мудак, Савин…
— Приятно познакомиться, — заржал Макс и бросился от меня вниз по лестнице. — Лютый, подбрось на тренировку? Меня мать наказала и забрала тачку.
— Пешком пойдешь!
— Ну, ты чего… Мы же лучшие друзья! — Макс обнял меня и кулаком принялся елозить мне по макушке.
— Ладно, погнали, только сначала перекусим, я от голода сейчас сдохну…
Глава 9
Признаться, я была весьма ошарашена, когда в восемь утра мне позвонила Светлана. Я как раз собиралась выбегать в универ, а её просьба заехать после пар на арену выбила меня из колеи.
Я уже мысленно попрощалась и с ареной, и с хоккеем, и с тёплым местечком и отличной зарплатой. Но её звонок застал меня врасплох. Я начала накручивать себя, думая о том, что меня ждёт. А если они мне выставят счет? Что, если я ещё окажусь должна клубу? Стоит ли ехать, ведь в кошельке всего сто рублей, большая часть которых уйдет на проезд.
Вопросов было много, но ответ мне могут дать только там… Поэтому сразу после пар я отправилась на Ледовую арену. Чтобы сэкономить свой жалкий бюджет, большую часть пути пришлось идти пешком. Усталость и злость вопили и требовали открыть переданный конверт, но гордость заглушала эти вопли, напоминая, что я не на помойке себя нашла. Мне было противно даже прикасаться к этому конверту. Я забросила его в рюкзак, так ни разу и не заглянув во внутрь, хотя любопытство почти победило.
Да, у меня нет состоятельных родителей, а на моих плечах тяжестью висит вся моя семья. От меня зависит, что они будут есть, хватит ли денег оплатить коммуналку, или опять придется ходить мыться в баню к соседям и топить буржуйку старой мебелью из гаража. Но я не настолько упала, чтобы подбирать подачки… Хотя, возможно, это и глупо.
Я же себя потом не буду уважать, если возьму деньги своего врага! Я могу позориться, могу не спать сутками, впахивая официанткой, уборщицей, курьером, но зато эти деньги я заработала своим трудом. А значит, и стыдиться мне нечего…
— Светлана? — я тихо поскреблась в каморку к начальнице и просунула сначала голову, чтобы разведать обстановку.
— Проходи, Маша, — Светлана медленно поднялась, взяла со стола мой пропуск и ключ от шкафчика. — Я не знаю, что там произошло, но Алла Леонидовна приказала вернуть тебя обратно. Пропущенная вчера смена будет оплачена, на извинения от руководства можешь не рассчитывать, не надейся. Но я очень рада, что недоразумение разъяснилось.
Недоразумение? То, как они играют мной – это всего лишь недоразумение? Я стояла, боясь пошевелиться. Не дышала и ждала, что Светлана скажет, что это шутка, и чтобы я поскорее проваливала отсюда.
— Это что, правда?
— Чистая, — женщина передала мне документы и обняла. — Давай, беги переодевайся и приступай к работе. График в комнате, я тебя уже вписала. Так, мне пора в отдел кадров, там новеньких принимают. Посмотрю хоть, с кем придётся работать. И ещё… Держись подальше от раздевалки парней, я на тебя повесила третий этаж, там ты точно будешь в безопасности.
Я от благодарности готова была расплакаться. Да, третий этаж ненавидели все, ведь там были прачечная, склад инвентаря, кабинеты тренеров, и поток людей был бесконечный, следовательно, и работы море. Но кого там никогда не было, так это хоккеистов и администрации.
Я кинулась в объятия Светланы, крепко сжала её, тихо шепча благодарности.
— Так, утри сопли и иди работай. Но знай, что твоё волшебное возвращение – не моих рук дело. Не знаю, какая курица клюнула Кобак, но благодари того, кто совершил это чудо. Я никогда не думала, что эта грымза умеет менять свои решения.
— Я буду тише воды, слово даю. Светлана, одна просьба, — я скинула рюкзак и достала тот конверт. — Вы не могли бы передать это Лютаеву? Тут никакого криминала, честное слово! — я сложила руки в умоляющем жесте, рассчитывая, что женщина сжалится.
Светлана недоверчиво меня осмотрела, а потом кивнула на свой стол, и я швырнула его и с облегчением выдохнула.
Когда она ушла, я прислонилась к подоконнику в коридоре, до сих пор не веря в реальность. Я всю ночь не спала, пытаясь придумать, что делать дальше. Если в следующем месяце не отправлю отцу денег, то он не просто приедет, он заставит меня забрать документы из университета и отправит домой! И вот там моя жизнь и закончится…
А сейчас я снова смотрю на пластиковый пропуск и не верю удаче.
Неужели это правда?
— Рано радуешься, — разнеслось эхом по коридору, и я услышала цокот каблучков. Алла появилась из-за угла, как привидение. Странно, что я её не услышала раньше, ведь акустика в коридорах подтрибунного пространства выдала бы даже шорох мыши. Если только Кобак не стояла там все это время и не подслушивала.
— Алла Леонидовна, — я вытянулась и даже попыталась улыбнуться, но только выражение лица Кобак не сулило для меня ничего хорошего.
— Довольна, маленькая гадюка? — цедила она, подходя ко мне все ближе и ближе. — Думаешь, тебе что-то светит? Ты перечитала сказок про замарашек и принцев, что ли? Ты хоть знаешь, кто такой Лютаев? Он же поиграет тобой и бросит! Мой тебе совет, маленькая дрянь — не обольщайся… И ещё один, бонусом – не вставай у меня на пути! Раздавлю суку! — Кобак толкнула меня, прижимая спиной к подоконнику.
Я рядом с высокой Аллой казалась и вовсе подростком. Ей даже пришлось наклониться, чтобы посмотреть в глаза, и по коже побежали мурашки. В её взгляде столько злости было, столько тихой ненависти, что стало жутко.
— Я уничтожу тебя, дрянь. Тебя вышвырнут из клуба, из университета, отправишься в свою деревню коровам хвосты крутить. Я не Лютаев, меня голубыми наивными глазками не проймёшь. Я вас, лимиту завистливую, за сто километров чую. Ничего тебе с ним не светит, сука. НИ-ЧЕ-ГО! Уяснила?
— Я не понимаю…
— Всё ты понимаешь. Явсе ваши уловки знаю. Думаешь, если богатый мальчик пожалеет тебя, то сразу приведет в свой замок с родителями знакомить? О свадьбе мечтаешь? Нет, Машка, ты обычная потаскуха, а на таких не женятся. У них фамилия, у них связи, а ты кто? Вот кто ты? Пешка!
Её слова не делали больно, потому что все это я уже много раз слышала от своего отца. У меня иммунитет на оскорбления, потому что я-то знаю, что это неправда. Да, я маленькая и беспомощная пешка, но когда игра заканчивается, и король, и пешка оказываются в одном ящике.