Евсения Медведева – Не дерзи мне, девочка! (страница 10)
Вдруг по коридору загуляли тяжелые шаги. Алла отпрянула, стерла с лица гримасу отвращения, и когда из-за угла вышел… Лютаев, она уже приняла позу сексуальной кошечки с ослепительной белозубой улыбкой хищницы.
Её стремительное превращение обескураживало. Я на миг даже поверила, решив, что все ранее сказанное было плодом моего больного воображения. Алла смотрела на Лютаева, как на пирожное с кремом, только не облизывалась от жадности.
Он был в обычном спортивном костюме, широкий капюшон натянут на лицо так низко, что виднелась лишь тяжелая челюсть, покрытая пугающе густой щетиной. Илья был в наушниках, шел, смотря под ноги, и тяжело дышал, как загнанный зверь. Голубая толстовка была мокрой насквозь, ткань облепила могучий торс, натруженные тренировкой мышцы.
— Илья! — окликнула его Алла, но тот даже не дернулся.
И лишь проходя мимо меня, он на миг вскинул глаза, царапнув по мне холодом полного безразличия. Кожа вспыхнула, как от пореза тонким лезвием. Я перестала дышать…
Это мгновение было похоже на кадр из фильма. Оно длилось бесконечно долго! Его прозрачные глаза искрились, губы чуть изогнулись в хищной ухмылке, а на щеке показалась глубокая ямочка.
Он слегка толкнул меня плечом, словно я ему мешала. Словно я была пустым местом, препятствием на его пути! И сердце снова кольнуло… В нос ударил не пряный аромат тяжелого парфюма, а горьковатый запах пота и ментол спортивной разогревающей мази.
Он проигнорировал не только меня, Илья не откликнулся и на голос Аллы, но я-то слышала, что в его наушниках было тихо. Он просто прошёл мимо!
Я не шевелилась, смотрела ему вслед, понимая, что совершаю катастрофическую ошибку, потому что свидетелем этого стала Алла. И лишь когда шаги стихли в конце коридора, я втянула воздух, борясь с головокружением…
Никчемное оцепенение вновь сменилось яростью, я вновь смогла думать, шевелиться, даже улыбаться униженной его холодностью и безразличием Алле.
— Дрянь! Я же уничтожу тебя, — произнесла Алла, как клятвенное обещание, которое она непременно выполнит. — Я всё о тебе знаю, Мария Кирилловна Новик. Всё-всё про тебя знаю. Меня не обмануть.
А значит, мне нужно не только держаться от Лютаева подальше, но и искать запасной план, потому что если она говорит правду, работать мне тут осталось недолго…
Глава 10
— Дьяволы! Дьяволы! — скандировали мужики, синхронно опустошая стопки со спиртным.
А меня даже передернуло от одного запаха этой прозрачной мерзости, после которой голова чугунная, а все звуки превращаются в звон гонга, норовя расколоть черепушку.
Поэтому я цедил пиво из бутылки, вызывая недоумение у парней.
Сегодня нашему клубу было десять лет, и в честь этого события руководство обратилось к отцу Савина, и для нас закрыли бар недалеко от арены. Такого количества народа я давненько не видел. Тут были и студенты, и высшее руководство, и весь тренерский состав за все существование клуба. Все такие чопорные, важные…
— Якубович старается, — толкнул меня в бок Савин, указывая на директора команды, Кобака Леонида Аркадьевича. Но все в команде называли его «Якубовичем» из-за имени и жиденьких усиков под горбатым носом. — Речь какую толкнул – закачаешься. Хочется прям щас схватить клюшку и броситься на покорение вершин.
— Скоро он свалит, не переживай, — я, если честно, тоже уже поглядывал на дверь, готовясь улизнуть сразу, как только уйдет руководство.
— О-о-у, полундра, — зашипел Савин. — Якубович идёт к нам! Лютый, я сваливаю… Ты только не вздумай проболтаться, что спишь с его дочерью, иначе проблем станет ещё больше.
— Савин! — я попытался удержать Макса, но он оказался куда проворней.
Мой друг незаметно растворился в расслабленной толпе гостей, только бы не попадаться на глаза спортивному директору, у них были свои сложные и даже немного абьюзивные отношения. Хотя… С Савиным иначе и быть не может. Он вытрахает мозг любому! Конечно, если у него хорошее настроение, а оно у него такое всегда.
Я выкинул средний палец, прекрасно понимая, что Макс по-любому это увидит.
— Илья, привет, — Якубович хлопнул меня по спине и сел в кресло рядом. — Ну, как дела у нашего лучшего нападающего?
— Ну, если ко мне подходит директор, то, очевидно, что не очень? — хмыкнул я и попросил у бармена стакан воды, потому что пиво нагрелось, превратившись в горьковатую бурду.
Якубович облокотился на спинку барного стула и развернулся, безошибочно найдя в толпе свою любимую дочь. Старик млел, как только её видел, поэтому фраза Савина была вовсе не бредовой.
— Илья, я скажу прямо, чтобы не отнимать время ни у тебя, ни у себя самого. Ситуация со статьями явно обостряется, и это вызывает озабоченность клуба.
— Серьёзно? — не удержался я от смешка. — Меня почти год безосновательно прессуют, а клуб только сейчас проявил озабоченность моей репутацией? А ничего, что это прописано в нашем контракте? Хотя… Вы же не о моей репутации печетесь, верно?
Злость новой волной прошлась от макушки до пяток, напомнив, что я всё же учусь на юридическом. Да и в тонкости контрактов меня посвящали не профессора, а сам Евгений Савин, а ему верит даже мой отец.
— Илья, скандал не нужен ни клубу, ни тебе в преддверии смотров в сборную. Признаться, я не в восторге, что рискую лишиться ведущего игрока в самый разгар чемпионата, — Леонид Аркадьевич махнул рукой, указав бармену на свой пустой бокал.
— Вы что-то путаете, товарищ спортивный директор… Игроки не ваши крепостные, чтобы не отпускать их в сборную страны. А вот заботиться об их репутации и не отдавать имя под каток бумагомарателя, гордо называющего себя журналистом, это ваша прямая обязанность. Или я что-то путаю?
— Ну ладно, — он почему-то улыбнулся себе по нос, прячась за жиденькими усиками. — Мне звонил тренер сборной, Илья... Сказал, что если ты снова вляпаешься в какую-то историю, то о сборной можно забыть. Сам понимаешь, спорт должен вдохновлять, привлекать и захватывать молодое поколение, отлучая от дворовой жизни и потенциального криминала. А эти статьи идут вразрез с глубинной целью.
— Чёрт, — вдруг расхохотался я, оборачиваясь всем корпусом к щупленькому, худенькому и с виду болезненно бледному директору. — А ведь единственный интересант в этом споре — вы, Леонид Аркадьевич. Вы сами сказали, что не хотите отпускать меня в сборную, и я даже вас понимаю. Вы лишаетесь первого звена, ведь и Савина там ждут. Но вопрос в другом… Почему статьи заказаны только на меня? Что, на Макса денег не хватило? — я чуть наклонился, и Кобак вовсе сжался, растерянно тараща на меня серые глаза. — Или вы наивно полагаете, что мы с Максом настолько неразлучны, что он откажется ехать без меня?
— Лютаев! — Кобак очнулся, наконец-то решившись парировать. — Ты что городишь? На хрен мне тебя топить? Ты — звезда нашего клуба, ты в резерве на переход в основной состав!
— Тогда сделайте что-нибудь! — зарычал я и, не в силах больше сдерживать бурлящие эмоции, толкнул бутылку, но явно перестарался, потому как она заскользила по каменной поверхности, устремляясь на другой конец стойки. И лишь внезапно выкинутая рука остановила смертельный танец бутылки, а следом показалась хитрая морда Савина, который, спрятавшись в толпе, мирно подсушивал наш разговор.
Джеймс Бонд, бля…
— Мы подготовили обращение в полицию…
— О! Целое обращение, даже не заявление? Тогда я спокоен… А вас не смущает, что новость о драке в клубе вышла рано утром? — перебил я его, внезапно поймав пугающую мысль. — Инцидент произошёл ночью, а уже утром весь город гудел новой порцией скандала. Он что, следит за мной? Ну, или это, и правда, ваших рук дело, многоуважаемый Леонид Аркадьевич.
— Лютаев, я ещё раз говорю, что мне башку открутят, если я позволю себе очернять имя клуба, будь то основной состав или дубль команды! И вообще, почему ты так со мной разговариваешь? — Кобак захрипел и начал суетливо слезать со слишком высокого для его роста стула. — Давай не будем ссориться?
— А мы и не будем, если вы, как спортивный директор, начнёте выполнять свою работу!
— Короче, Лютаев, ещё один косяк, и о сборной можешь забыть. Это не мои слова, а тренера сборной. Нам очень жаль, но такова жизнь, — процедил он, выплёвывая яростную слюну, что оседала капельками на его противных жиденьких усиках. А после гордо вскинул голову, развернулся, сходу аплодируя тосту, что вещала со сцены его обожаемая дочурка, и растворился в толпе.
Алка заметила, что наш напряженный разговор окончен, и стала игриво хлопать ресничками, не сводя с меня глаз. Но вместо легкого возбуждения, по венам потекло раздражение. Я демонстративно отвернулся, благо ко мне со спины уже подошёл Савин.
— Что, брат, дело дрянь?
— Уплыла от меня сборная, — тяжело выдохнул я, впервые решив, что пара стопок мне сейчас не повредит. Но я дал слово… И даже не отцу, а самому себе, поэтому быстро отмел эту мысль.
— Да брось, если Якубович не хочет действовать, то мы сами вычислим этого придурка, — Макс редко говорил серьезно, но сейчас его голос аж звенел от ярости. — Идём, мы с парнями нашли уютное местечко, чтобы не светиться на глазах у руководства. Да и от Алки тебя бы увести нужно, пока она не набросилась на тебя на глазах у папки.
Савин схватил меня за локоть и втолкнул в толпу, откуда вывел к небольшой лестнице на цокольный этаж. Но стоило нам пройти всего один пролёт, как дорогу преградила Светлана, наша волшебница по чистоте и порядку.