Евсения Медведева – Не дерзи мне, девочка! (страница 5)

— Ну прости, что разочаровал, — от злости прохрипел я, и вот тут отец обернулся.

Его глаза полыхали синим пламенем, в три шага он пересёк расстояние и замер в паре сантиметров от меня.

Его грудь вздымалась, на шее вздулись вены, крылья носа опасно дрожали, а голос потерял бархат родительского беспокойства.

И тут я понял, кто из нас настоящий Лютый…

— Я разочарован не дракой, а тем, что мой сын готов опустить руки и бросить то, к чему шел много лет. Ты променяешь все это ради пары сломанных носов в баре? Позволишь полоскать своё имя в этой гнилой газетенке? — шипел он, тихонько тыча меня пальцем в грудь. — Чего стоит твоя мечта? Чего стоят твои цели? Быть просто тупым хоккеистом ради того, чтобы все телки давали? Тогда да… Я сильно разочарован!

Отец сделал резкий шаг в сторону, сдернул со спинки стула свой пиджак, одной рукой затянул на шее галстук, бросил в карман телефон, портмоне, а прежде чем выйти, остановился в дверях.

— Если уж ставишь цель, ты должен идти к ней даже по трупам. А если ты делаешь это для красивой картинки, то мне очень жаль потраченного на твоё увлечение времени, — вдруг папа достал из кармана брюк связку ключей и швырнул на стол. — Ты хотел жить один? Пожалуйста… Гостевой домик закончен, и мы с матерью решили дать тебе свободу, о которой ты так просил. Братья и сестры больше тебе мешать не будут, но речи о квартире быть не может, пока ты не докажешь, что взрослый и самостоятельный.

С этими словами отец вышел, громко хлопнув дверью, и этот звук пробил дыру в моём сердце.

Вот только он может быть разочарованным, при этом упорно верить в тебя до последнего. И это заряжает куда круче, чем мотивационная речь тренера.

Отец прав… Я не имел никакого права ввязываться в драку накануне смотра. И Савина я тоже должен был остановить, потому что, несмотря на поразительную схожесть, за спокойствие в нашей парочке идиотов отвечал я.

— Чёрт, — я схватил оладушек, достал из сумки спортивный костюм, чтобы не подниматься наверх, и отправился на задний двор, где вдали, среди густой изгороди туй, спрятался симпатичный домик, который родители решили построить прошлой весной.

Они что-то говорили про гостей… Но я-то знал, что в нашем доме на ночь могут остановиться только друзья, а они все живут в относительной близости.

Свернул на мощёную тропинку, тянущуюся мимо нашего гаража, обошел спортивную площадку и вышел к крыльцу дома, дверь в который была приоткрыта.

И вдруг так стыдно стало… Мысль, что родители строили его для меня, больно ударила по темечку, лишь усиливая осадок после разговора с отцом.

Я никогда сюда не ходил, поэтому войдя, присвистнул… Первый этаж оказался просторным современным пространством с панорамным остеклением по кругу. Небольшая кухня, длинный каменный остров и огромный диван с пугающей плазмой напротив, в углу пряталась металлическая винтовая лестница, ведущая в спальню на втором этаже…

— Чёрт, что за срань? — громыхнул голос Савина, когда я уже спускался по лестнице. — Почему меня за драку лишают тачки, а тебе дарят дом? Какого хрена? Это унизительно даже для приёмыша.

— Да завали ты, Макс, — я рухнул на диван и закрыл глаза. — Твои родичи любят тебя.

— Спору нет, — Савин гонял по дому метеором, открывал шкафы, а заметив выстроенные рядочком на веранде тренажеры, и вовсе засвистел. — Матерь Божья! Лютый, ты поговори с моей маман, а? Может, она отпустит меня у тебя пожить?

— Заткнись! У меня и так голова гудит! Что мы вчера пили? Почему мне так дерьмово? — застонал я, ощущая, как трещит черепушка. — Я почти ни хрена не помню.

— Забудь… С этим что делать? — Макс кивнул на газету, до сих пор сжатую в моём кулаке. — Морды крошили вместе, а написали опять про тебя. Слушай, друг, ты точно ничего не скрываешь? Это уже пугает даже меня!

Савин вытащил из холодильника две бутылки воды и сел напротив.

— Ну не бывает так, чтобы громили одного просто так. Это целенаправленная акция! Батя даже в шутку предположил, что тётя Юля заказала тебя, только бы сорвать просмотр в сборную, — рассмеялся Макс, но в глазах его было разумное сомнение.

— Не поверишь, но я тоже так думал, пока не поговорил утром с отцом, — я перекатывал между пальцев ключ от дома, снова и снова прогоняя все, что он мне сказал. — Да нет… Мать без отца и шага не ступит. У них команда. Они и любят единым фронтом, и наказывают тоже. У нас нельзя в обход одного добиться послабления наказания.

— Тогда отец? Дядя Никита был вчера на грани, — шепнул Савин, оборачиваясь, на случай если нас подслушивают. — Лицо красное, из глаз искры. Я его таким никогда не видел!

— А я не видел, чтобы дядя Женя орал матом, — я тоже рассмеялся, вспоминая вчерашнюю встречу с родителями. — Нет, Макс, это не наши родичи. Тут кто-то другой… И мы это узнаем.

— Вот! Теперь узнаю своего друга! — Савин отбил мне пятюню и заулыбался, предвкушая очередной кипиш.

— Отец прав. Из-за какого-то прыщавого придурка я не имею права лишиться всего, к чему шел…

Глава 5

На вечернюю тренировку я не просто спешил, а летел. Хотелось быстрее выйти на лед и выпустить пар. Я буквально сбежал из дома, только бы не столкнуться с мамой. С меня хватит и разочарованного взгляда отца.

И самое поганое, что злились они не за дебош в баре, и не за обезьянник, откуда нас пришлось вытаскивать среди ночи, а из-за гребаных статей, о которых они ничего не знали.

И отец прав! Сто раз прав! Я слишком долго и усердно трудился, чтобы упустить свой шанс попасть в сборную. Ещё в том году ко мне приходили спортивные скауты, предлагая весьма неплохие контракты различных клубов. Но отец настоял, что я должен окончить универ, а потом махать клюшкой где угодно, хоть на другом материке. Маме после этих слов пришлось вызывать скорую… Вернее, тётю Соню, с которой они до утра пили «волшебные» капли, причитая на тему, как же быстро растут дети.

В тот момент я не был уверен, что хочу связать жизнь с хоккеем. А теперь всё поменялось.

Сборная – это не удача и не лотерея. Это первая ступень моего будущего. Я, в первую очередь, себе должен доказать, что чего-то стою.

Припарковался у ледовой арены, машинально осмотрел стоянку, заметив, что почти все парни уже в сборе. А ещё заметил красную «ауди», значит, Алла ещё на работе.

Несмотря на то, что мы были дублем нашей взрослой команды, тренировали нас так, словно если основной состав сляжет с диареей, на защиту города придется вставать нам. А мы были не прочь…

Вошёл в раздевалку, на ходу стягивая мокрую толстовку. Вдох… Резкий запах пота, хлорки и ментола разогревающих спортивных мазей — вот атмосфера, в которой я чувствовал себя как рыба в воде.

Гул голосов стих, парни обернулись, приветствуя меня, а после вновь продолжили ржать.

Бросил на скамейку свою сумку, а после стянул одежду и начал переодеваться.

— Да я башку даю на отсечение! Это была она! — горланил Фёдоров, перематывая скотчем щитки. — Вас когда менты загребли, я успел слинять в компании с горяченькой рыжухой. Не помню, как её зовут… — Фёдоров замолчал, а толпа прыснула смехом от его замешательства. — Неважно! Она притащила меня к себе в общагу, а там эта девка! Ну, которая пиво все разгрохала после игры. Она там полы в общаге драила. Виляла своей сладкой жопкой, размахивая рваной вонючей тряпкой.

Я застыл, ощущая как каменеют мышцы, лениво посмотрел на Фёдорова, прикидывая, врёт или нет. Но, очевидно, он говорил правду.

— Она там и живёт, и сортиры драит. Вот умора! — не унимался Фёдоров. — Братцы, ну если её в хлорке отмыть, то она очень даже ничего. Я бы ей вдул…

— Фёдоров, не, не вратарь ты… Трепло! — поднялся Ванька Добрынин и двинул ко мне, словно заметил, что ещё мгновение, и меня разорвет на осколки. — Ну работает человек на двух работах, всякое бывает. Это же у тебя дед бывший мэр. А простые люди живут иначе.

— Да я её до вчерашнего дня вообще не видел. Ходила призраком, а тут за сутки дважды… Нет, личико у неё смазливое, конечно. Ну а так… Мышь обыкновенная, а в том халате ещё более жалкая и серая.

По раздевалке прокатилась волна дикого ржача. И лишь Савин с Добрыниным не присоединились к этой вакханалии. Они медленно встали мне за спину, чувствуя, что назревает беда.

— Ты, Фёдоров, её хорошо рассмотрел, — усмехнулся я и, отбросив руки друзей, двинул прямо на острослова. — Что, на серость потянуло? Себе под стать ищешь?

— Да пошёл ты! — Фёдоров напряженно сглотнул и отвернулся к своему шкафчику. — Мне нет никакого дела до миссис Мышь. Она же обычная приживалка. Такой один раз подмигнешь, она тебе на шею сядет и будет бабло сосать похлеще, чем хер!

Фёдоров снова заржал, только на этот раз команда не поддержала его веселья. То ли потому что он зашел слишком далеко, то ли потому что я встал к нему слишком близко.

— Фёдоров… Ты вместо того, чтобы телок рассматривать, лучше бы за шайбой на льду следил. Мне на прошлой игре пришлось под нападающего падать, чтобы он не забил свой фирменный угловой! — я хлопнул по спине вратаря, ощущая, как под ладонью от ужаса сжимаются его мышцы.

— Да я так, кэп… Чисто поржать… — голос его задрожал, от ужаса он даже не рискнул обернуться, чтобы в глаза мне посмотреть.

— Поверь, будет лучше, если ты будешь брать буллиты, чем буллить девчонок! Понял?