Евсения Медведева – Настоящий полковник или притворись моей женой (страница 9)

Так, на речку я ещё успею… А этим пусть Булкин занимается. Начальник я пока ещё или кто?

Чуйка редко стучала по моей черепушке так явно. Но сейчас сомнений, что этот придурок принесет мне огромные проблемы, не было…

Глава 7

Мне потребовалось минут пятнадцать, чтобы успокоиться. Сидела в машине перед участком, собирала остатки сил и дышала полной грудью под заунывную медитативную мелодию. В последний раз прошлась по волосам, выдохнула и направилась в родное здание.

По пути вырвала из клумбы два длинных сорняка, поправила ограждение у буйного пионового куста и поднялась на крыльцо.

Булкин вскочил со стула, вытянулся, ожидая выволочки. И я уже было подумала, что он так заочно извиняется, что отпустил моего отпрыска. Но нет… За спиной Генки возникла тёмная голова с упрямыми вихрами.

— Ну, товарищ Котёночкин Матвей Александрович, показания давать готовы? Или ещё посидим?

— А вы, товарищ майор, не нарушаете ли моих прав? — цыкнул Мотя и подался к решетке, крепко хватая толстые прутья. — Вообще-то я несовершеннолетний.

— А вы дерзкий, Матвей Александрович, — я выдернула из-под Булки кресло на колёсиках, подкатила его к камере временного содержания и присела, внезапно ощутив, как меня заполняет усталость.

Сейчас хотелось закрыть глаза и уснуть, а не говорить с сыном по пятому кругу в попытке призвать его к благоразумию.

— То есть взрывая палёный фейерверк, украденный из склада временного хранения — это вы взрослый… Не ночевать дома, боясь получить за возмутительную выходку – это вы тоже взрослый. А про побег на междугороднем автобусе я вовсе молчу! — вскрикнула я, выпуская последние капли злости, а взамен впуская полное бессилие и безразличие. — Но провести в камере полтора часа – это преступление против несовершеннолетнего ребенка. Я всё верно сказала? Ничего не упустила?

— Мать… — выдохнул Мотя и опустился на скамейку, утыкаясь взглядом в пол. — Прости.

— Матвей, знаешь притчу о мальчике, будившем деревню криками «Пожар!»? Так вот ты тот самый мальчишка… Ты за этот месяц столько раз просил у меня прощения, а после вновь и вновь нарушал данное слово, что я уже и не верю тебе. Очень хочу, видит Бог, я очень хочу тебе верить, но не получается, — говорила тихо, но это возымело обратный эффект.

Булка прижался к стене, нервно сглатывал слюну, Матвей и вовсе шмыгал носом, не рискуя поднять на меня глаза.

— Как вы достали фейерверк?

Я до сих пор в ужасе от вчерашней выходки детей. Помню, как бежала к реке, молясь, только бы никому не оторвало руки!

Уже второй месяц на трассе орудует какая-то банда хулиганов. Они вскрывают фуры, пакостят, крадут… При выезде на подобные преступления мной и была изъята партия нелицензионной пиротехники. Часть была потеряна, но остатки мы разместили на складе. Я неделю обрывала телефоны, требуя забрать у меня вещдоки, но кому это нужно? Никому… А вот местным хулиганам уж очень хотелось праздника. Вот они его себе и организовали, вскрыли склад, забрали пару коробок и устроили световое шоу.

Мне даже генерал звонил среди ночи! Такую выволочку закатил, что до сих пор ухо горело от толщи выслушанного мата.

Зато сынульке моему было весело… Так обиделся, что не явился ночевать домой.

Хотел наказать меня! Но я-то знала, что Мотя спит в бане, поэтому особо чувством вины не маялась.

Чёрт, как сложно растить парня без отца. Да что я говорю? Будь на его месте дочь, сложностей меньше бы не стало.

— Ну, мам… — Мотя закатил глаза, дав понять, что подельников своих он сдавать не намерен.

— Ну, хорошо. Не хотите явку с повинной, я сама вычислю каждого. А потом приду к вам в лицей с лекцией о скользкой дорожке, на которую сворачивают перспективные подростки, прежде чем оказаться на малолетке. Думаешь, один раз украл, один раз сбежал — это не считается? Считаешь, имеешь на это право? Моть… А я вот думаю, что избаловала тебя, — я поднялась, открыла замок и распахнула дверь. — Даже самое безобидное действие порой оборачивается трагедией. Подумай об этом, а теперь уходи.

— Куда уходить? — Мотя открыл от удивления рот, захлопал глазами. — Мать, ты чего?

— А куда хочешь, туда и иди. Только сделай одолжение? Не нужно больше извиняться, — прошептала, а после бросила ключи Генке на стол и вышла из участка.

Прыгнула в машину и направилась к речке, где меня ждали девки.

Я летела на всех парусах, на ходу расстегивая форменную рубашку. Хотелось содрать этот мундир, чтобы забыть, что я — мент, а мой сын только что воспользовался этим и избежал наказания.

Олька бултыхалась в воде, Анька распласталась на покрывале, принимая солнечные ванны уже ленивого августовского солнца.

Девчонки не сказали ни слова, когда я выбежала из машины, потому что на моем лице все было написано. Они понимающе кивнули… И было бы здорово, сохрани они это молчание хотя бы полчаса! Но вместо этого над рекой прокатился залп их смеха…

— Лен, ты чего, вот так ездила, что ли? — сквозь смех произнесла Анька, а после поднялась и начала меня крутить, как куклу. — Майор Котёночкина, ты серьёзно?

— А что такое?

Я отбросила руки подруги. Крутанула юбку и тихо заскулила… Собиралась я впопыхах, оттого и натянула на себя первое, что попалось под руку. И вот сегодня, когда я вынуждена была противостоять прокурору, я натянула старую юбку с треснувшим швом!

Так вот чего он ржал? Вот почему пялился? Трусики моего купальника рассматривал?

— Козёл! Какой же он козёл! — взревела я, содрала форму и занырнула в реку, легко оттолкнувшись от края деревянного мостика.

Ненавижу прокуроров… Но, как ни странно, сегодня я ему даже немного благодарна. Если бы этот придурок не явился, то вся злость рухнула бы на Мотю, а я и так не уверена, что, вернувшись домой, обнаружу сына.

Плыла против течения, нарочно изматывая себя до полного исступления. Вода уже была прохладная, не успевала прогреваться за день. Но это было даже на руку. Она остужала бурлящую кровь и стыд…

— Рассказывай, — протянула Аня, проплывая мимо меня на надувном фламинго кислотно-розового цвета. — Говори давай, а то лопнешь!

— К нам приехал ревизор! — выдохнула и окунулась с головой под воду.

— Кто??? — крикнула Олька с мостика.

Олька не умела плавать, поэтому всегда тусовалась на бережке, но любопытство мучило ей, поэтому она подошла на самый край деревянного пирса.

— Прокурор в кожаном пальто! — выдохнула, откинула с лица мокрые пряди и направилась к берегу.

— Стой! — Анька неуклюже гребла руками, пытаясь меня догнать. — Это что, правда? Он уже здесь? И что? Так это поэтому тебя выдернули?

— Нет, меня выдернули, потому что с автобуса опять ссадили моего сына, а когда я ворвалась в участок, за решеткой сидел незнакомец. Его обворовали на заправке у города… Степан Стешко вытащил из машины прокурора портмоне со всеми документами! — я укуталась в полотенце, рухнула на покрывало и подставила лицо солнышку. — Девки, мне капец… Вчера генерал дал втык по жалобам от перепуганных жителей за несанкционированный салют, сегодня Ломова обокрали на подконтрольной мне территории. Это конец… Я и так ВРИО, а теперь и вовсе буду полы мыть в участке.

— Котёночкина, а ну брось суету! Это мы ещё посмотрим, — Анька с помощью Ольки уже выбралась из своего фламинго на берег, и девчонки окружили меня, подсовывая то бутылку холодной воды, то румяное яблочко. — Что, прокурор страшный? Какого черта его сослали в нашу глушь?

— Да нет… — я вдруг вспомнила голубые глаза, густую щетину и крупные мягкие губы. — Очень даже ничего. Высокий, мощный, а глаза… Пьяные-пьяные!

— А ты его соблазни! — вдруг выдала одну из своих «гениальных» идей Олька. Она дернула меня за руку, заставив принять вертикальное положение. — Лен, тебе нужен союзник. Генерал тебе не помощник, он тебя десять лет завтраками кормит… А вот прокурор может помочь! Главное – перетянуть его на свою сторону. Ты помогла ему найти документы? Помогла… Он должен быть благодарен? Да в ногах должен у тебя….

Но по мере своей тирады Олька замедлялась и замедлялась, считывая по моему взгляду все, о чем я промолчала.

— Ой, дура…. — протянула Анька, хлопнув ладонью по своему лбу.

— Ты че, Котёночкина, послала его? — охнула Олька и замолчала.

— Ну… Скажем так, я была совсем не любезна, недружелюбна и даже вполне агрессивна… Бабы, но вы бы его видели! Самодовольный индюк! Он же пялился на меня, как на экспонат в музее! Всё! Хватит! Мне не стыдно, он это заслужил, ясно?

— Ну, хоть не женат? — с надеждой протянул Аня.

— А они все не женаты, только вот отметка в паспорте имеется. Всё, бабы, идём домой, а? Чувствую, завтра меня ждёт непростой денёк…

Глава 8

Утро выдалось солнечным… И будь у меня хорошее настроение, я бы подумала, что это добрый знак.

Я успела выпить три чашки кофе под тенью раскидистой яблони, ещё раз осмотреть соседский домик, словно за ночь с ним могло что-то произойти. И обычно не находилось никаких отличий. Но сегодня было одно… Окно в кухне было открыто! И это не щель от сквозняка, а распахнутая настежь створка.

— Мать, ты что, так и будешь молчать? — на веранду вышел сонный Мотя.

Он растирал глаза своими кулаками, вот только если раньше этот жест вызывал умиление, то сейчас выглядел устрашающе. Кулачищи огромные, руки крепкие, загорелые, а от худосочного телосложения не осталось и следа. Мотя потянулся, схватился за верхнюю балясину и повис на ней, даже не отрывая ступней от пола.