Евсения Медведева – Настоящий полковник или притворись моей женой (страница 8)

И в этот момент я окончательно поняла, что не сложится у нас диалог с этим напыщенным столичным индюком.

Как только Ломов открыл рот, чтобы завести разговор, я перебила его:

— Где украли документы?

— Заехал на заправку…

— На развязке перед съездом в город? — прошептала, осознав, что наша встреча была неминуема. По мою душу ехал… Чёрт! Что им всем от меня нужно?

— Да…

Он было что-то хотел добавить, но я выкрутила ручку магнитолы, заполняя салон громкой музыкой. На лице Ломова сначала отразился полный шок, потом он долго пытался бороться с неминуемым принятием ситуации, а после вновь рассмеялся.

И этот звук стал даже громче музыки… Он заполнял меня изнутри, поселился в ушах, оставлял ожоги на перепонках, щекотал нервы и подначивал и без того бурлящую кровь. Да в этот момент хотелось его ударить! Выместить злость за сорванный выходной, за поступок Матвея, за ненависть к бывшему мужу, которого не видела уже пятнадцать лет.

Сейчас я весь мир ненавидела… А этого весельчака с прокурорскими погонами особенно.

— Можно всё же вопрос? — Ломов вырубил музыку, но руки не отнял, перекрыв панель управления своей огромной лапой. — Откуда такая нелюбовь к прокурорам? Что, кто-то из них у вас котёнка украл?

— А за что вас любить? — я не смогла сдержаться и выпустила смешок, полный брезгливости. — Только вот не нужно делать из меня дуру. Все знают, как вы работаете. Ждёте в кустах, пока следаки соберут дело, сделают всю грязную работу, а потом почиваете на лаврах. А бывают особенно мрачные дни, когда прокурор вновь и вновь отправляет дело на доследование, чтобы не увязнуть со слабыми доказательствами в суде. И в эти моменты он не о законе думает, а о том, как бесперспективное дело отразится на его карьере.

— А-а-а-а-а… Это я уже слышал, — вдруг Ломов, забыв спросить разрешения, закурил, открыв окно, вот только руки он так и не убрал, не позволяя вновь включить музыку.

— Тогда чего вы спрашиваете?

— Думал, вдруг цепкий и внимательный взгляд женщины заметит что-то новое про придурков прокуроров… — он даже фыркнул, а после отвернулся, будто вмиг потерял всякий интерес к моей персоне. — Только вы, майор Котёночкина, в следующий раз прикусите язык, когда будете обвинять меня в шовинизме и шаблонном мышлении, потому как ничем не отличаетесь от тех, кто декларирует отстранение женщин от высоких чинов, сложной работы и прочей херни. Ясно?

Ломов вдруг резко обернулся, а я вздрогнула… Как загнанная мышка. Кажется, все мои мышцы окаменели от ужаса. Нет, он не транслировал физическую угрозу, больно ударило разочарование, поселившееся в его блядских голубых глазах.

Нет, в чем-то он был, конечно, прав… А следовательно, неправа была я. Но этот столичный козёл никогда об этом не узнает.

Дальше мы ехали в тишине, благо путь был недолгий. Въехала на заправочный комплекс, припарковалась в тени и молча вышла на полуденное пекло.

Эх… А могла бы сейчас плавать в холодной речке и считать птичек, отвлекаясь от толстой книжки сканвордов, но вместо этого я вынуждена созерцать важную прокурорскую морду.

Нужно найти его документы и отправить с Богом!

Глава 6

— Дина, привет! — махнула я администратору, выставляющей товар на полки. — Мне нужно посмотреть записи с каме, и не заводи песню про постановление и официальную процедуру изъятия. Сэкономим друг другу время? Ты будешь упрямиться, грозиться позвонить моему начальнику, сопротивляться и пытаться защитить право ваших клиентов. А после я тебе скажу, что этот мужчина – главный прокурор области, и что его обокрали на вашей АЗС…

Высокая и крупная женщина, несмотря на свою комплекцию, обладала острым умом и миловидной внешностью… Не знаю, что на неё подействовало больше: мои железобетонные аргументы или смазливо-привлекательное лицо Ломова… Но она даже не дослушала мою тираду и направилась в служебное помещение.

Время преступления мы определили по уведомлению из банка о списании денежных средств. И почти сразу нашёлся и преступник…

Черт, не соврал… И правда, обворовали. Вполне четкая и очень даже знакомая фигура нарисовалась из леса в тот момент, когда Ломов отправился к кассе. Он, очевидно, расплатился при помощи телефона, поэтому сразу пропажи не обнаружил, а вернувшись, сразу ударил по газам и выехал на трассу, где и был пойман сотрудниками ДПС. Собственно, так же быстро скрылась и фигура в тёмном спортивном костюме и глубоко натянутом на голову капюшоне.

— Спасибо, Дина, — я встала с кресла и вышла, направляясь прямиком к машине.

— Товарищ майор! Я про извинения и унизительное недоверие коллеге молчу и не питаю иллюзий, но, быть может, хоть комментарии будут? — Ломов откровенно подтрунивал надо мной. А ещё я готова была поклясться, что он пялится на мою пятую точку.

Нет, купальник уже высок, и даже задница перестала зудеть, Однако желание поправить юбку было таким сильным…Но не сильнее желания не реагировать на его провокацию.

— А чего мусолить? Сейчас мы поедем и найдём ваши документы, — я завела двигатель и, как только прокурор закрыл за собой дверь, стартанула к небольшому посёлку возле кирпичного завода.

Пешком было бы быстрее, прямо через лесок, откуда и выскочил бессмертный придурок, но как есть…

— Чёрт… Котёночкина, вы что, его знаете?

— А я здесь всех знаю, это моя работа.

— Что, теперь будете уговаривать не писать на него заяву?

— Да хоть сто штук напишите, мне одним хулиганом меньше, одним больше, — я отмахнулась, сначала не желая говорить на эту тему, но после все же сдалась. — Необычный Степан… Тихий, спокойный, добрый, но иногда случается в его психике ретроградный меркурий, и тогда он творит чудеса, пдпадающие под УК РФ. Два года назад вскрыл киоск и съел три булки хлеба, ещё двадцать надкусил. В кассе лежали деньги, но их он не тронул… Просто оставил посёлок без хлеба и, сытый и довольный, ушел домой. Его бабушка воспитывает, мать умерла при родах, а отец, побоявшись диагноза пацана, слинял… Собственно, иного никто и не ожидал.

— Ну, про ваши ожидания подлости от мужчин я уже все понял. Но в этот раз он украл кошелек, — возразил Ломов, указывая на то, что моя теория о немеркантильности Степана дала трещину.

— Готова поспорить, что Стёпа клюнул не на ваши деньги, а на что-то странное. Ну? Вспоминайте, что у вас там на кошельке было? Брелок, блестяшка, значок…

— Да… — вдруг усмехнулся Ломов. — Мне мужики значок подарили к юбилею нашей службы, а я как приколол его на портмоне, так он лет пять уже на нём и красуется. Я уже и забыл о нём…

— Это ваша машина? — я притормозила у обочины, где пылился огромный черный джип на столичных номерах.

— Моя… Чёрт, она что, все это время стояла тут? А как же процедура? Где эвакуатор?

— Эвакуатор в нашей местности можно ждать сутки. Считайте, что вам сильно повезло. Пересаживайтесь и следуйте за мной, товарищ прокурор. Тут недалеко…

Ждать я его не стала. Завела свою малолитражную японочку и покатила по намеченному маршруту… Нутром чувствовала, что лебезить перед ним не стоит. Вскоре черный корабль меня догнал, приветственно подмигнул фарами и пристроился сзади.

Проезжая мимо поля, я заметила суетливое мельтешение в пролеске перед поселком. Ударила по тормозам, на ходу стянула лодочки и выскочила из машины.

— Степан! Стоять, пока я тебя не выпорола! — бежала по колючей сухой траве, истосковавшейся по дождю, почти не моргая, боялась упустить Стёпку.

Если не взять сейчас, его обуяет стыд, и тогда он спрячется в лесу и будет там сидеть, пока окончательно не изголодается. Плавали, знаем… В прошлый раз мы его неделю искали, пока он сам не вышел из своего укрытия.

— Нет!!! — взбрыкнул Степа и припустил по тропике.

Я понимала, что глубоко в лес его запускать нельзя, потому что на его стороне обувь и знание каждой кочки, а я драть пятки о колючки ради прокурора не собиралась.

Схватила первую попавшуюся ветку и швырнула Стёпке прямо под ноги. Парень кубарем полетел на мягкую подушку свежескошенной травы, а после замер, ожидая неминуемой кары.

Достала наручники, завела его руки за спину, защёлкнула, и вот тут появился ошарашенный Ломов… Кабинетному чистюле явно пришлось пробежаться, поэтому он тяжело дышал и смотрел на меня, как на инопланетянку.

— А сын ваш был прав… Вы в отличной форме, майор Котёночкина, — Ломов вдруг полоснул по мне странным взглядом.

— Что вы имеете в виду?

— Ваш сын предложил взять вас в жёны, только бы избавиться от гнетущего надзора матери-тиранши, — Ломов подошёл, рывком поднял пацана с земли, внимательно осмотрел его красное смущенное лицо и звонко цыкнул.

Вот мелкий пакостник… Я что, вещь? Меня можно отдавать в руки первому попавшемуся столичного придурку? Ну, подожди, сыночка, я научу тебя мать уважать!

— Вот ваши документы, товарищ прокурор, — я бесцеремонно обыскала Степана, достала искомое портмоне, но перед тем, как вернуть хозяину, проверила документы.

Открыла паспорт, сверила имя, фамилию и даже прописку… А пальцы сами перелистнули на страницу с семейным положением. И там стояла одинокая печать, свидетельствующая о заключении брака в далеком 2008 году…

— Я в разводе, — вдруг шепнул Ломов прямо на ухо, забирая документы из моих рук. — Ну, я так… Вдруг вас именно это интересовало, майор Котёночкина.

— Не обольщайтесь, подполковник юстиции, я действую по инструкции. Всего доброго, товарищ Ломов. Если надумаете писать заявление – милости просим, — я не удержалась и поклонилась «барину», а после подхватила за шкирку Степана и потащила его к машине.