Евсения Медведева – Фиктивные. Бой с любовью (страница 8)
Сердце кольнуло… Ещё пару месяцев назад у меня было все. Мне не нужно было слушать язвительные уколы мажора, не нужно было унижаться и предлагать себя, не нужно было продавать душу, только бы спасти мать.
– Второе, – кивнула, покорно принимая истину. А чего душой кривить, если это правда? – У меня мама болеет. Ей диагностировали рак. И если не начать дорогостоящее лечение немедленно, то будет поздно. Мне нельзя её потерять… Одна она у меня.
Никита долго молчал, чуть сбавил ярость взгляда, а после и вовсе улыбнулся. Так быстро, мимолётно, будто и вовсе нечаянно. Сделал усилие и подошел к прозрачному ограждению палаты. В нескольких метрах от нас, в центре больничного коридора стоял дядя Петя, он что-то эмоционально говорил здоровяку в черной кожаной куртке, сдабривая пламенную речь размашистыми движениями рук.
– Ну хорошо, Юля Малинина. Супружество у нас будет номинальное. Ты уж прости, но я никогда не мечтал о домашней молчаливой мышке, как бы того не хотел мой отец. У меня своя жизнь, а у тебя своя. Чего ты хочешь?
Его вопрос застал меня врасплох. Если честно, думала, это он мне сейчас выкатит длинный список своих требований.
Я уже успела нарисовать в голове абсолютно демонический образ Никиты Лютаева. И молилась лишь о том, чтобы не пришлось расплачиваться телом прямо тут, в больничной палате, при открытых жалюзи. Но оказалось, что казнь отсрочена.
– Квартира отдельная. А ещё я хочу учиться, – набрала в легкие воздуха и выпалила то, что первым пришло в голову.
– Хорошо. Будет тебе квартира. Учись где хочешь, раз душа просит, – Никита до сих пор стоял у перегородки, поигрывая с черными жалюзи: то смыкал их, скрывая образ отца, то открывал, при этом злостно шипел, не сводя с него взгляда. – Теперь мои условия. Ещё раз прошу прощения, но спать я с тобой не буду. Ты не лезешь в мои дела, не обрываешь телефон, а через два года, когда станет скучно, не выносишь мозг, требуя внимания. Отец занимается оплатой лечения?
Никита замолчал, а когда пауза затянулась, я поняла, что вопрос этот был не риторическим.
– Да…
– Ну и пусть платит. А ты у него больше не возьмешь ни копейки. И ещё, с завтрашнего дня к тебе будет приставлен охранник. Я очень надеюсь на твоё благоразумие…
Лютаев вдруг резко закрыл жалюзи, глухо ударил кулаком в стекло и обернулся, вновь впившись взглядом:
– Ты же не думаешь, что я буду носиться за тобой по всему городу? Были у меня бабы и покрасивее, но и за ними я никогда не таскался. Мне нужно три года. Три года тишины и покорности. Выдержишь? – он вновь прищурился и усмехнулся, словно заочно пришел к выводу, что слишком многого от меня просит.
– Выдержу!
Воспоминания больше не рвали сердце на части. Всё утихло, успокоилось. Я уже давно смирилась со своей ролью красивой картинки, которую выгуливают только по важным датам.
Так что на меня нашло вчера?
Всё, о чем я должна думать – мама. Большего мне от этой семьи не нужно.
Повторяя последнюю фразу, я стала собираться. Косметика, после принялась сушить волосы, а как только выключила фен, напряглась… Дверь была закрыта неплотно, и в тонкую щель влетел отчетливый звук бряцающей на кухне посуды…
Глава 8
Медленно на цыпочках вышла из спальни. Почти не дышала, двигалась вдоль стеночки, прислушиваясь к странным звукам.
Засада была в том, что мой телефон до сих пор лежал в сумке. Вчера, как только Никита ушёл, всё, на что хватило сил – дойти до кровати.
Квартира была просторной, двухэтажной. На первом этаже кухня, гостиная, гостевая и шикарная терраса с видом на лес и пруд с уточками. А на втором хозяйские комнаты. Когда я дошла до первого лестничного пролёта, звук снова повторился.
Схватила первое, что попалось под руку – длинную модульную картину, что уже второй месяц стоит на полу. На цыпочках сбежала по ступеням, обогнула зал и первым делом отжала тревожную кнопку. Охрана должна прибыть через пять минут. Может, спрятаться?
Замерла в шаге от зеркальных дверей, что отделяли меня от Лютаева.
Он мой муж! Должен же он меня защищать! Но как только я коснулась холодной зеркальной поверхности, сзади послышались тяжёлые шаги.
– АААА! – завизжала и было рванула к двери, в которую уже ломился Ваха, очевидно, услышав мой истошный крик.
Его голос гудел иерихонской трубой, он тарабанил по полотну с такой силой, что вибрировали стены!
– Юленька, женушка моя прелестная, что за фанфары ты мне тут устроила? ФСБ? ФБР? Всех вызвала? – голос Лютаева раздался громче громового раската. Ухнул так, что сердце остановилось. И вдруг на плечо легла тяжёлая мужская ладонь…
Кожа вспыхнула… Я мгновенно распахнула веки, утыкаясь в зеркальное полотно.
Спины коснулось что-то теплое, мокрое, немного щекочущее. Никита стоял за мной, да так близко, что в затылок стучало его тяжелое горячее дыхание.
Наши взгляды схлестнулись, сплелись, а мгновение растворило и вой сирены, и попытки выломать дверь. И лишь когда со стороны террасы раздались громкие выкрики, я пришла в себя… Но ненадолго…
Я рванула вниз в одном полотенце, но теперь оно валялось у моих ног грудой бесполезного хлопка. От холодных голубых хрусталиков глаз кожа покрылась мурашками, соски вмиг затвердели, превращаясь в дерзкие камушки. И Лютаев даже не скрывал интереса, осматривая мою наготу.
Уши заложило, кровь пульсировала с такой силой, что я начала задыхаться. Прижала руки к груди, нагнулась, чтобы поднять полотенце, но и тут меня ждал сюрприз. Задница толкнулась в мощный твёрдый стояк Лютаева.
А ведь он даже не смутился! Как смотрел озабоченным орангутаном, так и продолжил стоять, не реагируя на творившуюся вакханалию.
– Какого черта ты тут устроил!!!! Никита!
– Первый завтрак, можешь поставить галочку.
К горлу опять подкатило возмущение. И почему я так остро реагирую на его слова? Почему не могу смотреть ему в глаза, стыдливо увожу взгляд, только бы не зацепить его мощную фигуру?
А там было чего смущаться! Никита явно был после душа, с волос ещё падали капли, скользили по плечам, обнаженному торсу, стопорясь в поясе спортивных штанов, что слишком низко сидели на бёдрах. Ну а про выпирающий шишак я и вовсе молчу.
Да мне сквозь землю хотелось провалиться! Какой позор! А он лыбился, глазами своими сверкал. Маньяк!
– Ваха, отбой! – Никита распахнул входную дверь, являя нам красного и перепуганного охранника. – Забирай роту штурмовиков. Прости, брат…
– Вахтанг, прости, пожалуйста! – я было попыталась извиниться, но Никита рывком спрятал меня себе за спину.
Чёрт… Я же в полотенце!
– Так, Юленька, тащи свою тощую задницу на кухню. Я завтрак принёс.
– Никита, ты, наверное, неправильно меня понял. Мне не нужны совместные завтраки, штурм дома твоими охранниками, и разговоры по душам мне тоже не нужны. Ты был прав… Между нами только сделка, и я предлагаю не нарушать привычного уклада. У тебя своя жизнь, а у меня своя, – затянула полы халата покрепче и прошла в кухню, чтобы выпить традиционный стакан воды. Локти прижаты к торсу, а пальцы до боли стиснули край полотенца, на всякий пожарный. Второго позора за утро я просто не переживу. Ладно, хоть ноги побрила. И то хорошо…
На столе стоял пакет из ресторана, кофемашина уже пыхтела новой порцией кофе.
– Зубоскалишь? Мне это даже начинает нравиться. Рычи, Юлька… Зубы не обломи только. Ну? Накроешь завтрак? Или пошлешь?
– Это твой дом, куда мне тебя гнать?
Но прежде чем взяться за завтрак, я убежала в ванную. На перекладине висел спортивный комбинезон, в котором обычно выхожу на пробежку, вот его я и надела.
Идея так себе… Тонкая ткань облепила каждый сантиметр, повторяя очертание, ну а начинку он уже всю рассмотрел. Так чего паниковать? Поздно.
Когда вернулась, Никита стоял на террасе и курил, осматривая бликующий утренним светом лесок.
Раскрыла пакет, чуть не присвистнув от удивления. Тарелка свежих фруктов, три вида омлета, два огромных бургера, пакет соуса, фри и горячие хрустящие булочки.
И почему-то так приятно стало… В заказе было не только то, что он любит, Никита явно постарался подстроиться и под мой вкус. Достала тарелки, быстро накрыла на стол, заварила чай с мятой и села в кресло.
А вот Лютаев продолжал стоять, словно ждал отдельного приглашения.
– Никит, всё готово, – голос потух, провалился в шёпот, а когда Лютаев обернулся, царапнув какой-то странной улыбкой, я и вовсе вспыхнула от смущения.
Чёрт… Я что, дикарка? Почему навести мостик разговора с этим человеком катастрофически сложно? Мне хочется защищаться, а лучше и вовсе уколоть первой.
– Спасибо за приглашение на завтрак, – Лютаев расхохотался, затушил сигарету, выставил пепельницу на улицу, проследив за моим осуждающим взглядом.
– Ну, хватит уже! Что мы – на светском рауте?
– В том-то и дело, что нет. Тогда какого черта ты стол накрыла, как в дорогом ресторане? – Никита сел в кресло, поджал под себя ногу, а после поднял блюдце. – Тарелка для хлеба? Юль, ты серьёзно?
– Если ты думаешь, что я пытаюсь произвести на тебя впечатление, то сильно ошибаешься. Это было нормой в нашей семье. И делаю я это машинально, – выдохнула и потянулась за булочкой. Разломила, вдыхая сладкий пар мякиша. – Я даже когда обедаю одна, все равно повторяю эти действия.
– Ну и дрессировка у тебя, – протянул он, и вдруг его глаза снова стали острее лезвия. – Отец муштре обучил? Или это мама постаралась?