Евсения Медведева – Фиктивные. Бой с любовью (страница 4)
– Ты ещё и женат? – обиженная краля вздрогнула и наконец-то отлипла от меня, напоследок огрев длинной гривой волос.
– Боже, какие мы нежные… – прошептал и двинул за кордон охраны, откуда начинался служебный коридор.
Я редко хожу куда-либо развеяться. Вся моя жизнь проходит в стенах клуба. Днём тренировки, встречи, проблемы организационного характера, а вечером начинается тусняк. Это место силы, центр встреч и сделок. В моём клубе давно нет зевак и залётных… Люди приезжают важные, влиятельные и четко знающие, что я могу им предложить.
Если начиналось это как пикантный способ развлечься, то теперь переросло в целую империю со своими законами.
– Здорово, Жека, – ввалился в кабинет друга, даже не удосужившись постучать.
– Боже! Лютый… Какими судьбами? – Женька Савин вскочил, даже не стараясь скрыть удивления. – Тебя подорвали? ОМОН оцепил? Закрыли твой притон мафиозный?
– Ну, скажешь тоже – мафиозный притон… В моём кабинете ремонт делают, вот меня Князь и вытащил посмотреть, как нормальные люди развлекаются, – я рассмеялся и обнял друга, которого не видел уже пару недель. – Ну а ты тут как? Ещё не обанкротился после моего расширения?
– Не дождёшься, Лютый. Отдых у меня легальный, прозрачный, с красотой для золотой молодёжи и фотозоной для инста-шлюх, – Женька дёрнул цепочку, жалюзи заскрипели, открывая панорамное окно в центр ночного клуба. – Лютый, ты своим делом занят, я своим…
Савин заметно напрягся, аккуратно следя за мной боковым зрением.
– Ну слава богу… Значит, не поссоримся, – я ударил друга в плечо и усмехнулся. – А то Вадик вот зуб на меня точил, как выяснилось. Начал доносы писать, трепаться, что в клубе моём наркотой торгуют, баб трахают и аукционы девственности проводят.
– Вадик ещё в школе ублюдком был. Мало мы его головой в чан с киселём макали, – Савин расхохотался, а после захлопнул лэптоп и потянул к выходу. – Пойдём, выпьем. Ты с кем?
Женька открыл ещё одну дверь, и мы очутились на металлической винтовой лестнице, что вела прямиком в зал порока и оглушающе громкой музыки.
Мдаааа… Размах впечатляет. Друг тоже в этом году знатно расширился. Клуб простаивал почти два месяца, и все воротилы развлекательного бизнеса пророчили ему банкротство. Но оно того стоило…
Зал был шикарным. Глянцевый камень, зеркала, ломающие ощущение пространства, море хрома, в котором отражались блики лазерного шоу. Подиумы для танцовщиц, несколько сцен, парящие над танцевальной площадкой приватные зоны. По-взрослому всё.
– С Князем, а он, как обычно, с бабами… – указал в сторону дальнего привата. – Завидую я тебе, Савин. Непаханое поле для фантазии. А у меня все сурово. Даже валентинки некуда прилепить.
– Конечно. Они сольются с кровищей, что хлещет во все стороны. Идём…
Мы перепрыгнули через ограждение и уже двинулись вверх по лестнице, как мой взгляд зацепился за нечто странное…
Я замер и даже не сразу понял, что именно запустило сигнал тревоги в голове. Длинная зеркальная барная стойка, официанты в черном, танцующие, крошечные столики в форме ледяных кубиков…
Мельком пробежался по ним, пока не зацепился о женские коленки.
Что?!? Какого чёрта она тут делает?
Я слетел по лестнице, перегнулся через перила, осматривая пространство, чтобы найти хоть одного из охранников. Но нет… Никого не было.
Всё моё внимание было обращено к светящемуся кубу небольшого столика. Вокруг сновали мужики, бабы, они толкали её, протискиваясь в узких проходах, но Юля будто и не замечала этого.
Её окружала скорбь всего мира… Взгляд отрешенный, безжизненный. Красивая, но до ужаса холодная. Не глаза, а льдинки, не голос, а режущие плоть сосульки. Даже её длинные светлые волосы напоминали серебристую утреннюю изморозь.
Черты лица мягкие, чуть вздёрнутый нос, аккуратные губки, выразительные брови. Нет, внешность у неё сто из ста, конечно… Но её холодность и внутреннее опустошение нивелировали всю привлекательность.
Я же с ней себя рабовладельцем ощущал. Отмороженным подонком, ублюдком и насильником. И ни черта с этим ощущением было не сделать, поэтому пришлось смириться.
Прислонился к колонне, закурил, отчего-то не в силах отвести от неё взгляда. Чёрт, а сколько мы не виделись? Неделю? Месяц? Она вообще в доме-то живёт? И где охрана?
Достал телефон и набрал Турханова.
– Ваха, а какого черта ты не на работе? Почему Юлия Санна сидит в клубе совершенно одна? – прорычал, пропустив приветствие.
– Никита Петрович, так она нас уволила ещё две недели назад…
Сюрприз, бля… Сборище баранов, а не охрана. Им бы ортопедический салон караулить, а не за девушками присматривать.
Растер лицо ладонями, пытаясь вспомнить, когда видел её в последний раз? И не вспомнил…
Херовый из меня рабовладелец. Вон, мои крепостные ходят по клубам, дома, очевидно, не ночуют, а я ни сном ни духом?
Чёрт, а платье-то её где?
От этой мысли перехватило горло. Горький дым превратился в соляную кислоту, разлился по слизистой, перекрывая приток воздуха.
Я только сейчас заметил, что Юлька будто голая…
Вкрай обнаглев, сделал несколько шагов и облегченно усмехнулся, заметив кожаный корсет телесного цвета, сдавивший её грудь.
И тут уже мой взгляд было не остановить. Двигался по тонким рукам, путался в густом плетении браслетов, осмотрел длинные пальцы с неброским маникюром.
Чуть сместился вбок, заметив острые коленки. Юля сплела ноги, будто хвасталась их длиной, стройностью, соблазнительной манкостью.
Красивая, сука…
Но задумчивая, грустная, погрязшая в своих мыслях. Она лениво водила соломинкой по засахаренной кромке бокала, а после подцепила дольку лимона и отправила её в рот.
Юля сморщилась, внезапно рассмеялась, и всего на мгновение показался кончик её язычка. Она соблазнительно провела им по губам и вновь вернулась в черную грусть.
Чёрт… Эта её вспышка внезапной радости казалась такой странной, немного чокнутой и нелепой. Ведь ни перед кем не рисуется, не пытается соблазнить. Уставилась в нетронутый бокал и думает о своём, никого не замечая.
Так какого черта меня корёжит?
Мы же чужие! С разных планет, из параллельной реальности. Она рыдает перед картинами неизвестных художников, а я даже не замечаю, как хирург накладывает очередной шов без анестезии. Она часами выбирает цвет стен, а я бью морды, отстукивая кулаками, как отбойными молотками.
Чувственная, строптивая, колючая и отталкивающая. И этот немой укор, сопровождающий каждый мой шаг, стал секирой над головой. Львицей смотрит, ждёт, когда же сдохну, наконец, и освобожу от оков опостылевшего брака.
Но выяснилось, что тяжело жить под гильотиной только первый год, потом ты абстрагируешься и уже не замечаешь этого.
Да, брак наш фиктивный. Но насильно я её в ЗАГС не тянул! Какого черта она на меня взъелась?
Чёрт, я до сих пор вспоминаю ту роковую ночь… Меня из собственного клуба увезли на скорой с ножевым. Но если честно, я ещё легко отделался. Сам не понял, как схлестнулись сынки губернатора и мэра, ещё и не наши, а залётные.
Начались потасовка, драка, менты…
Скандал был до небес просто! Мэрские и губернаторские псы просто охоту на меня объявили, пытаясь прикрыть моё заведение.
Но ничего не вышло.
Где я и подпольный бойцовский клуб? Что вы? Я же белый, пушистый бизнесмен.
В ту ночь отец и поставил ультиматум. Или я женюсь и уже заканчиваю влипать в неприятности, или основной бизнес он отпишет Кольке, мужу моей сестрицы старшей. А после выписки он и вовсе оборзел. Привёл в мою квартиру Юлию Малинину, дочь своего бывшего компаньона…
Но всё оказалось куда проще, чем я думал. Малинины были банкротами, а мать Юлии уже месяц лежала в онкоклинике. Им деньги нужны были, а мне – тишина и спокойствие. И мы помогли друг другу без истерик, слез и суеты. Договорились, пожали руки и разошлись по разным квартирам, условившись, что играть супружескую пару будем только на людях и при моём батюшке.
Не понимая, что творю, спустился в самую гущу танцпола и двинулся по направлению столиков. Взгляд просто приклеился к ней… Подглядывал, как маньяк какой-то.
Быть может, она снова выдаст эмоции? Ну, смех, слёзы, злость… Хоть малейшее проявление человечности?
Но нет…
От неё несло густой обреченностью сильнее, чем селективным парфюмом. Юля будто мысли мои прочитала и вскинула голову, мазнув по мне быстрым взглядом. И по позвоночнику мороз пробежался.
Кукла… Бездушная холодная кукла.
Вдруг мне перекрыли обзор, Юля на мгновение скрылась за мощной мужской фигурой. Здоровяк и не заметил девушку, покачнулся, практически навалившись на неё всем телом…
В голове что-то щёлкнуло, потухли все предохранители, сорвались стоп-краны, а перед глазами кровавая пелена растеклась.
Я не шел, а буквально летел. Прыжок, и бугай размером с платяной шкаф оказался на полу, а его бульдожья шея стиснута в моих руках. Вскинул голову, выискивая Юльку, но её нигде не было. И лишь чуть приподнявшись, заметил перевёрнутое кресло и уже знакомые острые коленки.
– Юля! – заорал я с такой силой, что удалось перекричать и музыку, и вой взбудораженной толпы.
И когда показались её макушка и перепуганные глаза цвета морской глади, я выдохнул. Жива, мартышка…
– Теперь с тобой… – здоровяк уже был синюшного цвета, я даже не заметил, что все это время сжимал его горло, не замечал и слабых ударов, попыток вырваться.