Евсения Медведева – Фиктивные. Бой с любовью (страница 3)
Это было просто смешно…
– Юлька, а если все так, как ты говоришь, то почему начинаешь орать, как умалишенная, стоит только завести о Никите разговор?
Глава 2
То, куда ушла тема разговора, мне совсем не нравилось.
Вообще все, что связано с событиями двухлетней давности, вспоминать лично мне не хотелось.
Моя жизнь разделилась на до и после смерти моего отца. Были Париж, семинары в мировых культурных местах, интересные знакомства, шикарные аукционы, а теперь уныние и ощущение тюряжки. Есть и срок, и надзиратель, и полное отсутствие надежды на досрочное освобождение.
– Настасья, душенька! – внезапно двери палаты распахнулись, и на пороге замер невысокий коренастый мужчина. – Ну как ты тут?
Мой свёкор, Лютаев Пётр Иваныч, умел появляться эффектно… Вот и сейчас он стоял с огромной корзиной цветов, а охрана держала два пакета с фруктами и прочими деликатесами. Красивый, жизнерадостный, с пламенным взглядом… Он словно и не менялся с тех пор, что я его знаю.
– Здравствуй, Петя, – мама широко улыбнулась и даже попыталась встать, но мужчина выставил руку, останавливая её порыв. – Какими судьбами?
– Я знаю, что сегодня у врачей консилиум, – Лютаев опустился на одно колено перед кроватью мамы, взял её руку и прижался губами к костяшкам. – Настя, ты так похудела! Хочешь, я поговорю с врачами? Быть может, они тебя хоть на недельку отпустят на море? Я тебе все организую. Тишину, комфорт, витамины и яркое солнце.
Несмотря на моё отношение к Лютаеву, говорил он весьма спокойно и искренне. Во взгляде не сквозили отвращение и жалось, скорее – жгучее сочувствие и желание помочь.
– Юлька, дочь, прости, – дядя Петя вздрогнул, словно только сейчас заметил меня и подался вперед, чуть приобнимая за плечи. – Ты как? Никита не обижает?
– Петь, ну что ты говоришь? – мама вечно пускалась в защиту своего зятя, которого видела-то с момента свадьбы всего дважды. – Ты воспитал замечательного сына.
– Просто умопомрачительного, – прошептала я и поднялась с кресла, забирая пакеты с едой.
– Юль, ты не молчи. Если что-то не так, просто скажи, и я непременно разберусь, – дядя Петя пересел на кровать к маме, сжал её руку и тихонько похлопал. – Деньги даёт?
Вот мелочь, а такая важная, приятная маме. Но я почему-то всё равно хотела его ненавидеть. Все нутро бунтовало, я буквально заставляла себя, но Лютаев, как и его превосходный сынуля, не давали даже малейшего повода.
– У меня всё правда хорошо, – дежурно улыбнулась и прошла в закуток, где пряталась небольшая кухня.
Припала затылком к холодному кафелю, заставила себя выдохнуть.
Ну, на кого я злюсь? На Лютаевых? А за что?
На поводке меня в ЗАГС никто не тянул, это все я сделала сама и по доброй воле. И к нашему материальному краху они не имеют никакого отношения. Даже мама не знала о проблемах отца. Папа тонул тихо, создавая видимость достатка. И лишь после смерти вскрылись все его секреты.
Узнав о страшном диагнозе мамы, я бросилась по всем друзьям и знакомым. Собирала по копейке, честно признаваясь, что вернуть, скорее всего, уже не смогу. Кто-то искренне помогал, а кто-то вместо денег приносил расписки о займе, подписанные моим отцом.
Оказалось, что долгов у нас намного больше, чем ценность всего, что удалось сохранить. Продай мы квартиру, бабулину дачу в пригороде, остатки золота и парочку годных картин, этого бы и на четверть долга не хватило.
Но самое ужасное – долг рос с каждым днём! Все новые и новые люди обрывали телефоны, терзали адвоката, караулили меня у клиники. Нет, говорили они вежливо, но от смысла этих тихих угроз становилось жутко.
И окончательно я обессилела, когда наш юрист, всю жизнь проработавший на моего отца, составил итоговую смету. От такого количества нулей мне стало дурно. Я в жизни не видела таких денег, не представляла, что на это можно купить. Наверное, самолёт какой-нибудь, или остров в океане…
В этой ситуации не могло быть и речи о Париже и учебе. Мы даже платную палату не могли себе позволить, благо онкологию в нашей стране лечат совершенно бесплатно.
Я дня три спала в ногах у моей мамочки. Согнулась калачиком на узкой больничной койке, боясь пошевелиться, только бы скрипом пружин не потревожить ее чуткий сон.
Держала маму за руку, перебирала пальцы, шептала обещания, что мы со всем справимся.
Но это была ложь… Однако с ней как-то жилось проще. Мне, но не маме. Она согласно кивала, тихо плакала, понимая, что чуда уже не случится.
И в один из серых осенних дней на пороге обычной больницы появился дядя Петя Лютаев.
Он ураганом влетел в палату, а через час мы уже ехали в реанимобиле в сторону дорогой клиники. Отдельная двухкомнатная палата, услужливый персонал, тихие доктора, в глазах которых ещё не образовалась толща разочарования и смирения.
Они нам надежду дали! И маме становилось лучше. Обезболивающее было платное, сильное, идеально подходящее. Её уже не так рвало, появился слабый, но уверенный аппетит.
Да и сама мысль, что мы больше не одни, подогревала надежду, что рано или поздно всё закончится. Но не тут-то было… Кредиторы нашли нас и здесь. Меня чуть не затоптало стадо мужчин, требующих свои долги, и отбили меня охранники Лютаева.
Тогда дядя Петя усадил меня напротив и потребовал рассказать все, как есть.
А что рассказывать? Я просто протянула список кредиторов, что даже на один лист не уместился.
Мне не жалость нужна была, а конкретная помощь. Я не справлялась с той нагрузкой, что свалилась в одночасье. Всю жизнь любую проблему решал отец, а теперь я осталась одна. И дядя Петя понял это сразу: «Я подумаю, что можно сделать…».
И снова надежда! Вновь забрезжил свет, появились силы. Я бросилась искать альтернативные методы лечения, консультировалась с врачами, тогда-то и появилась новость об инновационной вакцине, что тестируется в США.
Но на следующий день реальность дала крен… Мама встретила меня с поразительным спокойствием, усадила рядом, обняла… И сообщила, что все наши проблемы закончатся, если я выполню одну просьбу Лютаева.
Старик всерьез решил «заземлить» своего своенравного сына. А как это сделать?
Правильно! Найти ему хорошую милую женушку. А взамен он закроет все долги и будет оплачивать любое лечение.
Это был выбор морали…
Я ощутила себя товаром на прилавке. Причем выбирать меня пришёл не сам покупатель, а его поверенное лицо. Я на тот момент даже не догадывалась, что сын его ничего не знает об этой сделке…
И я согласилась. В тот момент я душу дьяволу готова была продать, лишь бы Лютаев помог выгрести из того болота долгов, горя и полного мрака…
Воспоминания разбередили былую обиду. Бросилась к раковине, плеснула на лицо прохладной водой и выдохнула, пытаясь собраться с силами. Я должна быть благодарна Лютаеву! Если бы не он, неизвестно, как долго продержалась бы мама. А так я хотя бы не одна…
Грех жаловаться… Грех!
Сварила кофе, поставила на поднос и вышла из кухни. Пётр что-то эмоционально рассказывал маме, а та улыбалась, смущенно приглаживая ёжик волос, что только-только начал отрастать.
И снова сердце кольнуло…
Нет, я определенно должна быть благодарная за всё, что эта семья сделала для нас.
– Юляша, – протянул дядя Петя, взяв чашку кофе. – Ты мне, дочь, скажи, когда внуков ждать? Уже почти два года живёте, особо прыткие за это время и двоих умудряются сляпать. А вы всё тянете.
Лютаев прищурился, растянул губы в улыбке, игнорируя мою растерянность.
– Петь, ну это я виновата, – мама, как всегда, приняла огонь на себя. Она вымученно улыбнулась, даже попыталась рассмеяться, но врать мама моя не умела никогда. – Юлька же меня везде сопровождает. Вот скоро в Штаты полетим. Ну какая беременность с такими нервами?
– Ну да… Ну да… – прошептал Лютаев, и мне на миг показалось, что в этот раз обмануть проницательного дяденьку не вышло. Он опустил глаза, поставил чашку на блюдце и поднялся. – Ну, тогда до благотворительного вечера? Никита уже рассказал тебе?
Кивнула я совершенно машинально. Смотрела вслед уходящему Лютаеву, что даже забыл попрощаться.
– Юль, кажется, беда…
Глава 3
– Почему мы не поехали в твой клуб? – брюнетка, чье имя я уже и не помнил, захлопала длинными наращенными ресницами и выпятила нижнюю губу, выражая высшую степень своего недовольства.
Чёрт… И чего они все моськи свои корчат? Обижаются, губы дуют, вздыхают, будто штангу только что тягали. И ведь всё под копирку! Каждый их жест знаком, понятен и до отвращения фальшив: пробег пальчиков по ложбинке груди, неловкое движение плеча и соскользнувшая лямка топа, поза с дерзким выпячиванием задницы…
И красота какая-то стандартная, штампованная. Как отлитая на советском заводе по ГОСТу. Я в какой-то момент их всех различать перестал. Бездушные картинки из журнала мод.
– Киса, а тебя как зовут?
Этот вопрос – самый надёжный вариант избавиться от длинноногой липучки. Она переживёт пошлые шутки, шлепки по заднице, игнор и неуважение, не бесплатно, конечно… Но вот как дело касается имени, их намалёванные лица спадают быстрее, чем трусики со шлюхи.
– Лютаев, блядь, – прохрипел мой друг Игорь Князев и исподтишка ударил по почке. – Ты можешь заткнуться? Если ты женат, то другим не мешай куролесить в компании прекрасной половины человечества! Весь вечер испортил…