Евсения Медведева – Фиктивные. Бой с любовью (страница 6)

Рука машинально нырнула в карман, вытащил связку ключей и было коснулся дверной ручки своей квартиры, но вовремя осёкся…

Когда стало понятно, что свадьбы уже не избежать, нам с Юлей пришлось договариваться. Условий у неё было немного – относительная свобода, отдельное жилье, автомобиль, возможность учиться и неприкосновенность тела.

Чёрт… У ней в руках было всё! Проси виллу, яхту, дом на берегу залива… А она просит разрешения учиться? Сказать, что я был удивлён – ничего сказать. Но слово своё сдержал, правда, с поправками.

Квартира у неё была отдельная, но с секретиком. Я выкупил оба крыла таунхауса, самую большую часть отдал Юле, а мне и небольшой берлоги хватит, чтобы отоспаться после работы. Ну и на всякий случай сделал проход, прикрываемый раздвижными дверцами. Конспирация слабая, но и поводов никогда не было. Отец никогда не заявлялся к нам на чай, а особенно среди ночи.

– Чёрт…

Чего-чего, а вот ключей от её квартиры у меня нет, а заявиться из шкафа – равно выстрелу в ногу.

Нажал на звонок, еще и добавил пару нервных стуков. И не успел отнять руки, как дверь распахнулась, будто за мной уже давно кто-то наблюдал.

На пороге меня встретил отец. Рукава рубашки закатаны, на плече белоснежное полотенце, зато лицо каменное, серое, безэмоциональное. Он в свойственной ему манере повёл бровью, сделал шаг в сторону, пропуская меня.

– Ты чего? Фейсконтроль?

– Да нет… Просто думаю, какого черта ты, приходя домой, в дверь звонишь? – отец нарочно понизил голос, чтобы Юлия не услышала, но легкие шлепки босых ног донеслись раньше, чем он договорил фразу.

– Никит, ты опять ключи свои оставил?

Юля протирала хрустальных бокал, а после так легко и непринужденно приблизилась. Как кошка… Еле слышно, мягко, женственно покачивая бёдрами, обтянутыми кожаным платьем. Встала на цыпочки, так нежно поцеловала в подбородок…

Мимолетное касание, резкий горячий выдох… И её забавное лицо. От колкости моей щетины Юля сморщила носик курносый, и вдруг веснушки стали такими яркими, отчетливыми.

– Лопух… Исправлюсь, – откашлялся, стянул кожаную куртку и бросил на пуфик, а Юля цыкнула, подняла и повесила в шкаф. – Пётр Иванович, идём, у меня почти всё готово.

Бросил беглый взгляд на отца и двинулся вглубь квартиры, пытаясь вспомнить, куда идти-то.

– Ну вот… Мне уже стыдно, – папа был растерян, нервно прошёлся пятерней по макушке. – Мало того, что явился без приглашения, расстроил ваш романтический настрой, так ещё и Юлю поставил к плите. Никита, а почему ты не говорил, что твоя супруга великолепно готовит?

А я знал?

Удивлённый свист чуть не вырвался из моего рта, когда благодаря опередившей меня Юле я вошёл в кухню. У распахнутых дверей на террасу был накрыт круглый стол. С потолка свисал уютный плетеный абажур, на столе переливался хрусталь, а в центре в белоснежном салатнике уже пестрел овощной салат, а из духовки доносился совершенно невообразимый аромат мяса.

– Чёрт! – Юлька, очевидно, тоже уловила этот запах, бросилась к духовке и распахнула её, неудачно коснувшись запястьем стеклянного противня.

– Юля, бля… Прям рифма, – я почему-то перехватил её за локоть, толкнул к раковине и подставил запястье под струю воды, сделав воду похолоднее. – У тебя в руках полотенце!

– Криворукая я, – она тихонько рассмеялась, а после обернулась…

И от настолько резкой смены настроения по спине прошёлся уже знакомый холодок. Она уже не играла, не пыталась заигрывать, потому как от отца мы были скрыты перегородкой из чёрного стеклоблока.

– Я сам, – стянул с её плеча полотенце, достал из духовки глубокую посудину, в которой булькала самая аппетитная лазанья, что я когда-либо видел. – М-м-м-м-м-м… Моя любимая?

– Конечно, милый, – Юлька не удержалась и скорчила рожицу, хотя голосок был такой сладкий-сладкий.

– Так, а давайте без ресторанной хрени? – отец подошёл, забрал форму и водрузил её в центр стола, тут же принявшись раскладывать лазанью по тарелкам. – Не бояре, так поедим.

Он щурился от восторга и даже облизал палец, попавший в соус.

– Так что? Вы идёте на аукцион? Признаться, я удивлён, – папа цыкнул, а после первым сел за стол. – Ты руки вымыл?

– А чем ты удивлён? Мы что, несовершеннолетние? – чертыхнулся, ведь не успел рассказать Юле о том, на что она подписалась.

– Я что-то пропустила? – Юля принесла бутылку вина, как-то естественно вложила её мне в руки, словно каждый вечер это делала. – Когда Никита говорил про аукцион, я за рулём была, могла прослушать.

– Как обычно… Завтра на территории заповедника «Дубы» пройдёт аукцион живописи. Ну как живописи… Ничего классического, не жди натюрмортов, – не выдержал я и рассмеялся, уловив столь же весёлый взгляд отца. – Порнуха, переложенная на холст. А ещё нам обещают перфоманс на закате. Ну? До сих пор готова идти? Или твоей тонкой душе искусствоведа столь откровенные мотивы противны?

– Ну что, я ханжа, по-твоему?

Юля обмахнула щеки, пытаясь скрыть выступивший румянец, и принялась раскладывать салат.

Ужин прошёл спокойно, отец больше не пытался уколоть, что-то выведать, и уже через час засобирался, рассыпаясь в извинениях.

Я даже выдохнул от облегчения. Всё, о чем я думал – встать под ледяной душ и рухнуть спать. Мне стало жарко, душно, то ли от столь странной компании, то ли от концентрации лжи.

– Идём, сын, проводишь меня…

Папа подхватил пиджак, надел туфли и вышел, на секунду придержав дверь.

– С чего это ты стал пить красное вино? – он дернул бровью, усмехнулся. – В зеркало посмотри… Неужели твоя жена не в курсе о твоей аллергии?

Глава 6

Юлия

Когда хлопнула тяжелая дверь, я даже выдохнула от облегчения…

Сердце чуть сбавило темп, из рук перестала валиться посуда, ко мне вновь вернулось ощущение чистоты пространства.

Крутанулась, ещё раз осмотрела свою квартиру, которую любила всей душой. В какой-то момент она стала мне ближе, чем каморка в центре Парижа. Да и вообще… Спустя почти два года мои мечты, планы и цели будто вес потеряли.

Главное, чтобы мама была жива. И уже неважны город, страна и детские мыльные пузыри с красочными отпечатками моего счастливого будущего.

– Ушёл? – я всем телом ощутила появление Никиты.

Кожа на шее вдруг вспыхнула, жар сначала ударил в щёки, а после заструился вниз по позвоночнику.

То, как Лютаев вырвался из толпы, как содрал этого верзилу с соседнего столика, что при каждой прогулке до курилки отдавливал мне ноги, стало настоящим шоком. Как он появился? Просто вылетел из ниоткуда! Здоровяк снова качнулся и оттолкнул моё кресло. Рухнула на пол, больно приложившись затылком.

Какого черта я вообще попёрлась в этот клуб?

Я была так расстроена после консилиума, на котором врачи перенесли дату отлета в Америку. Они посчитали, что динамика и без экспериментального препарата вполне обнадёживающая, а значит, рисковать нет никакого смысла.

Резонно? Конечно… Но ощущение, что я принимаю неверное решение, все никак не отпускает.

– Ушел, – Никита подошел к террасе, закурил и дернул на себя кресло, громко лязгнув ножками по полу. – Расскажи подробно, о чем вы говорили с отцом?

– О маме… Сегодня решался дальнейший план лечения. Мы через две недели должны были лететь в Нью-Йорк, в клинику по экспериментальному лечению рака, – повернуться я не решилась, потому что так удобнее прятать горькие слёзы.

Никита громко хмыкнул, даже не пытаясь скрыть иронии.

– За бугром всегда лучше, да?

– Не в этом дело, Никита. Я просто пытаюсь помочь единственному родному человеку! У меня нет отца, нет бабушек и сестёр. Мне некому сказать, что я дура, что решение лежит перед носом. Или наоборот… Некому успокоить и сказать, что я и так сделала максимум! – отбросила кофейную чашку… Но через секунду вновь взяла себя в руки и продолжила полировать её мыльной пеной. – Это моя мама. И ради неё я сделаю все, что мне прикажут.

– Ну, раз некому, – он поднялся, медленно потянулся, а после подхватил со стола блюдо с салатом и убрал его в холодильник. – Тогда это скажу тебе я. Там, за океаном, ты и твоя мама станете мышками. Ты знаешь, что эксперимент – это раскол добра и зла? В половине вакцины физраствор, направленный на исследование эффекта плацебо, а в другой ампуле жижа, которая неплохо себя показала на кроликах или обезьянах. Дура ты? Да нет… Просто отчаявшаяся дочь. Поверь, от двадцатилетней девчонки мало кто ожидает гениального плана спасения.

Я замерла, пытаясь осмыслить то, что выдал Лютаев. С момента свадьбы я не слышала ничего длиннее, чем «Привет. Как дела?». А сейчас он прям лекцию мне прочитал. Но ведь я это знала… Однако из его уст это прозвучало как отрезвляющий гудок парохода.

– В погоне за лучшим можно просрать то, что близко. Поищи варианты не там, где привыкла, а у нас… Уверен, приятно удивишься, – Никита крутанулся, осматриваясь, ничего ли не оставил, захлопнул створку двери на террасу и направился к коридору, где была тайная дверь в его квартиру. – Дверь я закрыл, а ты не забудь, что завтра утром тебя будет ждать Ваха.

– Никита! Ну зачем мне охрана? – я откинула полотенце и бросилась следом, ощущая себя ребёнком, которого не отпустили на вечеринку.

Я не рассчитала скорость, а когда Никита остановился, чтобы открыть дверь, врезалась ему в спину. Он вскинул руку, ухватил меня за локоть и зафиксировал, не дав упасть.