Евсения Медведева – Его воровка. Я украду твою любовь (страница 9)
— А что ты о них знаешь?
— Их перевели в другой детский дом, насколько я помню.
— Что, сразу троих?
— Нет… Сначала Ева не спустилась к завтраку, потом Машка, последней была Ева. А ты что, про Еву ничего не знаешь? — подруга вдруг защебетала, и её голос снова стал заговорщицким. — Она подцепила какого-то папика богатого. Он купил ей квартиру, возил в дом на берегу моря. Мы с ней часто созванивались… Она однажды позвонила мне пьяная и переключилась на видео! Крис, это не дом, это какой-то замок восточный… Белоснежные стены, яркие краски ковров, густая паутина тянущегося по колонам винограда. А ещё море… Огромное бирюзовое пятно, очерченное желтой лентой песчаного пляжа. А потом… Потом Ева решила привязать дядю ребёнком. Залетела…
— И что? — я не шевелилась, боясь, что сейчас Ляська начнёт блевать и не дорасскажет историю девочки, которую я даже не помню.
— В следующий раз она позвонила мне из психушки, куда упрятал её же богатый папик. Она там пролежала три месяца, а когда вышла… Короче… Короче, её соскребали с асфальта у подъезда своего дома.
Голос Савина вибрировал в голове, вновь и вновь повторяя слова, которые точь-в-точь повторила Ляська. Вот только появился другой голос… Родной, грубый, хриплый:
Фантомная боль стала такой яркой, я машинально сжала запястье, внутри которого стояли спицы и пластины.
Чёрт… Петухов?
Папик — Петухов????
— Ляся, а другие? Оля, Маша? Они где?
— А мы после смерти Евы перестали созваниваться. Вернее… Они просто сменили номера и растворились. Так, Кристина, что происходит? Куда ты там вляпалась?
Права Ляська… Я точно вляпалась!
Глава 10
После разговора с подругой должно было быть легче… Но не сегодня.
Сказать, что я удивилась – да нет.
То, что Петухов – мразь меркантильная, я узнала ещё там, в пустом коридоре интерната. А позже он старательно, даже педантично делал всё, чтобы я никогда этого не забыла и не посмела мечтать о завиральной трансформации монстра в сказочного принца.
Нет… Петухов – страшный человек. Нет у него ни рамок морали, ни духовных ценностей… Вся его жизнь вписана в стратегию богатства, власти и доминирования. А каждый сильный соперник автоматически становится врагом и целью… И для этого ему нужна была я.
Милая, с виду хрупкая, с яркой внешностью и сильной женской энергией… Но таких, как я, было много. Однако я стала первой, кто был готов на всё, лишь бы выжить.
И тут мы нашли друг друга… Он кайфовал от власти, поднимал планку, ставил невыполнимые задачи, а я просто хотела жить. Жизнью это было назвать сложно, но существование было довольно сносное. Но главное – Эдик никогда не подкладывал меня под мужиков, осознав, что это та самая красная черта.
Но сейчас я словно упёрлась в развилку: налево пойдёшь – Петухова разозлишь, направо пойдёшь – Савину дорогу перейдёшь.
А в идеале мне нужно время…
Откинулась на спинку кожаного кресла, прокрутилась, останавливаясь взглядом на сейфе… Толстая створка была приоткрыта, как последняя шутка гребаного Савина.
Дверь в кабинет он закрыл, чтобы посмеяться?
Не двигая головой, прошлась взглядом по периметру кабинета, выискивая скрытые камеры. Но даже если они тут и установлены, то мастерски спрятаны… В другой ситуации я бы вскрыла электрический щиток и вычислила по развязке питания. Только вот сейчас лишних движений лучше не делать. Должна же в женщине оставаться тайна?
Я снова разложила списки, в очередной раз прошлась в алфавитном порядке и тяжело вздохнула.
Нельзя мне возвращаться… Этот дом, Савин с его объемом информации – вот ключ к моей свободе.
— Чёрт… Петухов, ты кретин? Сам отправил меня выкрасть ключ к моей свободе?
Шальная идея осенила мою голову слишком внезапно… Быстро сменила сим-карту, включила телефон и смело ткнула в кнопку видеовызова.
После двух долгих гудков, экран моргнул, и послышалось тяжёлое пыхтение Петухова.
— Киса? Что случилось?
Вааажные у Савина документы… Очень важные, раз он даже принял видеовызов.
Прильнула к экрану, впервые увидев интерьер его квартиры.
Чёрт… Я еле сдержала смех. Черный глянец мрамора, сверкающие золотые планки, хрустальные висюльки люстр – старая добрая роскошь, достойная его величества.
— Он вывез все документы, — хотелось думать, что я мастерски разыграла разочарование и в подтверждение своих слов перевернула камеру на пустой сейф. — Ничего тут нет! Эдик, ты хоть скажи, что я ищу? Этот дом пустой, стерильный… Ни компьютера, ни планера, единственный сейф в кабинете. Этот Савин… Он точно мог украсть твои документы? Потому что сейчас мне кажется, что ты сильно ошибаешься.
— Почему? — прохрипел Эдик. — Что натолкнуло тебя на эту мысль?
— Это дом… Настоящий. Полный холодильник, разбросанные вещи, номинальный кабинет, в котором явно никто и никогда не работает. Если у него и есть эти документы, то хранятся они явно не здесь, — я закусила губу, радуясь, что сейчас он меня не видит. — Ты посмотри на эту дверь! Фанера? Здесь нет камер, игрушечная система охраны с двумя проводками, открытые окна. Эдик, я много повидала комнат, где хранятся самые ценные данные, и поверь, это не тот вариант.
— Не тот? — протянул Петухов, и вдруг повисла долгая пауза. — Переключи камеру, Киса.
— Что?
— Ну, считай, что твоя командировка продляется, — Петухов спрыгнул с беговой дорожки и приблизил камеру телефона, елозя по мне внимательным взглядом. — Делай что хочешь, Кристина, но через неделю все данные должны быть у меня.
— И что ты предлагаешь?
— Я должен предлагать? Киса, а ты ничего не перепутала? Ты живёшь в шикарном пентхаусе, твой гараж ломится от спортивных тачек, сейф забит цацками… И ты хочешь, чтобы я придумал, как тебе выполнить свою работу?
Я знала этот тон… Сейчас Эдик шагает по тонкой грани. Одно неверное движение, и он сорвётся на ор…
— Ты что предлагаешь? Прыгнуть в его постель? Оттрахать его до беспамятства и выпытать все секреты? Или, может, пробраться в клуб, ломящийся от тестостерона, и обыскать его кабинет там?
— Ну вот… Хорошая девочка, — Эдик аж заурчал от удовольствия, прищурился, отчего его и без того крошечные глаза превратились в щелки. — Кристина, я скажу грубо и коротко… Мне фиолетово, трахать ты его будешь или убьешь в подворотне. Мне нужно, чтобы эти ублюдки не успели воспользоваться информацией. Нет у тебя времени! Эти документы мне нужны ещё вчера! Ясно?
— Ясно… Тогда не названивай мне больше, как ревнивый любовник! И ещё… Это будет последнее задание.
— Ещё чего? Ты там что — таблеток смелости нажралась?
— Я любым способом достану тебе то, что ты хочешь, а взамен получу свободу. Думай, Эдик…
Я было хотела отключить звонок, но не успела. Грозный шепот Эдика уже заполнил все пространство кабинета. Он как липкий пар оседал на коже, бурлил в крови, бил по вискам, крошил череп…
— Ты, Киса, забываться начала… Думаешь, я слепой идиот? Забыла, чем заканчивались твои побеги? Зализала шрамы? Отлегло? Забылось? А я напомню… И если посмеешь меня кинуть, то я твою беременную подругу на растерзание псам отдам…. Как там её зовут? Ляйсан?
Только он умел ударить словом так, что жить не хочется…
— Только попробуй, Петухов! Я тебя солью быстрее, чем ты успеешь сказать своё последнее «Киса»!
Вскочила и бросилась по длинному коридору, сдирая с себя комбинезон на ходу. Влетела в небольшую гостевую комнату, распахнула дверь в личный санузел и пустила горячую воду. Густой пар заклубился по стенам, выписывая ломаные кружева.
— Уничтожу… И Савин мне в этом поможет!
Глава 11
Чёрт… Вот почему люди так долго смотрели эту передачу про пятнадцать клёвых людей. Тайком наблюдать за их жизнью — будоражащее действо. Особенно, за эффектной рыжухой в тесном комбинезоне.
Чертовка… Всё как по нотам: вскрыла дверь в кабинет, изучила документы, но не поверила… Она вообще никому не верит, кроме своих инстинктов. И во главе стоит главный – выжить любой ценой.
Я думал, что она глупая, но ловкая и сообразительная деваха. Но оказалось, что удивить её сложно. Всё она знает про Петухова…
И что гнида, и что подонок редкостный. Но, тем не менее, выполняет задания? А значит, боится.
Страх – липкое чувство. Оно опутывает тебя по рукам и ногам, контролирует изнутри, подчиняет, уничтожает изо дня в день. Вот только смотря на эту женщину Кошку, думается, что боится она не крика от Петухова.
— Что ж ты, мразь, сделал? — поставил трансляцию на паузу, не вынося тихой паники Кристины.
Она сжала горло, впилась ногтями, а после начала сдирать комбинезон, убегая в отведенную ей комнату. Её лицо то бледнело, то покрывалось пятнами, розовые губы распахивались, Кристина с жадностью глотала воздух, но это не помогало.