Евсения Медведева – Его воровка. Я украду твою любовь (страница 10)

Ужасающее зрелище. Её боли было так много, она сочилась через экран, повторяя уродливые формы исковерканной и уничтоженной женской души.

— Поговорим? — в кабинет вошли Князев и Лютаев, они одновременно упали на диван, а следом впорхнула Ульяна с традиционным кофе.

— Свободна, Уля. И дверь закрой, чтобы не смущаться от наших разговоров, — Игорь хлопнул в ладоши и обернулся, ожидая, когда же щелкнет замок. И как только секретарша удалилась, плотно закрыв дверь, парни обернулись, утыкаясь в меня острыми требовательными взглядами.

— А я думал, мы друзья, Сава, — первым допрос начал Князев, он даже защелкал костяшками пальцев, прекрасно зная, что я не выношу этот звук. — Но нет же… У тебя дома шикарная цыпа, вы с Лютаевым бегаете по поселку, играете в сыщиков и дознавателей. А ты и вовсе в БДСМ подался, наручники с помпонами на неё надел и зачем-то одну в доме оставил. Что происходит?

— У Савина женщины давно не было, вот он и развлекается, — Лютаев усмехнулся. — А теперь давай серьёзно? Савин, у нас правило – не играть в интересные игры в одиночку. Ну, нашёл ты цель, так поделись с другом! Почему с Петуховым танго затеял без нас? Знаешь, что меня смущает?

— Ты же все равно скажешь, — захлопнул ноутбук, убедившись, что Кристина после душа легла спать.

— Савин, ты такие дела воротил, что нам с Князевым завидно было. Но главное – делал всё тихо. А тут вдруг прокол… Вот это-то меня и смутило. А не специально ли ты следы оставил?

— Ну ладно, — я поднялся, достал папку с собранными материалами и приступил к рассказу. — Когда мы вышли на Петухова, я понял, что случайности не случайны. И я даже порадовался, ведь нечасто выпадают столь занятные объекты. Говорят, из грязи в князи – так это про него. Сам выбрался из крошечного северного посёлка, куда даже поезда не ходят. Ушёл служить, а обратно уже не вернулся. Удачно сходил с пацанами на выходной, спас девчонку из лап хулиганов, вот она и влюбилась по уши. Оказалась сия трогательная лань дочкой богатого столичного банкира. У старика за год до этого в аварии погиб сын, поэтому он с распростертыми объятиями принял будущего зятя в свою семью. Голодный, холодный, бедный – шикарный материал, чтобы воспитать достойного преемника. И вот тут Петухов понял, что такое настоящая армия. Эдик оказался под таким прессом, под тотальным колпаком… Шаг влево – расстрел, шаг вправо – виселица за яйца. Я тут кое-что нарыл, — бросил на стол первую партию интересностей.

— Боже, какая прелесть, — рассмеялся Лютаев. — Тесть его что, бил? Пять переломов за год?

— Воспитание… Старик винил себя в смерти сынка. Разбаловал, в задницу с детства целовал, вот и закончилось все плохо. Но с Петуховым он таких промахов решил не допускать. Знаешь, у русских есть метода, работает всегда – кнут и пряник. Так вот сыну достались пряники, а Петухову – кнут.

— Чёрт, Савин, я сейчас расплачусь, — Князев отбросил справки из больниц. — Давай ближе к делу?

— А потом старик умер, и наш Петухов начал отыгрываться. Убрал всю команду, нанял своих людей, но и их вскоре пощёлкал. По одному, чтобы панику не наводить. И тут Петухов задумался, а как создать армию преданных сотрудников, как он сам?

— Воспитать? — Игорь хмыкнул и повернулся к Никите.

— А кто самые преданные?

— Боже, это психологический триллер какой-то. Треугольник из жертвы, агрессора и спасителя? Сам их кошмарит, потом спасает, потом говорит, что лучше работников не найти. Это всё ясно, он больной ублюдок… Но как ты понял про детские дома и интернаты?

— Я когда Диану искал, вышел на директора детского дома. Старик лежал в хосписе с раком в четвёртой стадии, вот он мне и начал сходу душу изливать. И про то, как группа меценатов зачастила, как для них пышные утренники готовили, как они по одному выдёргивали выпускников. Как он был счастлив, когда получал фотографии из универа, из путешествий, новой машинки, квартирки… Он же всерьез считал, что делает благое дело. Ну чего ждать от государства? Квартиры? Так в районных центрах нет новостроек, там выделяют комнаты в старых общагах. А в таких местах скорее спиваются, чем жизнь новую и взрослую начинают. Вот директор и ухватился за этих меценатов… Тогда я и понял, что дёргает он их не просто так. А потом напоролся на слушок, что кара господня обрушивается на любого врага Петухова. То тачку угонят раритетную, то бриллианты из запертого сейфа, то контракт подрежут. А про тендеры и вовсе говорить не приходится. Если участвует Петухов, то другим там ловить нечего…

— И ты взломал его компьютер, зная, что ничего важного для нас там не будет, только для того, чтобы выманить этого мистера ИКС? — Лютаев прыснул со смеху, а Князев и вовсе захлопал в ладоши. — Ждал киллера? Наёмника? А пришла Киса, да?

— Согласен, облажался, — закрыл ладонями лицо, растер, давясь хохотом.

Прав Лютаев… Не Кису я ожидал. Ой, не Кису…

— Ладно, скучно у вас тут, — сдернул со спинки пиджак, подписал документы, что ещё с утра мне принесла Улька. — А меня дома кошка ждёт… Настроение хреновое, пристегну к батарее и буду пытать. Медленно, чувственно, пока она не сольёт мне, кто же крышует нашего Петухова.

— Не изотрись там по самый корешок, — Князев швырнул в меня подушкой, но, как всегда, промахнулся. — Такие, как твоя Киса, не сдаются просто так.

— А с чего ты взял, что я ей просто так предлагаю сдаться? Придётся нам её взять под опеку…

— Вот ты и начни, опекун, блядь… Слюну подотри только.

Глава 12

— Кис-кис-кис, — протянул я, как только переступил порог дома.

— Савин, это уже не смешно! — раздалось из кухни.

По дороге я не проверял камеры, поэтому услышать голос вороватой нимфы стало большим, но приятным сюрпризом.

Может, мужики правы? Засиделся я в холостяках? На игры в кошки-мышки понесло?

Но, черт подери, это знатно будоражит…

Кристина порхала по кухне в моей футболке, даже не пытаясь прикрыть аппетитную задницу. На плите шкворчала яичница, закипал чайник, девчонка нарезала зелень, а после щедро засыпала ею блюдо.

— Что ж ты, Киса, голенькая по дому ходишь? Не страшно? Тебе что, чемоданы не принесли? — я обернулся, но никаких новых предметов не обнаружил.

— А мне нечего больше бояться. Из-за тебя, Савин, весь мой мир полетел под откос. Какого хрена ты тогда вернулся? — Киса театрально охнула и назло мне дернула рукой, прекрасно зная, что футболка задерется сильнее. — Ну, отдала бы я ему компромат, так у тебя копий на всех серваках полно.

— Что за нервы, Киса? Или новые вводные появились? — я снял пиджак, бросил на спинку кресла, стянул запонки, бросил в пепельницу и присел за стол.

Говорить о том, что я в курсе их разговора, не стал, как и то, что её телефон теперь я могу прослушивать в любую минуту. Пусть девочка успокоится.

— Да... Я изучила документы, которые ты так великодушно оставил для меня в кабинете под замком, — девчонка кинула изучающий взгляд через плечо, явно оценивая эффект, производимый её полуобнаженной фигуркой.

Эх, Киса… Не на того ты напала.

— Понравилась шутка? Оценила?

— А то! Вкус у тебя, Савин, хороший, а чувство юмора – дерьмо. Но это проблемы твои и твоей будущей супруги, — Кристина поставила в центр стола сковородку, вручила мне вилку в руки, проигнорировал вопрос во взгляде. — Ешь, так вкуснее.

— Тысячу лет не ел со сковородки, — закатал рукава и проколол желток, а Киса заботливо всучила мне кусок хлеба. — Ну, так что насчет списка думаешь?

— Савин, я девочка уже большая, поэтому если ты хочешь показать мне, что Петухов — человек говно, я это на своей шкуре прочувствовала. И всю силу его любви больной, и ненависть поймать успела. То, что ты нарыл – капля в море, — Кристина говорила ровно, её эмоций ничего не выдавало. Как робот… В глазах боль, а внешне спокойна, потому что привыкла, что её чувства на хер никому не нужны.

— Ну, почему ты на него работала, даже спрашивать не буду. Спрошу иначе – чего ты хочешь?

— Савин, мне ваши игры в большую деньгу на хрен никуда не упёрлись. От них жертв больше, чем от бомбардировок. Ты думаешь, я сегодня не сбежала, потому что боюсь тебя? Или верю в то, что вы разберетесь с ним? Нет… Я знаю, как эти дела делаются. Два льва грызут друг друга, а потом объединяются, оставляя за спинами случайных жертв. Так вот, себя подставлять я не дам. Если ты думаешь, я буду ссикать от восторга, когда ты его с голой жопой оставишь, а себе баблище заберешь, то сильно ошибаешься. Мне Петухов весь нужен! Весь, понимаешь? — Кристина рванул вперед, нависла над столом, уничтожив расстояние между нами. Её волосы пахли белым шоколадом и сладкой клубникой.

Такая красивая, тонкая, хрупкая, почти невесомая. Шейка изящная, оголившееся плечико угловатое, впадинки ключичные глубокие.

Меня коротит от неё почему-то. Другая она… Не такая, как все. Не жеманничает, не строит из себя королевскую цацу с каменной спиной. Она просто есть… Вот такая, по-хорошему дикая, странная, необузданная.

И красота у неё особая. Не шаблонная, искусственная, а живая. Яркий румянец на щечках, чуть припухшие искусанные губы, на лице ни грамма косметики, волосы собраны в лохматую гульку на затылке. А выбившие пряди кудрявятся, по коже скользят, отчего мурашки по шее разбегаются.

— Савин, моя шкура – самая лучшая валюта. И рисковать ею ради распила его бизнеса я не стану. Вы – коммерсанты, язык денег для вас основной. А я – букашка, раздавить которую проще простого…