Евсения Медведева – Его воровка. Я украду твою любовь (страница 4)
— Какого чёрта? — прошептала, как только взгляд упал на предпоследнюю строку, в которой была и моя фамилия тоже.
— Какого чёрта? — словно передразнив меня, прорычал мужской голос…
Да так громко, что я и дышать перестала, и видеть, и даже чувствовать свое сердце.
Взгляд упал на окно…. До него два шага, плюс пара секунд, чтобы открыть створку. До забора домчу махом, перелезу с помощью оставленной веревки, а там меня уже никто не догонит!
Но в следующее мгновение все мои надежды рухнули…
— Ты кто, мать твою, такая? — мужчина не просто схватил меня за руку, послышался щелчок, и на запястья лег холод металла. — А ну не рыпаться!
Мужчина скрутил меня в рогалик, резким ударом раздвинул ноги, опёр о стол, уложив лицом вниз, а после по телу рассыпались довольно грубые резкие шлепки ладонью. Меня обыскивали, а вернее, стегали, совершенно не церемонясь ни в словах, ни в жестах.
— Имя! — рыкнул мужчина, когда отчаялся найти в моем облегающем тонком комбинезоне хоть какую-то подсказку. Меня обдало жаром, а ещё яркой волной алкогольных паров.
Но всё, что мне оставалось — это молчать…
В какой-то момент незнакомец поднял меня на руки, встряхнул и развернул к себе лицом. И я утонула в мутных зеленых глазах…
Савин!
— Кто ты, женщина-кошка? — он прищурился, чуть подался вперёд, а после рывком стянул с меня капюшон, рассыпая рыжие локоны.
Его взгляд был не то что недобрый… Он полыхал пламенем ярости! Лютый прищур, звериный оскал, рваное дыхание и отчетливые гулкие удары сердца.
Я стиснула зубы, впилась пальцами в край стола, к которому была прижата его огромным телом.
— Молчишь? Тогда посиди тут, — Савин снова подхватил меня, бросил на диван, и снова щелчок… Он протянул наручники через металлические опоры подлокотника, защёлкнул, затем стянул с портьеры канатный перехват и связал ноги.
— Ты что творишь? Отпусти меня!
— О! Заговорила? — Савин сделал шаг назад и залился пьяным хохотом, наблюдая, как я безрезультатно пытаюсь освободиться. — А я думал, ты только мяукать умеешь.
Он обернулся, взял в руки папки, и взгляд его стал темным, тяжелым… Он быстро вышел из кабинета, а через пару мгновений вернулся с ведром и бутылкой воды.
Что?
Я смотрела на здоровяка и не могла поверить своим глазам. Мне будто не нужны были слова, его рвущиеся наружу эмоции были как на ладони. Он не пытался прятаться, играть, скрываться.
Ноль удивления, ноль желания разобраться… Он словно уже принял для себя решение.
Здоровый этот Савин… Плечистый, красивый, как с обложки. Из-под ворота футболки тянутся тонкие линии татуировки, очерчивающие вибрирующую артерию. Видно, что пульс зашкаливает, а с виду спокоен, как танк.
Пьяный, красивый, опасный танк…
— С тобой я разберусь завтра, когда высплюсь и протрезвею. Вот вода, вот твой туалет. Без понятия, как ты будешь снимать свой комбинезон, поэтому советую тебе не налегать на воду, — Савин посмотрел на часы и просто вышел, правда, дверь нарочно не закрыл…
Глава 4
Голова трещала так, что было больно даже глаза открыть.
Ещё это назойливое «тук-тук-тук», скользящее по батарее. Какого чёрта?
Вскочил и тут же покачнулся. Череп готов был просто взорваться!
Давненько я так стремительно не надирался… Уже год не пил, а тут полный швах… Я уж думал, что после похищения жены лучшего друга ничего хуже и быть не может!
Но нет…
Какой-то бессмертный ублюдок вчера устроил дебош в нашем клубе. Перед глазами до сих пор стоит бледное окровавленное тело Князева, тонкие пальцы врачихи, стискивающие его горло, паника персонала, жадные глаза ментов, облепивших здание голодными стервятниками. И во всем этом дерьме нужно было разобраться мне.
Лютаев часто говорит, что я – чистильщик. Могу обелить репутацию, могу уничтожить, могу стереть с лица земли, и при этом не вставая с кресла. Друзья считают, что это мой талант. А я вот думаю, что это наказание.
Ещё эта девка…
СТОП!
Вскочил, собрав пазл вчерашнего дня. Стук по батарее становился все громче, а источник шума всё яснее.
Натянул футболку, штаны и сбежал вниз по лестнице, уже на последнем пролете уловив отчетливую брань и проклятья в свой адрес.
— Наконец-то! — взревела девка, как только заметила меня. — Я сейчас лопну! Мне нужно в туалет!
— А мне нужно, чтобы в мой дом не влезали всякие кошки драные, — я не сразу прошел в свой кабинет, сначала осушил полграфина прохладной воды и забросил в рот пару таблеток аспирина.
— Ты хочешь заказывать химчистку своего дорогущего дизайнерского дивана?
— А ты не мочилась, чтобы сберечь мне немного бабла? — хмыкнул и медленным шагом направился по коридору. — Боже, какая забота!
Девка вся извивалась, глаза шальные, злющие, щёки красные. Она от нетерпения просто подпрыгивала, пытаясь взглядом заставить меня двигаться быстрее.
— В туалет! Мне срочно нужно в туалет! — она попыталась подняться, но тут же отпружинила и застонала.
— Имя? — вытащил из кармана ключи от наручников, прокрутил их на пальце. — Давай, ты экономишь мне время, а я лишаю тебя иллюзии, что ты отсюда выберешься до того, как я узнаю о тебе всё до третьего колена.
— Пошёл ты!
— С-с-с-с-солныш-ш-ш-ш-шко какое, — протянул я, смакуя шипящие, от которых незнакомку буквально корёжило.
— Придурок! — взвыла девчонка и начала трясти руками, требуя отцепить её. — В туалет! Срочно!
Но я засмотрелся… Спьяну как-то не до гляделок было, может, даже и к лучшему. А то на хмельную голову редко здравые мысли приходят.
А девка-то огонь… Фигура точеная, будто скульптор по стандартам вылепливал. Узкая талия, шикарный разворот бедер, длинные стройные ножки и густая грива рыжих кудрей. И все это богатство обтянуто тонкой тканью черного комбинезона. Конфетка…
— Ладно, пойдём.
Сдёрнул с её ног канат, расцепил наручники и повёл её в гостевой санузел.
— И что? Ты будешь стоять? — зашипела дамочка, вот только взглядом уже шарила по стенам, явно выискивая способы выбраться. — Извращенец, что ли?
— Значит так… Ты, кошка, забралась не в тот дом… И если бы ты была воровкой, если бы сгребала ценности, бабло и столовое серебро, я бы просто сдал тебя ментам и забыл о твоём существовании, — сделал резкий шаг вперед, отчего девка взвизгнула и стала пятиться назад, пока не уперлась в душевую перегородку. — Но ты рылась в документах, а это дает мне право поступить зеркально. Я никуда тебя не отпущу, пока не узнаю, кто ты, на кого работаешь, и что именно искала. А теперь прикуси язык и скажи спасибо, что не переселил тебя в подвал, оттуда ты хрен сбежишь! — потряс её за руку, чтобы привести в чувства от шока, а затем отвернулся, дав понять, что смотреть не собираюсь. — Хотя… А это отличная идея.
— Извращенец!
— А ты преступница. 1:1! Поторопись…
Незнакомка долго стояла, не в силах поверить, что я не выйду. Она будто мысленно пыталась меня пристыдить, но когда осознала, что это не действует, отчаялась…
Чёрт его знает, как она справилась со своим сексапильным комбинезоном, чёрт его знает, как ей удается держать себя в руках, но через пару минут девушка бесцеремонно ткнула меня в плечо, дав понять, что все закончилось.
Вёл её, как козу на верёвке, спустился в подвал, оттуда точно не сбежит. Помещение утыкано камерами, полное отсутствие окон, глушилки сотовой связи и миллион мест, чтобы закрепить наручники.
Втолкнул её в комнату отдыха перед бильярдным залом. Помещение небольшое, но здесь было всё что нужно: санузел, диван, телевизор и толстенная дверь, запираемая снаружи.
Я снова посмотрел на это раритетное сооружение с замком вроде тех, что на подводных лодках, и рассмеялся.
Наш начальник службы безопасности, бывший, но сильно контуженый вояка, совершенно не понимает чувства юмора. Мы с мужиками, когда заскочили на стройку, просто пошутили, что в комнате отдыха нужно поставить сейф-дверь, чтобы запирать неугодных придурков.
А Сашок взял и сделал! Да я чуть не охренел, увидев толщину металла… Но вот… Спустя пять лет пригодилось.
— Сиди и не дёргайся, Киса, — толкнул девчонку внутрь, снял наручники, но тут же схватил за запястье и притянул к себе. — И не вздумай пытаться сбежать.
Она вздрогнула, но не отпрянула. Вместо этого подняла голову и уставилась на меня с такой ненавистью, что даже мне стало не по себе.
Сколько же я видел вот таких вот… Молодых, дерзких, жадных. Они за жизнь цепляются всеми коготками, выцарапывая каждый день. Эх, Киса… Кто ты, мать твою, такая?