Евсения Медведева – Его воровка. Я украду твою любовь (страница 1)
Евсения Медведева
Его воровка. Я украду твою любовь
Пролог
— Думала, я тебя не найду? — тень мужчины, что воплощал в себе кошмар всей моей жизни и самую большую любовь, скользила по стенам. — Нашёл… Потому что люблю! Люблю так, что готов убить!
И вдруг тень материализовалась, он выплыл из темноты, утыкаясь дулом пистолета мне в затылок. Я перестала дышать, перестала думать, жить, я просто смотрела на дверь, впервые рассчитывая на кого-то кроме себя.
— Ты же была такой послушной девочкой, Кристина. Всё, что от тебя требовалось — найти и выкрасть документы у Савина! Так что же случилось, Кристина? Что?
Я не могла его видеть, ощущала движение, шорох, скольжение кожаного ремня по моим обнаженным плечам, а ещё смертельный упор холодного дула в затылок. Но ствол не так пугал… Это быстрое избавление, а вот ремень…
В голове слышались до боли знакомые фантомные щелчки.
— Что случилось с моей милой послушной кошечкой? Где та испуганная девчонка, боготворившая меня? Почему вместо преданности в твоих глазах я вижу ненависть? — сухая ладонь легла на мою шею, пальцы в привычном жесте расположились на вибрирующей артерии и слегла надавили. — А мне это не нравится, Киса.
Он всегда так делал… Показывал, что моё тело, душа и жизнь полностью подчинены его воле!
А всё началось ещё там… В далёком детстве, когда маленькая девочка оказалась ненужной, лишней и переданной в руки бездушной государственной системе.
Помню желтые стены интерната, крошечную комнату на три кровати, коричневое пятно в углу над окном и рассохшуюся раму со скрипучей форточкой…
А ещё помню старый актовый зал, какой-то нелепый стихийный праздник, сцену, дурацкую песню, которую нас заставили учить с самого утра. И вот мы, потерянные, смущенные дети, выступаем перед какой-то важной городской комиссией. Так и вижу заискивающего заведующего по воспитательной работе и стол с высоченной горкой мандаринов… Боже, как они пахли!
Мы смотрели только на это оранжевое пятно, и ради этого мы были готовы вновь и вновь петь эту дурацкую радостную песню. Мы старались не замечать сытых лиц, наблюдающих за нами, как за незрелыми цыплятами. Не обращали внимания на их липкие сальные взгляды и шепотки, суету директора.
Но среди этой безликой толпы был тот, кого невозможно пропустить. Он выделялся на фоне пузатых и неряшливых чиновников, вальяжно сидел на стуле, широко раскинув ноги. Высокий, плечистый, густые чёрные волосы на висках подёрнуты серебром проседи. Привлекательный, но от него по коже рассыпались мураши страха…
Он довольно улыбался, вот только это больше было похоже на оскал. Животный, яростный, голодный… Его крошечные глубоко посаженные глаза пламенем свечи скользили по моим ногам. Не смотрела, не пересекалась взглядами, но от этого гадкого ощущения было невозможно избавиться.
А после появился ликующий директор, и его красное лицо я запомню навсегда.
— Кристина, пришла твоя очередь! — Денис Львович потряс меня за плечо, нагнулся и с жаром зашептал: — Подумай, девочка… Тебе выпускаться через полгода, а что дальше? ПТУ? Общежитие? Случайная и нежеланная беременность от бывшего зека? А он тебе купит новую жизнь…
— Денис Львович, вы о чем? — я вздрогнула от ползущего холодного взгляда. Он был рядом… Я его чувствовала всем телом!
— Ты же понимаешь, что у тебя нет выбора? — директор недовольно поджал губы, но тут же исправился, когда за спиной зазвучали тяжёлые шаги. — О будущем думай, девочка. Куда ты пойдёшь? Ни родителей, ни родных, ни друзей. Кто тебе поможет? Кто?
Голос Дениса Львовича пропитался слащавым и лживым сочувствием…
Как же чертовски приятно сочувствовать сиротке, перебирая хрустящие купюры в кармане брюк. Вроде и благодетель, и с выгодой.
Директор требовал ответа, нервно топал ботинком, а по мере приближения незнакомца этот стук становился быстрее и быстрее… Но я молчала.
В голове крутилась только одна мысль: «Беги».
Но куда?
Он уже выбрал меня… Как куклу на прилавке! Как товар с истекающим сроком годности, а после – утилизация.
Тот мужчина стоял всего в паре шагов… Вальяжно подпирал облупившуюся стенку, внимательно следя за нашим разговором. А ещё он улыбался, но в этой улыбке не было ничего человеческого.
— Кристина, — директор наклонился ещё ближе. — Ты же не хочешь остаться ни с чем?
Они словно решали мою судьбу… Торговались, переглядывались, а я как дура пялилась на эти гребаные мандарины! Яркие, сочные, хранившие аромат праздника.
И тогда я впервые поняла: за всё в этой жизни нужно платить…
И, кажется, расплата пришла именно сейчас! По коже гулял мороз, искала внутренний страх, но проблема в том, что я уже почти через все прошла. И бояться мне нечего…
Меня встряхнули, выбрасывая из воспоминаний прошлого, а над ухом захрипел до боли знакомый голос:
— Я вложил в тебя столько сил, души, денег… А ты… — его дыхание обожгло шею. — Ты предала меня, Кристина.
И тут по комнате пронёсся уже знакомый мне свист кожаного ремня…
Зажмурилась, уже прекрасно зная, что будет дальше… Вот только боли не последовало, вместо этого прокатился раскат грохота.
Глухой удар, жалобный скулёж, смешанный с грудным хрипом и стонами, а после мне под ноги упал пистолет. Тот самый, что впивался в мой висок ещё пару мгновений назад.
Боялась шевелиться… Медленно повернула голову в сторону дверей, на которые смотрела все это время. На пороге стоял… Савин.
Я бы вскочила, но мои ноги были привязаны к ножкам стула! Смотрела на него, как на единственное спасение. Вот только от знакомого мне Савина ничего не осталось.
Он полыхал от ярости, мощная грудная клетка ходуном ходила, на шее набухли вены, пульс шкалил, лупя по вискам. А глаза… Тёплая зелень превратилась в опасную поглощающую тину.
— Женя… — мне хотелось рыдать, кричать, молить о помощи, но изо рта не вырвалось ни единого звука.
— Ненавижу ночных гостей, — спокойствие его голоса было острее заточки. Он царапал, оставляя шрамы, рассыпал тихую угрозу, за которой всегда следует расправа. — У вас хобби такое — вваливаться в мой дом?
Мой кошмар медленно поднялся с колен, вытирая кровь с губ, и захрипел, впиваясь в меня своим звериным взглядом:
— Ну что, Кристина… Кажется, твой новых хозяин пришёл забрать свою куклу? Променяла старого волка на молодого щенка? Теперь для него начнёшь красть, врать, шпионить… И спать с каждым, на которого он укажет?
И этого Савин уже вынести не мог…
Глава 1
Назло всем открыла крышу своего кабриолета и утопила педальку, обгоняя зазевавшихся водителей. Машина гудела подо мной, вибрировала, послушно виляла задницей между полос центрального проспекта, ласково отражала лучи солнца в желтой отполированной бочине.
Мне было так свободно, так легко, что на мгновение морозец страха прошёлся по коже.
Завидевший моего «желтенького зверя» швейцар уже вскинул руку, приветствуя издалека, и осторожно отошел к обочине. Ударила по тормозам, заглушая шум большого города изящным визгом.
— Доброе утро, Кристина Львовна, — седовласый швейцар, Тимофей Семёнович, галантно распахнул дверь и помог мне выйти. — Решили позавтракать?
— Да, и выгулять своего «монстра», а то заскучал на холодной парковке, — передала ключи, оправила короткую юбку-тенниску и, лихо покачивая задницей, направилась к главному входу отеля, где располагался мой любимый итальянский ресторан.
Администратор кивнул и, опередив официантов, лично бросился сопровождать меня к любимому столику на террасе.
Это был ритуал… Прежде чем сделать заказ, я пару минут стояла, облокотившись о стеклянное ограждение, наслаждаясь огромным шумным беспокойным городом, что распластался у моих ног. Столица бурлила, кипела и булькала. Люди жили, мчали по своим делам, прятались в каменных коробках, изнывали от страсти, горя и радости.
В этот момент я ощущала себя королевой этого мира!
Усилием воли фиксировала эту картинку, только бы затмить запах казенного постельного белья, потёртые обноски, выдаваемые с лицом торжествующей щедрости, холод сырых стен и безнадёгу.
Я уже не та семнадцатилетняя девочка, но потребность бросать вызов самой себе никак не проходила. Мне говорили, что все забудется, новая жизнь раскроет двери в будущее, а дурные воспоминания уйдут. Но вот мне тридцать пять, а чуда не случилось.
— Брускетта с вялеными помидорами и омлет с сыром? — не скрывая улыбки, произнёс администратор, когда я наконец-то развернулась к столику.
— Спасибо, Александр. И кофе…
— Чёрный, без сахара и прямо сейчас, — Александр закончил фразу за меня и улыбнулся. — Кристина, когда вы появляетесь на пороге нашего ресторана, я радуюсь.
— Почему?
— Что-то в этом мире должно оставаться постоянным… Слишком мало стабильности, и это пугает. Ваш заказ будет скоро готов, — он щёлкнул пальцами, и на столике появилась чашка кофе, изящная ваза с цветами, а персонал неслышно оставил меня наедине со своими мыслями.
Но ненадолго…
Тёплый утренний ветер трепал мои волосы, оглаживал лицо, спускался по рукам, ласкал кожу ног, ныряя под складки юбки. И когда я уже достигла внутреннего дзена, позволила себе шальную мысль, что этот день будет особенным, за спиной послышались бодрые и до боли знакомые шаги.
И вдруг солнце спряталось за пышные облака, накрывая яркость утра сизым пеплом.
— Милая моя, доброе утро, — тяжелая рука легла на мое плечо, с силой впиваясь пальцами в кожу, чтобы оставить след.