Евсения Медведева – Его Мишень (страница 8)
Я готова была взорваться от негодования! Откуда в нем столько черствости, жестокости, что чувствуется даже через расстояние? В коротком сообщении, что я отправила этому долбаному Ментору уместилось больше информации и душевной боли, чем получали мои друзья и близкие порою за год! А он просто требует ЕЩЁ?
Я со злостью брякнула крышкой и вылетела на балкон, сама не понимая, каким образом взмахнула на перила балкона. Взвизгнула и дыхание затаила от своего импульсивного поступка. Нависала над двором, вдыхала свежий вечерний воздух и ощущала привычное жжение в глазах. Я так хотела вновь ощутить спасительную влагу, что уносила всю боль, что осталась навечно в моем теле. Но было сухо. Не было больше слез. А что было? Это «БЫЛО» прозвучало, как выстрел в голове… Всё в моём существовании приобрело прошедшее время… Лишь я остаюсь в реальности, опасно свисая с балкона. Но стоит лишь немного качнуться, и все свершится. Я тоже стану этим «было». Руки крепче обхватили перила, а в груди задрожал спасительный страх… Я медленно соскользнула с металлического ограждения, сделала пару шагов вглубь квартиры и вернулась в кухню. Наполнила бокал, закурила и почему-то снова открыла лэптоп.
Отправила и заорала во всё горло! В диалоге можно заткнуть собеседника, потребовать замолчать, но здесь… Эти чёртовы буквы всё равно сложатся в предложение на моём экране, как бы я не выла от боли. Он не увидит меня, не услышит и не сможет пожалеть, как делают родные… Ему всё равно! Каждое его слово нож в груди проворачивает, делает паузу и начинает заново! Даже через экран чувствовала холод, исходящий от этого мужчины. Он не знает жалости, сострадания, а чувство такта к чужой утрате и вовсе ему не знакомо! И вообще, зачем я всё это слушаю? Ведь можно просто захлопнуть бук и пойти в спальню. Но нет! Я выбираю сидеть тут, наслаждаясь тем, как меня медленно жарят на раскалённой сковороде правды. Честно… Но как же больно! Он думает, что я не понимаю? Понимаю… Но, если это мой осознанный выбор? Если меня все устраивает?
Он ждал ответа минуту… Две… Десять… Но я не могла! В мыслях было пусто, лишь вялые попытки мозга обезболить тело подкидывали бредовые идеи купить ещё одну орхидею на подоконник в спальню, фикус в прихожую, чтобы оживить светлое пространство, а ещё всплывали чертежи офиса Королёва, над которыми придется завтра сидеть весь день… Миллион мыслей, но ни одного правдивого ответа. Я сама себя обманываю? Заваливаю делами, проблемами и прочей чепухой, чтобы просто не говорить с собой?
Руки внезапно ожили, а пальцы запорхали по клавиатуре, заполняя цоканьем ноготков мёртвую тишину квартиры.
Телефон, сжатый в кулаке, и правда завибрировал, а на дисплее высветилось «Номер неизвестен».
Я перевела взгляд на экран лэптопа, взревела от ужаса, когда увидела отправленное сообщение со своим номером телефона! Какого хрена, Сеня??? Какого… ты дала ему номер…
Глава 9.
– Алло…
– Здравствуй, Мишель, – я даже напряглась, услышав шорох бархатистого голоса, от которого внезапно холодно стало. По позвоночнику заплясали мурашки, ладони вмиг стали влажными, а веки сомкнулись, в бессмысленной попытке успокоить учащенное сердцебиение. Ощущение, что я попала в параллельную вселенную только крепло, но, когда закрывала глаза, все менялось. Слышала лишь его голос, что абсолютно по-хозяйски завладел моим сознанием, телом и мыслями. Меня будто забросило на карусель, заставив вращаться вокруг этого волшебного, гипнотического звука.
– Здравствуй, больной придурок, – прикусила язык и выдавила колкость, что занозой сидела на кончике языка.
– Хм… Не вежливо.
– Ты сам не говоришь мне своего имени, поэтому буду называть, как угодно.
– Мишель, у тебя очень красивый голос.
– Спасибо, конечно. Но я не понимаю, зачем вы мне позвонили? – я осушила бокал залпом, облизала пересохшие губы и откинулась на спинку кресла, пытаясь собрать все мысли в кучу. – Вы считаете возможным учить меня жизни, требовать номер телефона, но при этом упорно не называете своего имени. Разве после этого Вы не больной придурок?
– Мишель, – голос его стал мягче, чуть зазвенел от сдерживаемого смеха, – а я не ошибся. Вы очень забавная. Предлагаю перейти на «ты».
– С чего бы это?
– А кто нам запретит?
– А вам всегда нужны запреты, да?
– А как же, – щелкнул затвор зажигалки, и я услышала глубокий вдох, а в носу защипало от надуманной дымной горечи. Черт! Я будто рядом с ним находилась. – Человеку всегда нужны запреты, Мишель. Не убей, не укради… Это ограждения, за которые запрещено выходить. А в остальном мы совершенно свободные люди.
– Глупости вся эта ваша свобода. Я не знаю ни одного поистине свободного человека! Все в оковах обещаний, предрассудков, ипотеки, родительства, долговых обязательств. Поэтому мне всё равно на то, что ты мне втюхиваешь про свободу. Сказочник ты, а не Ментор.
– Да, ты права, – он снова затянулся, шумно выдохнул и замолчал. – Свобода, Мишель, это способность дать себе возможность заниматься тем, чем хочешь: любить, ненавидеть, рыдать, заниматься сексом, совершать глупости и мечтать. Вот это свобода, Мишель. Когда ты не дрожишь под прессом своего разума, что забит шаблонами, навязанными социумом, а когда летишь навстречу будущему. Не потому, что ты должен жить ещё двенадцать лет, чтобы твоему ребёнку не пришлось гасить за тебя ипотеку, а потому что зверски интересно, что там… впереди.
– И что же там? – почему-то вырвалось у меня, хотя ещё мгновение назад я планировала послать его и трубку бросить.
– А там все, чего ты можешь захотеть. Чего можешь захотеть ты, Мишель?
– Я хочу есть, пить, спать и …реветь…
– Из всего перечисленного я верю только в то, что ты хочешь плакать, – тихо-тихо прошептал Ментор, звякнули кубики льда в его бокале, скрипнула кожаная обивка дивана, он облизал губы, улыбнулся… Черт! Я в своей темной квартире, говорю по телефону с незнакомцем, но словно рядом с ним нахожусь. Ощущаю его, по малейшему звуку понимаю, что он делает… Идиотизм… – Готов поспорить, что не плакала ты уже лет сто, Мишель. А так хочется… Но слез нет и нет… почему, как думаешь?
– Потому что я их выплакала.
– Глупости, – тихо усмехнулся Ментор. – Слезы – восполняемый ресурс. А не плачешь ты, потому что организм бунтует. Ты же, на самом деле, не хочешь больше страдать. Устала. Он устал, Мишель! Помоги своему телу больше не сжиматься от страданий, которых уже давно нет! Это фантомная боль, она в твоем мозгу. Только там…