Евсения Медведева – Его Мишень (страница 10)

– Королёв, я что-то раньше не замечала в тебе истеричности, – не выдержала и выпалила я.

Черт! Поэтому я стараюсь не работать с друзьями, потому что с посторонним заказчиком ты в любом случае будешь покорно выслушивать недовольство, не сгорая от желания уколоть.

– Тогда поздравляю, Мишина! Тебе удалось вывести меня из себя, хотя даже твоей лучшей подруге Веронике этого ещё ни разу не удалось сделать.

– Посоветую ей заменить в офисе все твои черные папки на розовые, – рассмеялась я. – Мирон, я всё решу…

Выскочила из квартиры, хотела было броситься по лестнице, но посмотрела на лодочки на шпильке, что в судорожном безумии надела на ноги и пошла через весь коридор к лифтам. Телефон пищал, я видела, что пишет мой незнакомец, но почему-то намеренно игнорировала его, так и не решив, как поступить.

Меня словно в воронку затягивало… Смесь из азарта, любопытства и желания обрубить всё это к чертям собачьим просто убивала меня. ОН зудящей занозой поселился в моих мыслях, не давал покоя своими двусмысленными фразами. Чёртов умник! И жить он знает, как правильно, и меня, будто рентген, прочитывает, и голос у него такой обволакивающий и возбуждающий…

Что???Ксюша, ты сбрендила? Возбуждающий???

Меня током пробило от этой нечаянной мысли. Нельзя… Нельзя!!!! Запрещаю, Мишина! Это твой чулан, и только тебе решать, как ты жить хочешь. Ни один больной придурок не может навязать тебе свои правила. Никто! Это твоя жизнь.

Припарковалась у офиса, достала телефон и внесла номер незнакомца в чёрный список. Вот оно, единственно правильное решение. Мне и своего геморроя в жизни достаточно. Ещё его больные фантазии слушать? Нет! Увольте! Да и что он сделает? На сайте знакомств мужчины от Калининграда до Сахалина, поэтому глупо бояться, что судьба сыграла в рулетку, подкинув тебе чокнутого из твоего же города.

И даже казалось, что дышать стало легче, зная, что не позвонит больше…

Я выскочила из машины, заметив нервно расхаживающего у входа Мирона, и погрузилась в работу с головой.

Признаться, я думала, что Королёв умом тронулся, но нет… И даже неудобно стало, потому что, собственноручно открыв ведро дорогой итальянской штукатурки, я охнула… Вместо нейтрального карамельного цвета привезли поросячий восторг с перламутром, поэтому до самого вечера я обрывала телефон поставщика, пытаясь выяснить, куда отправили нужный мне оттенок жжёной карамели… Попутно я объезжала все магазины, где мог оказаться необходимый цвет, чтобы оттенить каменную стену с золотыми прожилками. Но все будто сговорились, оставив на полках радужное безумие, за которое Королёв меня на тряпочки порвёт. С лимонно-жёлтым даже, как он выразился, в дрочи**не мужской аппарат не встанет. И успокоилась я лишь к самому закрытию, когда объявились горе-доставщики, перепутавшие заказы.

Мирон, убедившись, что я не сбрендила и что не пытаюсь свести его с ума, примирительно обнял и укатил восвояси, а я выдохнула, радуясь закончившемуся безумию дня, и поехала домой, мечтая лишь вернуть ощущение расслабленности, в котором купалась ещё утром. Вот только чистое небо стало затягиваться тяжёлым полотном грозовых туч. Только бы успеть…

Почему, когда так нужно, оказывается, что под рукой нет зонта? А когда город растекается под палящим июньским солнцем лужей мороженого, ты таскаешь в своём шоппере этот бесполезный кусок из металла? Почему, когда очень нужно, у подъезда не находится ни одного свободного парковочного местечка? Почему, когда нужно обязательно быть на встрече вовремя, телефон вырубается, позабыв разбудить тебя вовремя? Почему? Почему?

Откинулась в водительском кресле, наблюдая, как обрушившийся ливень пытается стереть вечерний город с лица земли. Дворники не справлялись с потоком влаги, разгоняя текучую мутность по лобовому стеклу, из-за которой привычный пейзаж превращался в сломанную алмазную мозаику, потерявшую чёткость контуров. Вымерший двор жилого комплекса стал серым, безжизненным: не было ни собачников, ни мамочек с детьми, даже спортивная площадка была пуста. Лишь мерцающие огни окон высоток выдавали жизнь, что спряталась в бетонных стенах…

– Не могу же я сидеть здесь до утра, – застонала и стала шарить по салону в поисках того, чем было бы можно прикрыться. Но нет… Кроме пустых картонных стаканчиков из-под кофе и чеков, ничего не нашла. Проспав утром, я собиралась на деловую встречу, как электровеник, а поняв, что выскочила из дома в одном коротком кроп-топе, забыв пиджак на дверной ручке, решила не возвращаться. Придётся знатно вымокнуть…

– Чёртов дождь! – сняла дорогущие замшевые лодочки цвета фуксии и, громко взвизгнув, смело распахнула дверь своего авто. Бежала через детскую площадку, ощущая босыми ногами приятную шершавость специального покрытия. Пищала, когда огромные холодные капли падали на обнаженные плечи. Подозреваю, что выглядела настоящей городской сумасшедшей.

Трясущимися от холода руками открыла подъездную дверь и осмотрела свои мокрые грязные ноги и, заткнув рот своей вопящей брезгливости, пошлёпала босиком по ступенькам. Вошла в лифт, стараясь стоять на пятках, чтобы вбежать в квартиру на цыпочках, не разнеся по полу заразу совсем не стерильного лифта. А как только створки раскрылись, я вздрогнула…

На площадке моего этажа было совсем темно. Достала телефон, продолжая шагать на пятках, чтобы подсветить свой путь, но аккумулятор сдох, лишь моргнул входящим сообщением напоследок.

– Зараза! Второй раз за день подводишь! Зато стоишь, как крыло самолёта, – ворчала, идя по холодному кафельному полу вдоль стеночки. Впервые пожалела, что выбрала квартиру в дальнем крыле, до которого нужно было идти дальше всего, но зато без соседей!

Нащупала ручку, повесила на нее сумку и стала ворошить содержимое сумки, пытаясь найти ключи.

– Нашла… – выдохнула от облегчения. Ещё чуть-чуть, и я буду в своей уютной тёплой квартирке, но внезапно стало так холодно, что пальцы свело, по спине медленно поползли мурашки, а сердце ухнуло приступом тревоги. Напряглась, вслушиваясь в неприятную тишину, отчётливо сознавая, что не одна… Боялась пошевелиться, лишь жмурилась, пытаясь привыкнуть к темноте. Слышала своё дыхание, в такт которому подстроилось чужое… резкое, тяжелое и давящее.

Темнота стала тягучей, густой, потрескивающей от медленных глубоких вдохов, от которых зубы дрожали. Сердце глухо ударялось о грудь, закладывая уши вакуумом страха. Рука задрожала, заполняя темноту тихим звоном брелока с колокольчиками, когда услышала гулкий звук шагов. Тяжелые, медленные, они становились всё громче…

– Кто вы? – прошептала я, отчаянно сжимая ручку запертой двери, попутно пытаясь попасть ключом в замочную скважину.

– Называй меня учитель, – мужской шепот взорвал тишину на миллион кусочков, а по моим щекам потекли слёзы. Чувствовала, как прижимаюсь к холодному металлу двери, пытаясь увеличить расстояние.

– Вы, наверное, ошиблись… – судорожно пыталась попасть ключом в замочную скважину, но из-за мелкой дрожи, что пробивала всё мое тело, я лишь скрежетала по металлу, демонстрируя страх незнакомцу.

– Я никогда не ошибаюсь. Ты же хотела научиться жить на полную катушку?

– Я не понимаю… Что вам нужно?

Почувствовала густой аромат дорогого парфюма и вдохнула его глубоко в себя, пытаясь запомнить этот странный, по-восточному пленительный запах. Я словно уже слышала его: сладкая выпечка с жжёной ванилью и черным перцем, от которого щекотало в носу. Определенно слышала. Голос его был незнакомым, но приятным. Такой глубокий, насыщенный, без намёка на эмоциональность. Он, как робот с бархатным тембром… Не успела додумать, потому что щёку обожгло горячее дыхание.

Боролась с желание закричать, убежать, но понимала, что в ловушке… Мозг судорожно подкидывал бредовые идеи спасения, но тело продолжало стоять, дрожа от мужских касаний. Тяжёлые, большие ладони легли на плечи, пальцы чуть вжались в кожу, будто проверяли её на мягкость, а потом заскользили по рукам.

– Не бойся, девочка, – он обхватил моё запястье, сжал, чтобы зафиксировать, и помог попасть ключом в скважину. – Иди домой, а завтра у тебя начнётся новая жизнь, Мишель…

– Это ты! – вскрикнула я, дернувшись, чтобы обернуться, но он не дал. Держал меня за плечи, прижимая к холодному металлу двери.

– Привет, Мишель… – выдохнул моё имя так резко, что я вздрогнула. – Ты занесла мой номер в чёрный список?

– Да.

– Почему?

– Потому что мне всё это не нужно! Я тебе ничего не должна! И оставь меня в покое! Ясно? – внезапно я замерла, осознав, что плачу… Языком слизала каплю, что взорвалась у меня на кончике языка забытым солёным вкусом. И зарыдала в голос, оседая в руках незнакомого мужчины. Тело перестало сопротивляться. Мышцы растеклись сливочным маслом, лишь в груди билось встревоженное сердце. Ощущение облегчения топило меня с головой, вызывая головокружение. Ментору пришлось прижаться ко мне всем телом, пропустить руки передо мной, чтобы не дать упасть. Я машинально вдыхала его опьяняющий сладкий аромат полной грудью, щекой ощущала колкость щетины и лёгкие касания губ.

– Плачь, девочка… Плачь…Я же обещал тебе слёзы? – его правая рука держала меня под грудью, а левая скользила по распущенным волосам, зарываясь пальцами. – Знаешь, почему?