Эвилина Миллер – Урок для директора школы (страница 4)

– Дело ваше, но большая перемена только называется таковой.

– Везде обман! – театрально вздохнула я и покачала головой.

– Да, и кофе не дают, и перемена маленькая, – посмеялся надо мной Роман Маркович.

– Ну вы же сами сказали: «Кофе – за большие заслуги». Значит, у меня ещё есть шанс.

Директор странно на меня посмотрел, и я пожалела, что слишком фамильярно с ним общалась. Меня же вчера предупреждали быть осторожнее.

К счастью, Романа Марковича кто-то окликнул, и он быстро скрылся из вида. Не удивлюсь, если он пошёл на школьную кухню готовить вместо повара, а то вдруг тот не до конца отдаётся процессу.

Я купила салат и прошла с ним за стол, за которым уже сидели мои знакомые Александра, Павел и новый математик Виктор.

– Здесь не занято? – спросила я, присаживаясь.

– Нет, – мотнул головой Павел.

– Справились вчера с кустами? – спросила Александра, листая ленту в телефоне.

– Может, перейдём на «ты»?

– Можно. И лучше «Саша».

– А кусты Роман Маркович сам достриг, вместо меня. Вижу, он человек разносторонний.

Саша закатила глаза:

– Даже чересчур. Лезет во все дела. Вот что ему в кабинете не сидится?

– Может, у него гиперактивность? – хихикнула я.

Павел усмехнулся, а Виктор посмотрел на меня прищурившись и сказал:

– Зачем называть гиперактивностью желание человека работать? Видимо, Роман Маркович горит школой, и ему всё небезразлично.

– Вот именно, – закивала вдруг Саша, как будто секунду назад не говорила противоположное.

Мы с Павлом переглянулись, но ничего не ответили. Я приступила к салату.

– Ой, – надула губы Саша. – Что значит «введите капчу»?

Она озадачено смотрела на экран.

– Саш, ну эти буквы введи, – ткнул пальцем Павел.

– Ничего не получается!

– Так ты кириллицей вводишь, а надо латиницей, – пояснил он.

– Чего?

– На английский шрифт измени, – сказала я.

– Ну так бы сразу и сказали.

– Александра, вы же учитель информатики? – спросил Виктор. – И не знаете элементарного?

– В смысле элементарного? – вспыхнула Саша. – Это вообще-то не относится к программе! Я хорошо знаю свой предмет.

– Успокойся, – потрогал её за плечо Павел. – Никто не обязан знать, что такое капча. Ты – прекрасный учитель.

Она явно ему нравится. Стал бы он врать ей в лицо? Да и невооружённым взглядом было видно, что он смотрит на неё с нежностью. Только Саша никак не реагировала на эти сигналы.

К нам подошёл мужчина лет пятидесяти в синем халате, от которого не очень приятно пахло.

– Забронируйте мне место, я пойду за едой, – сказал он и пошёл на раздачу.

– Кто это? – спросила я.

– Трудовик, – ухмыльнулся Павел. – Имя не спрашивай. Оно какое-то сложное. Постоянно забываю.

– И что же сложного в имени Назар Бальтазарович? – с ноткой презрения спросил Виктор.

– Вот именно, – подтвердила Саша.

– Как ты его вообще запомнил? Ты же второй день в школе, – поразился Павел.

– Третье место в соревнованиях по мнемоспорту.

– Ого, – открыла рот Саша и добавила: – А что это?

– Ну я бы и сам всех запомнил, если б хотел, – вставил Павел.

– А почему только третье? – спросила я ради забавы, а не из любопытства.

Виктор возмутился:

– А что? Третье – это первое с конца.

– Вот именно, – сказала Саша, хмурясь.

Тут подошёл трудовик с подносом. Он явно собирался подкрепиться на славу. А я уже успела доесть салат.

Едва я вышла из столовой, как прозвенел звонок. Пришлось поспешить к кабинету, возле которого толпились одиннадцатиклассники. Тот самый одиннадцатый «А», ученицей которого я притворилась.

– А это правда, что вы соврали директору, что учитесь у нас в классе? – прозвучал вопрос от парня с взъерошенными волосами, как только мы зашли в кабинет.

Раздались смешки. Я невозмутимо ответила на английском:

– В этом кабинете есть главное правило: вы можете говорить только по-английски. На русский переходим в крайнем случае.

– Так не честно, – ответил парень всё так же по-русски.

– Попробуй задать свой вопрос правильно, и тогда я отвечу.

С помощью одноклассников, подсказывающих ему со всех сторон, парень наконец перевёл вопрос грамматически правильно.

– Теперь могу ответить. Я не врала директору. Просто случилось недоразумение. А теперь давайте познакомимся.

Со старшеклассниками работать оказалось интереснее. Правда, разница в уровнях знаний между некоторыми учениками напоминала разницу между двухлетними детьми, которые только начали говорить предложениями, и профессорами лингвистики. То есть одни еле-еле читали и не различали времена, а другие шпарили на продвинутом уровне.

В какой-то момент я услышала разговоры и шум между рядами.

– Stop talking!

– Да Ульяна достала меня фоткать! – недовольно выдал загорелый парень за второй партой.

Я перевела взгляд на девочку с длинными распущенными волосами и немного вздёрнутым носом, которая быстро убрала телефон и сильно покраснела.

– Я не тебя фоткала, – тихо сказала она с обидой в голосе.

– Ага, а кто видео делал с моими фотографиями? Я на тебя в суд могу подать.

– Совсем, что ли? – прошипела Ульяна.

– Да она твоя фанатка, – посмеялся кто-то.

Эти разборки могли бы продолжаться до конца урока, но я отвлекла их от этой щепетильной темы своими рассказами о англоязычных блогерах, которых можно смотреть для тренировки аудирования. Даже пообещала как-то на уроке разобрать пару таких роликов, а пока попросила выполнить упражнение. Они нехотя принялись писать, а я впервые за урок присела и взяла телефон. На экране высветилось сообщение с незнакомого номера: