Эвилина Миллер – Тугие узы (страница 7)
Когда уже все от меня отстанут? Я нервно поёрзал на стуле. Какое ей дело до моего настроения? Зачем она лезет, как будто я ей интересен?
– Надо было с нами в кино идти! Ты бы видел, как мы ржали! Нас чуть из зала не выгнали.
– Действительно, – проговорил я вполголоса. Как будто меня кто-то звал.
– Мы потом ещё в бар завалились. Руслан агитировал. Интересно, в каком он сегодня состоянии придёт? – Марина засмеялась.
– Отстань от меня, ладно. Уже тошнит от твоей тубой болтовни, – выпалил я, разозлившись.
Марина замолчала и уставилась на меня с искренним удивлением.
– Что я тебе сделала, что ты так разговариваешь?
В офис завалился Антон с наушниками на голове, музыка из которых звучала так громко, будто это были колонки. Он помахал всем рукой и, не замечая напряжения в воздухе, проследовал к своему столу.
Марина отвернулась от меня и с хмурым видом уткнулась в смартфон. Я почувствовал облегчение. Никто не тронет меня хотя бы ближайшие пять минут.
На моём столе зазвонил внутренний телефон. Я ответил.
– Альберт, зайди ко мне, пожалуйста, – сказали на другом конце провода. Эта была Елена Вячеславовна, главный бухгалтер.
– Сейчас, иду, – ответил я и встал из-за стола, чувствуя на себе недобрый взгляд Марины.
Кабинет Елены Вячеславовны располагался между этажами. Нужно было подняться по небольшой лестнице и повернуть направо. Её двери всегда были закрыты, а табличка «Главный бухгалтер» блестела золотом. Войдя в кабинет, я поздоровался:
– Доброе утро.
– Доброе утро, Альберт. Срочно нужно внести данные из этих инвойсов. Успеешь к часу дня? – Её голос звучал уверенно, но без нажима, как будто она знала, что просьбу исполнят.
Главный бухгалтер была тучной женщиной лет шестидесяти с южным загаром и идеальной укладкой, которая не менялась годами. Почему-то её я не презирал. Я знал о её махинациях – каждый месяц она клала себе в карман десятки тысяч с выручки, которая поступала наличкой. Я заметил махинации случайно, когда сверял данные по наличным платежам курьеров. Суммы, которые сдавались, не совпадали с теми, которые отражались в отчётах. Разница была небольшой, но систематической. Я углубился в старые отчёты и понял: часть налички просто пропадала. Елена Вячеславовна умело маскировала это под мелкие расходы – упаковка, накладные траты, канцелярия. Всё выглядело идеально для поверхностного взгляда. Курьеры сдавали деньги ей, а не в кассу. Она записывала это в свои бумаги, и никаких следов в системе.
Я мог бы рассказать кому-то, но зачем? Она всегда была ко мне добра, уважала мою работу, в отличие от остальных. Пусть обдирает директора с его женой. Каждый выживает, как может.
– Постараюсь успеть, – ответил я без особого энтузиазма.
– Как дела? На тебя там всю работу не скидывают?
– Да справляюсь, – ответил я и улыбнулся.
Именно она взяла меня на эту должность. На собеседовании она задала всего несколько вопросов и осталась довольна ответами. Сейчас мне было приятно, что она по достоинству оценивает мою работу, видя безалаберность остальных.
Разговор в кабинете резко прекратился, как только я вошёл, значит, говорили обо мне. Марина, конечно, нажаловалась Антону и, думаю, нашла в его лице поддержку. Я прошёл к своему месту, положил стопку инвойсов на стол и уже намеревался приступить к работе.
– Тебе мама звонила, – язвительно процедила Марина. – Раз двадцать.
– Откуда ты знаешь, что мама? – ошарашенно спросил я.
– На экран посмотрела. Надо телефон с собой брать. А то работать мешаешь.
Я схватил телефон. Шесть пропущенных. Руки сразу вспотели. Я взрослый человек, и перезвоню, когда посчитаю нужным. Но тут же телефон завибрировал. Я быстро вышел в коридор.
– Алло, – ответил я с тяжестью на сердце. Обычно мать звонила мне только чтобы испортить настроение, а не узнать, как дела.
– Наконец-то! Сколько можно? Почему трубку не берёшь? – услышал я нервный голос, – Я что, должна весь день висеть на телефоне? Это ты так меня уважаешь?
– Я выходил из кабинета, а телефон оставил. Меня главный бухгалтер вызывала. Дала срочное поручение. Я только собирался перезвонить, как ты уже сама позвонила, – затараторил я.
– Что ты бубнишь оправдания? Только время отнимаешь. Зачем подвал закрыл? Где у тебя лежит ключ?
Меня как будто током ударило, во рту пересохло.
– Ты сейчас где?
– Заехала забрать одну из коробок с вещами, которые мы складывали туда на хранение.
– Мама, там ничего уже нет.
– Как это нет?!
Её голос чуть ли не сорвался на крик, став ещё более грозным.
– Вы об этих вещах не вспоминали лет пять. Там просто…
– Где мои вещи? Куда ты их дел, полоумный? – закричала она.
– Ну вам они были не нужны, в подвале они всё равно пришли в негодность.
– И что? Где они теперь? Не тебе решать, что с ними делать!
– Я их выкинул, прости, пожалуйста.
– Да ты совсем дебил? Ты просто выкинул вещи отца? – орала мама в трубку так, что она раскалилась, как уголь, вытащенный из адского пламени.
– Ну извини. Там были старые книги. Они отсырели.
– Извини? Ты даже не спросил! Зачем ты вообще закрыл подвал? Это что ещё за новая дверь?
Вопросы сыпались, как из пулемёта.
– Я просто…
– Что просто? Что ты там делаешь?
–Я думал сдать помещение в аренду. Под склад, – соврал я, судорожно пытаясь придумать объяснение.
– То есть мои вещи ты хранить бесплатно не захотел и вышвырнул, а чужие за деньги – пожалуйста?! —захлёбывалась негодованием мать.
– Езжай домой, потом поговорим, хорошо?
– Я никуда не поеду! Я так этого не оставлю. Ты мне не сын после такого! – И она бросила трубку.
Сердце стучало с бешеной скоростью, руки вспотели, перед глазами всё кружилось. Я знал, что от матери можно ожидать чего угодно. Она может выломать дверь сама, а может и кого-то вызвать. Вдруг она услышит какие-то звуки? Хорошо, что сегодня я подумал о кляпе.
Нужно срочно ехать домой. А как же инвойсы? Я не выполню просьбу главбуха, а ведь она надеется на меня. Теперь подумает, что я такой же как Антон. И даже попросить некого. Но времени раздумывать не оставалось. Забежав в кабинет за курткой, я помчался из офиса.
Дорога домой занимала почти час: пятнадцать минут пешком до метро, тридцать пять минут на метро, а потом еще пешком минут десять. Это ужасно долго! Я мчался так быстро, что в метро вошёл весь мокрый. Народу было мало, ведь почти все уже добрались до работы. В вагоне я нервно ерзал на сиденье, сжимая руки до синяков.
Частный дом, в котором я жил, находился в черте города. Он выглядел обычным, почти непримечательным: белый кирпич с просторным двором и старым забором, вдоль которого росли кусты, закрывающие обзор для прохожих. Дом соседствовал с коттеджами и с кричащими богатством особняками. Земля здесь стоила дорого, так как с одной стороны располагалось озеро и лесопарк, а с другой – широкие проспекты и метро.
Именно этот дом стал для меня символом свободы. Отец построил его для своей матери и совсем не ожидал, что по наследству дом перейдёт ко мне, не хотел отдавать, угрожал. Я почти сдался и готов был уступить. Лишь чудом, благодаря его отъезду в рейс, я смог утвердить свои права. Когда он вернулся, я уже переехал.
Но родители просто так от меня не отстали, приезжали и хозяйничали, клали свои вещи в подвал. Только в последнее время они перестали приезжать. И вот когда я расслабился, реальность снова ударила по голове.
От метро до дома я добежал за рекордные семь минут. Калитка была открыта. Я замедлил шаг и прошёл во двор. Пока ничего не слышно. Дверь дома оказалась нараспашку. Я толкнул её – ничего. Всё спокойно. Тогда я ринулся к лестнице в подвал и сразу увидел, что дверь цела. Подергал её, чтоб убедиться, и выдохнул. С облегчением поднялся в прихожую и набрал мать.
– Чего? – нетерпеливо бросила она.
– Ты уже уехала?
– А что я забыла в твоем сарае? Или ты хотел взять с меня денег за то, что приехала в твой дом? Бесплатно теперь не принимаешь? Вещи хранить за деньги родителям предложил!
– Я такого не говорил! Зачем ты передёргиваешь?
– То есть ты меня ещё во вранье обвиняешь? Лгуньей называешь?
– Нет, извини.
Она молчала.