Эвилина Миллер – Психотерапевт (страница 3)

В тот день выставлялись работы талантливой художницы, которая позже иммигрировала в Англию. Потом её работы даже висели в Лувре. Но тогда она была еще не так известна.

В какой-то момент мы оба оказались у одной и той же картины и надолго застыли перед ней. На полотне были изображены мужская и женская руки, тянущиеся друг к другу на фоне двух разъединённых фрагментов пазла. Но, вопреки разрыву, руки словно выходили за пределы этих деталей, пытаясь соприкоснуться. Они были настолько реалистичны – с полупрозрачным свечением ногтей и тончайшими переходами оливковых и холодных голубых оттенков, – что я не могла отвести взгляд, разглядывая каждую тоновую градацию. Андрея же заворожила сама идея: желание двух людей быть вместе, несмотря на преграды. Впоследствии фотография этой картины долго стояла у нас на заставке.

Андрей первым заговорил со мной.

– Бесподобная картина. Хотел бы себе такую домой.

Боковым зрением я видела, что он смотрит на меня.

– Узнайте, может она продаётся, – спокойно сказала я, даже не повернувшись в его сторону.

– С удовольствием бы узнал, но боюсь, пока спрашиваю, упущу шанс познакомиться с той, кто оценивает её так же внимательно.

На этот раз я обернулась и пристально посмотрела на него так, словно передо мной был не человек, а портрет.

Как я бы его описала, чтобы изобразить? Светлые волосы с рыжеватым отливом, чуть растрёпанные, будто мазки небрежной кисти, мягко струились вокруг лица. Серо-голубые глаза, подобные акварельным теням, искрились лукавым светом. В его взгляде теплилась доброта, но за ней таился заговорщицкий намёк. Слегка широкий нос и пухлые губы придавали облику мягкость. В те дни я не искала мужского внимания – очередной флирт скорее утомлял, чем манил. Но под этим взглядом я вдруг поймала себя на странном любопытстве, а в груди шевельнулось непривычное, тёплое волнение.

От воспоминаний сердце больно сжалось. Как я скучала по тем временам. Дышать стало труднее. К голове подступила ноющая боль, не нужно было пить кофе. Массируя виски, я прикрыла глаза.

Снова телефон в руке. Экран целый. Шум в ушах. Лицо мастера, который шевелит губами, но я ничего не могу разобрать. Потом – вакуум, абсолютная тишина и снова шум.

– Проверять будете? Девушка! Вы слышите? – донёсся до моего сознания голос.

– Нет, – выдавила я.

Я снова была в мастерской. Дошла сюда, пребывая в своих мыслях, и даже не заметила? Это очень странно. Хотела что-то спросить у ремонтника, но вместо этого вышла на улицу, не в силах скинуть парализующее оцепенение.

Пронзил страх. Что со мной происходит? Такое впечатление, что я ныряю глубоко под воду и всплываю на поверхность за секунду до того, как захлебнусь.

Дома я написала сообщение Андрею в поисках поддержки:

«Андрей, со мной что-то не так. Была в кафе и вдруг очутилась в ремонтной мастерской. Не помню, как дошла туда! Будто провалы в памяти. Мне страшно».

Спустя минут двадцать получила в ответ многоточие отдельным сообщением – его любимая реакция. А потом:

«Может ты просто телепортируешься?»

Я надеялась, что он будет серьёзен хотя бы сейчас, когда мне действительно страшно. Хотелось, чтобы меня пожалели. Я прослезилась, забравшись с ногами на диван. Он всё никак не повзрослеет. Меня давно не веселят его шутки. Андрей прекрасно знает, что ранит меня сарказмом, колкостями, но то ли не может остановиться, то ли не хочет. Удивительно, что я его всё еще люблю спустя пятнадцать лет, несмотря на то что он эти чувства не подпитывает. Когда-то он стал воплощением моих романтических фантазий о прекрасном принце. Но я была молода и неопытна. Уверена, что и я была для Андрея особенной. Только с рождения Арсения, нашего первенца, всё стало меняться.

Вечером, когда я занималась младшими детьми, Арсений зашёл к ним в детскую и, с вызовом посмотрев на меня, спросил:

– Ну что там с телефоном?

– С ним всё в порядке, – ответила я. – Только это тебя волновать не должно. Я не дам тебе телефон, пока не сделаешь задание по математике самостоятельно. Сам, понимаешь? Без всяких нейросетей.

Арсений закатил глаза.

– Да ма-ама-а-а, – протянул он. – Мне нужен телефон.

– Нет, – отрезала я и отвернулась к близнецам. – Потом приноси мне на проверку.

Пробубнив что-то с возмущением и притопнув, он удалился. Я же хотела, наконец, выкроить время для разговора с мужем. Видя, что дети увлечены игрой, я поспешила в гостиную. Он, как обычно, сидел за компьютером.

– Андрей, – позвала я.

Он не отреагировал. Я окликнула громче, тогда он обернулся.

– Что?

Я попыталась говорить как можно спокойнее:

– Мне днём было плохо. Я что-то делаю, а потом не понимаю, как оказалась в другом месте. Сначала не могу вспомнить что делала… И шум в ушах. Это сложно объяснить. Мне было страшно. А ты меня даже не поддержал.

– Прости, что не включил режим «поддерживающий муж». Забыл, где у меня эта кнопка.

Комок подступил к горлу. Я еле сдержалась, чтоб как обычно не заплакать.

– Ты можешь, – начала я медленно, – хоть раз поговорить серьёзно?

– Только один раз? – Андрей наиграно задумался. – Если один, то ладно. Но не больше.

Я сделала вдох и выдох.

– Андрей, тебе что, наплевать на меня? Я пишу о проблеме, а ты в ответ шутки.

Андрей повернулся ко мне на вертящемся стуле.

– Ну я такой человек, ты же знаешь.

– Какой такой?

Он не ответил.

– Даже сказать нечего? Раньше ты так себя не вёл.

– Вспомнила, – усмехнулся он. – Раньше всё было по-другому.

– И что изменилось? – Я настаивала, чувствуя, что он отвечает через силу.

Андрей сокрушённо вздохнул.

– Да, жизнь может быть постоянно в розовом цвете.

– А у меня она постоянно в чёрном. Это, считаешь, нормально? – Помолчав пару секунд, я спросила: – Ты меня любишь?

– Я же с тобой, – пробубнил он после молчания.

– Это не ответ.

– Для меня ответ.

– Пообещай, что будешь более внимательным. – Я давила, так как это был редкий случай, когда он пошёл на диалог. – Скажи, что у нас всё будет хорошо.

– Что ты меня прессуешь? Может, хватит? – Андрей ушёл в защиту.

– Скажи, что сделаешь что-нибудь!!! – выкрикнула я в отчаянии. – Скажи!

Понимала, что таким способом ничего не решить, но хотела услышать от него обещание и хотя бы на мгновение поверить в него.

– Да ладно-ладно, сейчас оглохну от твоих криков.

– Скажи мне что-нибудь хорошее, – попросила я.

– Что-нибудь хорошее, – сказал Андрей.

– Андрей!

– У нас всё будет хорошо, – вздохнул он. – Ты довольна?

– Теперь ты должен сдержать обещание, – сказала я.

Андрей повернулся к монитору, будто пропустив это мимо ушей.

Надоело выпрашивать внимание от собственного мужа. Поджав губы, я резко вышла из гостиной, а он, наверное, этому только обрадовался. Зайдя в комнату Арсения, я заметила, как он резко что-то спрятал под тетрадью.

– Что ты прячешь? – спросила я, подходя ближе.

– Ничего, – обреченно ответил Арсений.