Эви Эрос – Сколько ты стоишь? (страница 18)
— Вовсе нет. Наоборот даже, в школе учился на тройки-четвёрки. А в институте просто был хорошистом, не гнался за красным дипломом. Зато гнался за практикой и работать пошёл рано, чтобы опыта набраться. В жизни это важнее, чем дурацкие цифры в табеле об успеваемости.
Варя кивнула, забыв о том, что Берестов её не видит. А вспомнив, сказала:
— Согласна. Я Кеше так всегда и говорю. Учиться, мол, надо для себя, а не для оценок.
— Он хороший мальчик у тебя. Вы, кстати, очень похожи. Я даже поначалу подумал, что он твой сын.
Варя засмеялась.
— Нет. Просто мы оба в папу пошли, а он светлый и голубоглазый. Да и у меня мама была светленькая, и Ирина, мама Кеши, тоже не армянка.
— Мачеха?
— Ага.
Илья замолчал, а через какое-то время застучал по клавиатуре. Потом начал кому-то звонить и разговаривать с собеседником уже знакомым Варе голосом профессионального юриста. А когда Берестов положил трубку, она тихо спросила:
— Илья… а что ты собирался делать с фотороботом?
За баррикадой раздалось шуршание.
— Я не успел придумать. Встретил тебя. — Илья встал из-за стола, сжимая в руке какой-то листочек, взял трость. — Я на обед. — И похромал, но почему-то не к выходу, а к кабинету генерального.
Варю вдруг что-то кольнуло, но она так и не поняла, что именно. Поэтому просто вздохнула и продолжила работать.
Ближе к концу рабочего дня к их перегородке подошёл Сергей Мишин. Он был настолько задумчив, что Варя не выдержала и поинтересовалась:
— Как там твоя собака?
— О-о-о, — протянул начальник, облокотившись на перегородку. — Она-то как раз цветёт и пахнет, а вот я… Вставать теперь надо раньше минут на сорок, чтобы успевать выгулять и лапы помыть…
— Кому? — Варя ещё не отошла от очередного нового заказа, поэтому не сразу сообразила, и Сергей взглянул на неё с укоризной.
— Да Радке. Хотя и мне тоже…
— О, вы всё-таки взяли имя, которое я придумала!
— Угу. Она на него даже откликается теперь. Так вот… Утром выгулять, днём тоже, и перед сном вывести… Ромашка днём выводит, но утром и на ночь — моя забота. И знаешь, я всё время думаю… Как Макс-то живёт? У него же две собаки! Две! Я с одной-то с ума схожу.
— Он ещё и третью хочет, — заявила Варя с гордостью. — И кота. Тоже третьего.
— Безумец.
— Дон Кихот, — вдруг сказал Илья, и Мишин с Варей посмотрели на него с удивлением. Точнее, это Сергей посмотрел, а Варя только наткнулась взглядом на собственноручно выстроенную баррикаду.
— Почему Дон Кихот? — спросил Мишин.
— Фильм такой был — «Дети Дон Кихота». Не помните? Там Папанов в главной роли. Вот есть у него с Юрьевским что-то общее.
— Да-а-а, — протянул Сергей. — А я как-то раньше и не думал… Но ты прав. Общее есть. А я вот самый обычный человек, точно не Дон Кихот, максимум Санчо Панса. И я страдаю. От того, что надо раньше вставать, перед сном гулять… А скоро Ритка родит, и я, наверное, совсем с ума сойду. Начну на людей бросаться.
— Да ладно тебе, — фыркнула Варя. — Привыкнешь! Ещё потом во вкус войдёшь и будешь, как Макс, собак и кошек домой таскать…
Мишин показательно скривился.
— Если начну — разрешаю тебе меня стукнуть. Хотя нет, лучше ты, Илья, меня стукни. Тростью по голове. Сразу мозги обратно на место встанут…
— Договорились, — невозмутимо согласился Берестов. — Только перед этим оформим одну юридическую бумаженцию, чтобы ты меня потом не мог обвинить в преднамеренном нападении и избиении тростью. А то мало ли.
Минут через пятнадцать Илья засобирался домой, и Варя привычно ждала, пока он свалит, чтобы тоже убежать. А когда Берестов, попрощавшись, ушёл, из своего кабинета вновь вышел Сергей и, подойдя к её рабочему месту, протянул:
— Жестокая ты женщина, Варя.
Если бы она в этот момент стояла, она бы села. Но Варя сидела.
— Это почему?
— Ну как, — Мишин усмехнулся. — Принципиальная и непрощающая. Это насколько Берестов накосячил, что ты даже не хочешь, чтобы он у нас работал?
Варя несколько секунд озадаченно молчала.
Она уже успела забыть об их с Ильёй договорённости. А вот он, видимо, не забыл.
— Я… Сергей, я просто…
— Ты извини меня, Варь, — Мишин слегка покачал головой. — Но мне кажется, это нехорошо. Я за вами наблюдал и ни разу не видел, чтобы Илья тебя хоть как-то оскорбил или чем-то обидел. Я понимаю, может, там когда-то был какой-то адский косяк с его стороны. Но это не причина заставлять человека увольняться. В конце концов, это непрофессионально.
Сергей говорил спокойно, но Варя почти физически чувствовала его осуждение. Конечно, он ведь не знал, что сделал Берестов, а узнал бы… сам бы его выгнал. И пинок под зад бы дал…
— Это его решение, — сказала Варя. — Он сам…
— Макс его сегодня просил поговорить с тобой, — перебил её Мишин. — И после разговора либо написать заявление об уходе, либо не написать. Он, как ты понимаешь, написал.
— Но со мной не разговаривал, — пробормотала Варя. В принципе, она понимала Илью: чего ему было с ней разговаривать? Они ведь ещё тогда договорились.
— Я так и сказал Максу, когда он меня к себе вызвал, злой как чёрт. Ему нравится Берестов. Поэтому я хочу спросить тебя, Варя… Ему так необходимо увольняться? Его присутствия ты не переживёшь?
Звучало это совершенно ужасно. Как будто Варя — не взрослый человек, а капризный ребёнок.
— Я поговорю с Ильёй, — выдавила она из себя с большим трудом. — Но, Сергей, я не обещаю, что будет результат… Берестов довольно упрям.
— Постарайся, Варь. В конце концов, если тебе так необходимо его проучить, подсыпь ему пургену в чай, что ли. Или кнопку на стул подложи. Или суперклеем дно мышки намажь. Но увольняться… Кстати. Может, его пересадить? Я так подумал… К дизайнерам можно. У них сейчас в одном месте нет стола, зато есть кадка с каким-то фикусом.
— Это пальма.
— Неважно. Кадку долой, а Берестова за шкирку — и туда. Что думаешь?
— Я думаю, — Варя вздохнула, — что сначала надо в принципе уговорить его остаться. А потом уже поглядим… с переездами.
— Ладно. Только не откладывай. А то у Макса там уже вовсю бомбит.
— Не буду, обещаю.
Вечером, когда Варя в одиночестве ела на кухне суп, к ней заглянул Дятел. Плюхнулся на соседнюю табуретку и поинтересовался:
— А чего ты такая грустная?
Варя подула на ложку с супом и ответила:
— С чего ты взял, что я грустная? Я задумчивая.
— И о чём ты думаешь?
— Да так. О скучном.
Кеша поёрзал на своей табуретке.
— Ты влюбилась, что ли?
От удивления Варя резко клацнула зубами об ложку.
— Эм… нет. А почему ты так решил?
— Мама говорила, что девочки, когда влюбляются, становятся задумчивыми, а мальчики — дураками. И когда мы вчера гуляли по зоопарку, ты была очень задумчивой, Варь. Тебе нравится этот… дядя Илья? — закончил Дятел весьма ревнивым голосом, и она засмеялась.
— Нет, Кеш. Он просто знакомый, и всё. А думаю я о том, как бывает сложно сделать что-то, что необходимо сделать, но от чего тебе самому будет очень плохо.
Дятел задумался.