Евгения Зимина – Отборнейшее безобразие, или Попаданка для наследника (страница 11)
Принц Себастьян, заметив мою бледность, подошел ко мне.
— Что он сказал вам?
— Он сказал, что я… погасший свет, — неуверенно прошептала я. — Что это значит?
Принц нахмурился.
— Альбарус известен своей любовью к загадкам. Но если он заметил печать… это серьезно. Нам нужно ускориться.
— Ускориться? Куда? — спросила я, чувствуя, как меня затягивает в водоворот событий, которые я уже не контролировала.
— В сокровищницу, — тихо ответил он. — Сегодня ночью. Пока архимаг здесь, его присутствие скроет магические всплески. Мы должны попытаться установить связь с артефактом. До того, как это сделает кто-то другой.
Я была с ним всецело согласна. Мое нахождение здесь уже начинало знатно напрягать меня саму! Я уж молчу о других невестах и прекрасных некоторых ашановских принцессах, которым не терпелось заполучить принца в мужья.
А все, чего хотелось мне, это вернуться домой и забыть все это как страшный сон.
Глава 17
Мы с принцем крались между стеллажами и полками с золотом, стараясь не звякнуть ни одной монетой. Воздух дрожал от магии, исходящей от «Сердца Мира». Мое запястье пылало, как раскаленный уголь.
— Готовы? — прошептал принц, останавливаясь перед колпаком.
— Нет, — честно ответила я. — Но и оставаться здесь, чтобы выйти замуж за маркиза, тоже не готова.
Я прижала ладонь к стеклу. Печать на запястье вспыхнула ослепительным серебристым светом. «Сердце Мира» ответило ей пульсирующим голубым сиянием. Казалось, сама реальность вокруг ждала меня.
— Думайте о месте! — крикнул принц, но его голос донесся до меня, как сквозь толщу воды.
Я изо всех сил сосредоточилась.
Мир взорвался светом. Меня вырвало из реальности и швырнуло в вихрь красок и звуков. Я летела сквозь время и пространство, пока не рухнула на что-то мягкое и говорящее...
Я лежала, отчаянно хватая ртом воздух прямо на принце!
Пахло затхлыми листьями, сырой землей и... абсолютной глушью.
— Леди Амелия?
Я открыла глаза. Смущенно сползла с него и упала на спину. Ничего не получилось? Где моя квартира? Что он здесь делает?
Через минуту надо мной склонился принц Себастьян. Его идеально уложенные волосы были всклокочены, на дорогом камзоле красовались пятна грязи, а на лице застыло выражение полнейшего недоумения.
— Как вы?
— Где мы? — прошептала я в ответ на его вопрос, садясь.
Мы находились на поляне, окруженной гигантскими, поросшими мхом деревьями. А прямо перед нами высились руины. Огромные каменные блоки, покрытые плющом, полуразрушенные арки, уходящие в никуда. Это явно был какой-то древний храм. И он не видел людей уже несколько столетий.
Принц медленно поднялся и, отряхнувшись, сделал несколько шагов к руинам. Он смотрел на них с растущим изумлением, которое вдруг сменилось... смехом. Тихим, но искренним. Он смеялся, глядя на древние камни, пока не вынужден был опереться о покрытый мхом валун.
— Что... что смешного? — растерянно спросила я.
— Это... — он вытер слезу из уголка глаза, — это Храм Первых Хранителей. Тот самый, что пал триста лет назад. Его руины искали десятилетиями. Археологи, маги, искатели приключений... А мы... мы просто упали на него с неба. Судьба, должно быть, обладает чувством юмора.
Я огляделась. Лес был густым, темным и абсолютно незнакомым. Ни замка, ни дорог. Только бесконечные деревья и эти молчаливые руины.
— Ну, — вздохнула я, поднимаясь на ноги и отряхивая свое некогда роскошное платье, теперь безнадежно испорченное. — Раз уж мы здесь... Может, заглянем внутрь? Авось, предки оставили для нас записочку с инструкцией, как отсюда выбраться. Или, на худой конец, карту.
Мы осторожно вошли под сень разрушенных арок. Внутри было еще более заброшенно. Птицы свили гнезда в трещинах между камнями, а по стенам ползли неизвестные мне лианы с ядовито-желтыми цветами. Мы обыскали главный зал, несколько боковых помещений, но нашли лишь горшки с истлевшей утварью, сломанное оружие и кости каких-то мелких животных.
— Ничего, — разочарованно констатировал принц, сдувая пыль с каменного алтаря. — Ни манускриптов, ни артефактов. Только пыль и воспоминания.
— Значит, искать путь придется самим, — заключила я, подходя к огромному дверному проему, который вел в глубь леса. — Главное, идти в одну сторону. Рано или поздно куда-нибудь да выйдем.
Принц посмотрел на меня, потом на свои испачканные сапоги, и снова на меня. На его лице играла странная улыбка.
— Предлагаю начать с поисков ручья, — сказал он. — Вода обычно ведет к людям. И, леди Амелия... — он сделал паузу, — кажется, это самое необычное свидание, на котором я когда-либо бывал.
— О, ваше высочество, — парировала я, с трудом продираясь через папоротник, выше моего роста. — А вы бывали на свиданиях, где вашу спутницу чуть не прибило черепицей, чуть не отравили за завтраком и в итоге швырнуло в допотопные джунгли? Нет? Тогда не обольщайтесь раньше времени. Уверена, этот вечер еще преподнесет нам сюрпризы.
Мы углубились в лес, оставив за спиной молчаливые руины. Путь домой снова оказался отложен. Но зато теперь у меня был принц, потерявший всю свою королевскую чопорность, древний лес и острое чувство, что скоро я начну писать свои мемуары под названием «Как я перестала беспокоиться и полюбила магический хаос».
Глава 18
Лес не собирался расступаться перед нашим благородным происхождением. Колючки цеплялись за шелк платья, мох отчаянно лип к моим когда-то безупречным туфлям, а принц Себастьян, пытаясь проложить дорогу, умудрился порвать свой камзол о сук.
К вечеру мы вышли к ручью. Вид у нас был, мягко говоря, потрепанный.
— Знаете, — сказала я, глядя на свое отражение в воде, — я начинаю понимать, почему придворные дамы предпочитают сады дикой природе. В садах, как правило, нет грязи, которая норовит съесть тебя вместе с обувью.
— Это не грязь, — с невозмутимым видом поправил меня принц, соскребая с сапога нечто зеленое и липкое. — Это... природный увлажняющий компресс. Очень полезно для кожи. По крайней мере, я в этом почти уверен.
Мы решили разбить лагерь. Подол платья мне пришлось оторвать, он все равно превратился в ошметки. Выше я подвязала так, чтобы было свободнее ногам. Принц то и дело бросал взгляды на мои оголенные до колен ноги.
Для лагеря расчистили небольшой пятачок от шишек и попытались разжечь костер. Принц, к моему удивлению, с задачей справился. Правда, процесс напоминал не столько выживание, сколько алхимический эксперимент: он полчаса тер сухие палочки, бормоча что-то о «правильном угле трения», пока я не выдержала и не высыпала на его костер содержимое своего потайного кармана — щепотку пороха от одной из уцелевших петард (долгая история, связанная с попыткой попакостить Захире).
Костер вспыхнул с громким хлопком, опалив принцу челку.
— Элегантно, — сухо заметил он, отряхивая пепел с плеча. — Вы всегда так разжигаете огонь?
— Только по особым случаям, — скромно ответила я. — Например, когда принц вот-вот умрет от голода, разглядывая сухие ветки. Простите, не думала, что так резко получится.
Он лишь улыбнулся.
С едой было сложнее. Наши желудки, привыкшие к паштетам и трюфелям, бунтовали против одной мысли о подножном корме. Элеонор могла бы помочь, но ее не было. Пришлось импровизировать.
Раз рядом был ручей, мы решили поймать рыбу. Принц, вооружившись заостренной палкой, почти час стоял по колено в воде с видом Посейдона, карающего морских тварей. Результат, конечно, нулевой. Я поняла, что он рыбалке он даже не слышал. Я же, вспомнив старый русский метод, просто попросила его снять рубашку и ловить ею как сетью рыбу, которую я буду гнать в его сторону. Зашла выше по течению и начала шлепать по воде и кричать. Перепуганная рыба плыла в его сторону.
— Это... необычно, — заметил принц, наблюдая, как я торжествующе чищу три огромных рыбины заостренной щепкой.
— Зато эффективно, ваше высочество! — радостно ответила я. — В выживании, как и в политике, главное результат, а не благородные методы.
Потом мы прикрепили рыбу над костром на палочках и отправились искать ягоды. Я каждую ягодку тыкала в руку принца со словами: «Попробуйте, ваше высочество, если через минуту у вас не покроется тело сыпью и не начнет рвать, значит, можно и мне». Он терпел это с поистине королевским стоицизмом. И с терпением рассказывал мне как они называются и какие съедобные.
Набрав ягод про запас, вернулись к костру. Рыбка почти приготовилась, пахло изумительно. Но посмотрев на себя, оба подумали об одном и том же.
Купание в ручье стало отдельным испытанием. Мы мылись по очереди, стоя спиной к спине и соблюдая придворный этикет кустарных условий, это я придумала. Я слышала, как он бормочет что-то о «недостатке мыла из козьего молока и лепестков роз», а он, наверное, слышал, как я ругаюсь, пытаясь отмыть из волос следы костра и паутину.
К третьему дню мы были грязны, голодны (несмотря на рыбу и ягоды), но странно... довольны. Исчезла натянутость, исчезли маски. Он перестал быть скучающим принцем, а я притворной дурочкой. Мы были просто двумя людьми, потерявшимися в лесу, при этом не теряя бодрости духа шли уверенно вперед.
Вечером третьего дня мы сидели у костра, жаря на палочках очередную рыбу. Было тихо, слышалось только потрескивание огня и стрекот насекомых.