Евгения Юрова – Ночные (страница 11)
Серую шваркнуло о камень так, что стоило бы ожидать хруста костей и луж крови. На площади тем не менее осталась только блеклая каменная крошка. Наша хладнокровная героиня, к счастью и удивлению очевидцев, казалась жутко усталой, но невредимой.
– Ловите репатрианта.
Догадливые товарищи подошли ближе к аномалии и действительно успели вовремя схватить Михаила, не дав ему поцеловаться с мостовой. Осознав, где он теперь, бедный парень принялся обниматься со всеми подряд и в конце концов, увидев ткнувшуюся в статую в нише Серую, снова упал на землю, обняв ногу спасительницы.
– Совсем сдурел?
– Всё. Наказывайте меня, как хотите. Задавайте мне, что угодно. Но я не встану! – объяснился Миша, вызвав приступ хохота у собравшихся.
– Вставай, придурок. Ты решил, что это я из дружеских чувств?– проскрипела девушка. – Зря. Мне на тебя наплевать. Я вообще ничего не чувствую, если на то пошло. Зато помню, как можно исковеркать себе жизнь, и злюсь, когда вижу подобное. И вы все – сгиньте, оставьте меня здесь. Быстро.
***
Серая вернулась на занятия только спустя неделю – без синяков или шрамов. Справившись с трусостью, я пару раз выходила на площадь с целью изучения остатков белой крошки и поисков гипотетических следов ранения. Ничего. Я пробовала даже постоять рядом с прекрасной «книжной» статуей из черного оникса, но по неясной причине это вызывало сильную тревогу и дискомфорт. Единственная деталь, на которую можно было обратить внимание, заключалась в появлении на фасаде новой статуи, какого-то фантастического гибридного создания из светлого камня. Но и здесь, поразмыслив, я поняла, что просто никогда особенно не рассматривала скульптурные группы.
6.Сон об авторском произволе и хладнокровных манипуляциях
Предвестники будущей катастрофы наметились на последней паре у Мумут.
Обсуждали образ сновидений в литературе Средневековья и Возрождения; слушатели напрягли мозги до максимума, а потому не заметили, как малолетняя студентка, знаменитая нестабильной психикой, подозрительно всхлипывала на протяжении всех двух часов. К концу же лекции она не выдержала и разрыдалась в голос.
– Туве, тебя так растрогал сон Данте? Может, в нужном настрое расскажешь нам про La Vita nuova? Нет? Тогда по какому праву ты тут воешь?
Вместо ответа несчастная девочка выложила на стол книгу, на которой нечитаемое издалека название затмевалось кричащим принтом «Новый бестселлер от Николая Весёлова! Тираж 200 млн!»
– А, этот латунский, знаю его. Бумагомаратель. Мракобес. Запретить бы. Итак, к следующему уроку…
Если бы маска это позволяла, случайный свидетель наверняка увидел бы, как мастер онейрологии раскрыла рот от возмущения: впервые за многие годы студенты не внимали ей с трепетным вниманием. Вместо того они, игнорируя все приличия, стопились вокруг Туве, расспрашивая о сюжете новинки.
– Надо же, как много у нас чтецов без литературного вкуса. Вам же хуже: доклад я всё равно потребую, догадывайтесь теперь, какой! – отчитала их Мумут, прежде чем в оскорблённых чувствах хлопнуть дверью кабинета.
Из аудитории расспрашивающие выходили в необыкновенно подавленном настроении, вполголоса переговариваясь. Бедный библиотекарь стал первой жертвой: свободное время учащиеся посвятили добыванию такого же бестселлера. Ради книги они готовы были простоять многочасовую очередь.
На следующий день половина из поклонников романа пропустила занятия без каких-либо объяснений. Через день лекции посещали считаные особо совестливые индивиды, но потом исчезли и они.
Как выяснилось на преподавательском совещании, вышеозначенный новоиспечённый англичанин – конечно, иммигрант – Николай Весёлов являлся автором крайне популярной и необъятной по количеству томов серии тёмного фэнтези, последовательно завоевавшей умы его соотечественников, англоязычной публики, Европы и, наконец, практически всех любителей жанра – а заодно с миллион бывших нелюбителей. Сам сюжет, равно как многие персонажи и клишированные поучения, не представляли особой ценности Главную скрипку играл центральный персонаж, накрепко засевший в сердцах обычных читателей, а истинным сновидцам ещё и кого-то смутно напоминавший. Кого, никто так и не додумался.
До поры до времени сие пагубное увлечение жизни университета не вредило, но вот, силясь выдать всё новые части, автор сбрендил и убил собственного центрального героя – читай, срезал сук, на котором сидел и он, и вся его репутация. Судя пр всему, именно событие, пусть и вымышленное, привело к упадку духа универсантов.
Так и не разобравшиеся в причине такого воздействия и не имеющие лишнего времени на чтение попсы деканы делегировали Серой расследование этого поветрия.
Немного поворчав для проформы, она разумно решила начать с комнаты той новенькой, вечно впутывающейся во все неприятности. В комнате никого не оказалось. Михаил тоже отсутствовал. Как и Дайюй, как и вся их весёлая компания. Подозревая очередные гибельные инициативы по призыву кого-то не того, Серая чисто на всякий случай приоткрыла маленькую дверку кладовки, что притаилась в пролёте между третьим и четвёртым этажом.
Обнаружилась там отнюдь не семья крыс. С десяток студенток в полностью чёрных нарядах скучковались на полу в причитающий и всхлипывающий кружок. За последние дни девчонки сильно похудели, под глазами их красовались чёрно-багровые синяки – он недосыпа и постоянных рыданий.
– Это что за запоздалый Día de Muertos?
– Тут мест нет, иди на четвёртый этаж, – выдала Дайюй, еле подняв голову.
– Что делается-то?
– У нас траур, не заметно?
– По персонажу?!
– Ты что, вообще железная? Это не просто персонаж, – подвывая и давясь вновь нахлынувшими слезами, объяснила девушка. – Это смысл жизни – нашей и автора. А он его… а он… вот на триста пятой странице…
– Дай сюда.
Серая выхватила книгу из трясущихся рук однокашницы и пролистала лакированные страницы до конца.
– Так он вроде не совсем умер, просто радикально изменился. Что глупо, согласна – дурацкий сюжетный ход, роман коту под хвост. Хотя вот тут… хм… Да, тут и не поймёшь. В любом случае, ерунда какая-то.
– Вот! Это ещё хуже. Так мы просто тоже умерли бы с горя. Всё ужасно, но однозначно. А тут… а тут…
– Не нравится – просто не обращайте внимания на эту последнюю часть.
– Две последние!
– Ну две. Кто знает, что этому автору в голову взбрело. Вдохновение кончилось или ерунды какой-нибудь поэтической начитался с плохим концом.
Несмотря на уговоры и вразумления, вскоре всё заведение погрузилось в беспросветную печаль, действительно достойную античной трагедии или средневековой поэмы. Хуже того, литературно-эмоциональный мор затронул и молодых людей, и мужчин, что выходило уже за любые рамки. Университетская братия с каждым днём всё глубже увязала в безнадёге и самой настоящей депрессии, продолжая при этом молиться на своего таинственного персонажа, с которым Серая благоразумно предпочла не знакомиться. Занятия прекратились, какая-либо жизнь в коридорах тоже: все сидели траурными группками и загибались от тоски, периодически порываясь что-то с собой сделать.
Мумут, второй и последний человек, сохранивший здравый смысл, отреагировала на доклад презрительным смешком. Вероятно, порадовалась, что широкая публика наконец разделит чувства, подобные мучащим её постоянно.
– Это твои студенты, тебе вообще пофиг, что ли? – кричала на неё Серая. – Они там башкой бьются о стены, я уже устала ссадины замазывать! И ножи отбирать! Их миллионы, а я одна! И они не каменные, в отличие от некоторых! Слышишь? Это ты на меня их повесила! ¡Puta madre! Ты где там?!
Тщетно. Можно было сколько угодно колотить в двери кабинета: мегера в парике удалилась на террасу кормить вороньё с компанией и злорадствовать.
Помыкавшись ещё двое суток среди скорбящих и страждущих, Серая осознала, что от этого последнего дня Помпеи существовало единственное средство. И прибегать к нему придётся ей.
Опять.
– Не подскажете, который час в Лондоне? – поинтересовалась девушка у библиотекаря, что, к счастью, был занят собственным литературным творчеством и общему порыву не поддался. – Спят уже?
– Отстают на два часа. Я бы выждал ещё час, на всякий случай. У Вас встреча? Адрес нужен?
– Пригодился бы. Это некий автор по имени Николай Весёлов. Искать вручную будет сложновато.
Чуток порывшись в архивах, библиотекарь вернулся с досье.
– На всякий случай запишу Вам, вот. По моим данным, он обычно ложится около полуночи по своему времени и спит крепко.
– Отлично. Приятно было пообщаться с соотечественником. Gracias. Хотя минуту. Нельзя ли мне это… нельзя ли посмотреть раздел с юридической литературой? Одной.
– Боюсь, вы не сможете ничего там найти. Только я могу ориентироваться в Библиотеке.
– Знаю-знаю, да, но это несколько личный вопрос. Ничего рискованного, я просто стесняюсь.
– Вы хотели посмотреть трактаты о взаимодействии с Древними?
Реплика библиотекаря застала врасплох давно, казалось бы, разучившуюся удивляться Серую.
– Мадам онейролог не раз искала информацию по Вашему прецеденту,
– предвосхитил вопросы мужчина. – На самом деле она заходит за этим раз в пару лет, а то и чаще. Увы, пока ни одного нового труда не появилось. Её собственные исследования тоже не увенчались успехом.