Евгения Ветрова – Зона турбулентности (страница 33)

– Илона… она рассказывала тебе про меня? – охрипшим враз голосом спросила она.

– Представь. Илона совсем не в моем вкусе, да и старовата, но и у нее сработал тот же материнский инстинкт: спасти погибающего. Она наверняка не хотела нарушать эту свою врачебную этику, но, если задавать правильные вопросы, можно узнать многое. Отец помог вернуться в авиацию. И вот наконец мы встретились. Мне пришлось долго приглядываться, изучить тебя, понять твои страхи. Главный я знал, но этого было мало.

– Ты болен, ты реально болен. Зачем ты убил Илону Юрьевну?

Антон сморщился, словно раскусил что-то кислое.

– Меньше надо по карманам лазить. Илон-ка нашла у меня рисунки. Те, с самолетом. Ты же ей рассказала, да? Она кричала, ты бы видела как. Что я свихнулся, что мне надо лечиться. А на меня кричать нельзя. Ясно? Я не сдержался, ударил, она отрубилась. Потом посмотрел расписание ее сеансов, увидел, что тебе сегодня назначено. Представил, как будет прикольно, если менты застанут тебя прямо у трупа. Это было спонтанное решение сымитировать суицид, я перерезал ей вены, подержал немного, чтобы не дергалась. Написал на рисунке с самолетом послание. Тебе. Надеюсь, ты оценила? О, я бы дорого дал, чтобы увидеть твое лицо в этот момент. – Антон засмеялся и вытер слезу в уголке глаза.

Обыденность его речи вводила в ступор. Вот стоит перед ней человек, коллега, с которым налетаны часы и километры, который помогал ей в разных непростых ситуациях, с которым она иногда делилась переживаниями и который поддерживал и сочувствовал, а на деле планировал и прикидывал, как превратить ее жизнь в ад. И превратил в конечном итоге.

– Да, Антон, я оценила, – не сразу ответила она. – Тебе удалось меня поразить. – Она даже нашла силы улыбнуться. – Осталось прояснить лишь одно: мадам Николь заодно с тобой? Как тебе удалось ее уговорить?

– Она сама на меня вышла. Знаешь, есть такие чатики, где люди ищут всякое-разное. Нестандартное. Она написала мне… а впрочем, не важно. Это не имеет значения. У нее была своя цель, я лишь немного ее скорректировал.

– А Клещевников – тоже твоя работа? – осенило ее.

Антон посмотрел непонимающе, и Жанна вспомнила, что никто не знает истинной причины его смерти. Тут она промахнулась.

– И что теперь?

– Ничего, – пожал плечами Антон. – Ты все равно никому не расскажешь. Потому что иначе история с кражей колье станет известна всем. Тебя посадят. Прощай небо, прощай красавчик-пилот, – он ехидно рассмеялся. – Жаль, я бы довел эту историю до конца, не учел, что ты хитра и пронырлива, как лиса. Что ж, это еще не конец. Зато теперь ты будешь жить и бояться, зная, что я где-то рядом, что я слежу за тобой, – он показал пальцами сначала на свои глаза, потом на ее.

– Ты не прав, – она поднялась. – Посадят не меня. Ты же убил Илону. Ваши отношения легко будет доказать. Переписка в соцсетях, звонки, соседи, которые что-то да видели, знали. Напрасно ты думаешь, что полиция рада будет списать все на суицид.

Антон тоже поднялся, повел глазами по сторонам, взял в руки один из пледов, повертел, развернул, хмыкнул.

– Тебе не говорили, что иногда лучше промолчать?

Жанна попятилась, выскользнула из-за стола, но Антон перегородил ей путь. Она сдернула сумку с плеча и с размаху шлепнула его по голове. Его руки взметнулись, прикрываясь, Жанна метнулась к выходу, но не успела. Плед окутал ей голову, ворсистая ткань облепила лицо, забила нос. Жанна закашлялась, втянула воздух, но плед еще плотнее прижался к коже, а потом затянулся на шее. Она повалилась на землю, Антон навалился сверху, прижал к земле, шипел сквозь стиснутые зубы:

– Сама виновата, сама.

Красные круги заплясали перед глазами, мелькнуло лицо Камаева. Она ведь так и не сказала ему, что… что он ей нужен. Хотя, может, она ему безразлична, потому он и не ответил на ее сообщения.

Она елозила руками вокруг, сучила ногами, извивалась, но сил уже не осталось. Не осталось и воздуха. Пальцы нащупали на земле что-то твердое и плоское, похожее на пластиковую карту. Жанна взмахнула наугад, последним всплеском угасающего сознания. «Чирк!» Сверху раздался злобный вскрик, хватка на горле ослабла, дала еще немного воздуха, совсем чуть, и Жанна поджала колено к груди, уперлась стопой в то, что нависало над ней, толкнула от себя прочь. На мгновение стало легко, Жанна повертела головой, освобождая стянутую шею, перевернулась на бок, потом на живот и поползла, ничего не видя и не понимая, куда движется. Правую ногу дернуло назад, потом ее всю поволокло по земле, плед сполз с лица, но видно все равно ничего не было: волосы свисали со лба, волочились по земле, собирая по пути хвоинки и прочий мусор.

– Не хочешь так, будет по-другому, – шипел Антон, волоча ее за собой.

Ей удалось перевернуться на спину, и теперь она отчаянно брыкалась, пытаясь ударить его свободной ногой, руками цепляясь за все, что попадалось на пути. Антон дернул ее сильно, так что она проскользила полметра, почувствовала под собой деревянную поверхность настила, а потом больно приложилась лопатками, когда Антон дернул ее вторично. Далее она ехала по песку и цепляться уже было не за что. Псих упрямо тащил ее к воде. Это же проще, чем стягивать горло жертвы и смотреть на ее выпученные глаза, гораздо легче сунуть голову в воду и наблюдать, как выходит пузырями последний воздух из легких. Жанна открыла рот в немом крике, но из горла не вырвалось ни звука, только хрипение. Антон отпустил ее ногу и нагнулся, с намерением схватить за ворот и кинуть в воду. Левую скулу перечеркивала красная царапина. «Это же я его, – пришла в голову вялая мысль, – я его чем-то царапнула.

Значит, он не всесилен, значит, уязвим». Мысли текли медленно, киселем, тогда как вокруг все мелькало. Колыхнулись метелки камышей, блеснула вода, полетели в лицо мокрые песчинки. Ее вздернули в воздух, как котенка за шкирку. Подняли и тут же бросили. Что-то тяжелое пронеслось над ее головой, она ткнулась носом в мокрое и колючее.

Глава 23

Песок набился всюду: в глаза, нос, рот. Рядом с Жанной возился клубок из тел. Не сразу она поняла, что Антона подмял под себя крепыш с коротким ежиком волос. Антон сыпал ругательствами, впрочем, крепыш тоже не молчал. Наконец ему удалось скрутить Антона, и теперь он лежал на земле, с заведенными назад руками, лицом в землю. Вот он повернул голову, глаза их встретились.

– Это еще не конец, – сказал он беззвучно, но она поняла.

Крепыш склонился над ней и осмотрел, будто увидел на берегу выброшенного волной тюленя или еще какое животное.

– Вставайте, – скомандовал он, и это подействовало.

Медленно она встала на четвереньки, и лишь потом он поддержал ее под руку и помог не упасть. Ноги подгибались, но она все же выпрямилась. По деревянному настилу послышались торопливые шаги. Малинин подошел, оглядел эту картину.

– Почему Антон Фролов напал на вас? Это какие-то личные разборки?

Она положила руку на горло и помотала головой – не личные. Он отвел ее в шалаш и усадил на лавку.

– Рассказывайте, – снова приказал Малинин, таким тоном, что стало понятно – жалеть ее и давать время прийти в себя не будет.

Голос ее срывался на фальцет, но все же она кое как объяснила, почему один из коллег решил утопить ее в озере, предварительно чуть не задушив. Про колье тоже пришлось рассказать. Малинин несколько раз демонстративно закатывал глаза.

– Мне тоже иногда хочется вас придушить, – вздохнул он. – Значит, колье ваша работа?

– У меня не было выбора. Как вы меня нашли, ведь телефон остался в ресторане?

– Хорош бы я был, если б не предвидел такого варианта. Женщины вечно теряют свои телефоны. Уж мне-то хорошо известно. Мы подложили маячок еще и в вашу сумочку. Когда увидел, что сигнал разделился, то понял, что вы снова что-то затеяли, и отправил Витю приглядеть за вами.

Жанна усмехнулась и потерла горло. Оно чесалось и, наверное, выглядело не очень.

– Колье, как я понимаю, у него? – Малинин кивнул на Антона, над которым горой возвышался Витя.

– Наверное.

– Ладно, поищем. А вот и наш капитан.

Уборин пришел, всем видом выражая неудовольствие.

– Мне скоро прописку придется оформлять в этом шалаше, – буркнул он. – Весь день возле него тусуюсь. Жанна Викторовна, только не говорите, что вас опять пытались убить.

Она закивала и отняла руки от горла. Вид у горла, как она и предполагала, был не очень, потому что Уборин выкатил глаза.

Пришлось снова рассказывать ту же историю, правда, с голосом стало получше.

– Правильно ли я понял, что колье у старушки стырили вы? – Уборин переглянулся с Малининым. – У вас какое-то нездоровое хобби влипать в истории. Вы понимаете, чем это вам грозит?

– Капитан, – вмешался Малинин, – найдем мы тебе это колье. Что ты девушку прессуешь. Ей и так досталось.

– А если не найдете?

– Мадам Николь и Фролов заодно, – вмешалась Жанна. – Он звонил ей. Я узнала номер.

Мужчины переглянулись.

– Так, так, – Уборин почесал подбородок, – а подробнее?

Выслушав и эту часть истории, они как-то дружно вздохнули.

– Жанна Викторовна, вы с упорством маньяка лезете куда не просят. Что в Самаре, что здесь. Вообще, вы чудом спаслись. Мы же не знали, с какой целью вы решили устроить свидание с одним из коллег. Все имеют право на личную жизнь. Могли и не успеть. Вите спасибо скажите, он у нас внимательный, видел, что Фролов с Божко амуры крутит, а тут с вами решил уединиться. Ну и когда вы тут возню на песке устроили, понял, что это отнюдь не любовные игрища.