Евгения Ветрова – Зона турбулентности (страница 32)
– Антон? Он же невыездной.
– С чего бы?
– Ну, он сам говорил…
Ей тут же вспомнился рейс в Самару и как Антон рассказывал, что из-за каких-то нарушений ему закрыли въезд в зону Шенгена, потому, мол, приходится работать только на внутренних рейсах. Наталья выслушала и пожала плечами.
– Впервые слышу. Никогда не рассказывал про этот факт своей биографии. Хотя, знаешь, он болтлив, иногда без меры. Хвастун, каких мало. Потому и любит, наверное, баб постарше. Молодым столько лапши не навешаешь. Зато с ним не соскучишься. Мишаня ж как упрется в футбол, слова не вытянешь. А с Антоном сплошные хохмы, соседи на Козлова, наверное, нас проклинают. Мы как начнем хохотать…
– Не поняла. На Козлова? – Жанна спрятала руки под стол, так сильно они задрожали.
– Да квартира у него на улице Козлова. Ты чего? Бледная такая…
– Да просто устала. День сама видишь какой. А где Антон, кстати?
– Вышел. Скоро вернется.
– Ясно. – Жанна украдкой посмотрела на мадам Николь, которая наконец-то отпустила официантку. – Прости, мне надо отойти.
Мадам Николь увидела ее и расплылась в улыбке.
– Посидите со мной, дорогая. Мне так не хватает общения.
– Понимаю. – Жанна присела за столик. – Вы отважная женщина. Путешествовать одной в чужой стране…
– Разве для этого нужна храбрость? Бросьте. Нужна решимость и вера в себя.
– Но ведь надо как-то организовывать, где жить, бронировать отель и все такое. Я вот предпочитаю все планировать заранее. Вы этот отель на каком сайте смотрели?
– На сайте? – мадам Николь удивленно округлила перламутровые губы. – Нет, я просто проезжала мимо, увидела рекламу и свернула. Даже не ожидала, что тут такой прелестный загородный отель.
– Чудеса, что вам повезло со свободным номером. Мне вот администратор сказал, что все номера бронируются за месяцы, у них популярное место, и тут в сезон просто так номер не снимешь.
– Оу! – мадам Николь снова вытянула губки. – Знаете, я вообще-то очень везучая. Знаете, сколько раз я выигрывала в лотерею?
Мимо прошел Лаврушин и сбежал по ступенькам, торопясь куда-то.
– Господин пилот! – замахала ему вслед мадам Николь и сорвалась следом.
Лаврушин остановился. Мадам Николь ухватила его цепкой лапкой за рукав и защебетала что-то. То, как резво она сбежала от безобидных вопросов про бронирование номера, заставляло задуматься. Экран телефона мадам, оставленный на столе, засветился. Над дрожащим значком телефонной трубки тянулись цифры номера. И цифры эти были Жанне хорошо знакомы. Чувство беспомощности и глухоты накатило горной лавиной, наверное, так чувствуют себя люди, погребенные снежным завалом. Телефон умолк, и она с трудом разжала стиснутые пальцы. Мадам Николь уже держала Лаврушина под ручку и, кажется, старалась увлечь за собой, сюда, за стол. Жанна взяла телефон, нашла список последних звонков и с трудом удержалась, чтобы не скрипнуть зубами. Пальцы ее отстучали сообщение. Еще одно движение, и оно улетело адресату. Нет, так не годится, он же может перезвонить, и мадам скажет, что никаких сообщений не отправляла. Жанна вытащила свой телефон. Модели были похожи. Она положила его на стол, рядом с тарелкой. Пусть старушка решит, что она просто перепутала и схватила не свой гаджет. Ведь так бывает.
На улицу она вышла со стороны главного входа, чтобы не проходить мимо Лаврушина с мадам Николь. Марка и его отца в ресторане уже не было, видимо, решили не рисковать и ушли в номер.
Бежала она прямиком через лес и уже по дороге поняла, что все надо было делать не так, но отсчет времени пошел. Отступить – снова оказаться в ситуации, где она ничего не сможет контролировать. Лучше умереть, чем каждый раз снова и снова тонуть в кошмарных воспоминаниях.
Она ждала, сжимая в руках телефон мадам Николь, таинственный абонент не перезвонил. Видимо, сообщения оказалось достаточно. Шаги послышались совсем не оттуда, откуда она ждала. Он пришел не от лодочной станции и не со стороны леса, а со стороны озера, как если бы гулял по его берегу. Через щели в шалаше мелькнул силуэт, двинулся вокруг и наконец заслонил вход.
– Привет, – сказал он. – Что ты тут делаешь?
Жанна вздрогнула, хотя ожидала увидеть именно его, но до последнего надеялась, что ошиблась.
– А ты? – она потрясла в воздухе телефоном мадам Николь. Отправляя с него сообщение о срочной встрече в шалаше на берегу, она все же надеялась, что ошиблась насчет Антона. Что бы она делала, если бы вместо Антона пришел кто-то другой, она представляла смутно. Конечно, это было рискованно, но желание узнать, увидеть его лицо, настоящее лицо, пересилило все соображения безопасности. – Я не понимаю, – она бросила телефон на стол. – Зачем? Что я тебе такого сделала? Мы с тобой даже не были раньше знакомы.
– Были, – Антон сел на лавку напротив. – Не лично. Таня тебе про меня не рассказывала, конечно. Знаю, что нет. Она бы не стала.
Жанна опустила голову. Когда судьба свела ее с Таней, та снимала квартиру недалеко от метро «Звездная» и вскоре предложила переехать к ней, сказав, что рассталась с парнем, что между ними все кончено, а платить на двоих все же дешевле. Неужели этим парнем был он?
– Да, – ответил он на незаданный вопрос. – Мы жили на Козлова по соседству. Она старше, я еще школьник. Влюбился, конечно, как последний дурак. А кто бы не влюбился? Правда, она меня всерьез не воспринимала, но именно мой отец подсказал ей, как поступить в стюардессы. Она всегда мечтала путешествовать, не умела и не хотела сидеть дома. Я стал реже ее видеть, злился на отца, считал, что он отобрал у меня Таню. После школы настоял, чтоб помог поступить в школу бортпроводников. Отец побурчал, но смирился. Я добивался несколько лет, чтобы она просто заметила меня. Она заметила. Потом мы стали все чаще летать одним рейсом, ну а потом она согласилась на свидание. У нас все было хорошо. Все! Потом появилась ты.
– Ты путаешь, – Жанна качнула головой. – Вы уже не были вместе.
– Это была глупая ссора! Ерундовская. Я бы вернул ее, но ты заняла мое место.
– Не знаю, что ты себе вообразил, но мы просто снимали квартиру на двоих. И никто не мешал тебе помириться с Таней.
– Она не хотела меня видеть!
– И ты решил, что из-за меня?
– У Тани была вечная потребность опекать сирых. Она и меня-то не любила, лишь жалела. Мне было пофиг. А тут нарисовалась ты – бедная овечка с испуганными глазами. Я видел, как она квохчет над тобой.
Жанне хотелось зажать уши руками, не слышать неверные, лживые слова. Но Антона было не остановить, он сыпал обидами, упреками, выливал на нее потоки давней заскорузлой обиды.
– А потом… потом она умерла. Из-за тебя.
Жанна вскинула голову и с ужасом уставилась на него.
– Да! Ты виновата. Если бы я был в том рейсе, я бы не допустил, чтобы она погибла. Я лучше убил бы этого придурка, но она бы осталась жива.
– Это был несчастный случай, – пробормотала Жанна. Антон сказал то же самое, что она твердила себе все эти годы: если бы тогда вместо Тани она бросилась на перехват неадекватного пассажира, Таня бы не погибла.
Воцарилось молчание. Потом она подняла голову.
– Зачем все это? Рисунки, угрозы… Чего ты добивался?
– Просто так, – Антон улыбнулся, но не своей обычной насмешливой улыбкой, а хищным оскалом. – Нет, не просто. Хотел превратить твою жизнь в ад, такой же, как у меня. Не было дня и ночи, чтобы я не вспоминал ее. Знаешь, каково это жить с такой болью в сердце?
Она знала, эта боль терзала и ее тоже, но толку объяснять ему это? Не поверит. Он же… псих. Она вскинула на него глаза. Антон смотрел на нее со странным спокойствием. Словно уже все решил.
– Чего ты добивался? Я не понимаю.
– Чего? Я ведь ушел из авиации после этого. Мотался по заграницам, пытался как-то прийти в себя, в ашрамах сидел. А потом узнал, что ты снова летаешь. Я-то думал, тебя выкинули на помойку, ан нет.
Жанна крепко зажмурилась, чтобы хоть на минуту избавиться от гула в ушах, кровь стучала в виски, как при взлете. На сеансы к Илоне Юрьевне она попала по рекомендации кого-то из школы стюардесс. Точно! Когда она решила вернуться, то поняла, что не может заставить себя сесть в самолет без дрожи в коленях. Старший инструктор, которой она пожаловалась на якобы бессонницу, дала контакт психолога, к которому, как она сказала, «бегали все девочки». И мальчики, значит, тоже. Как же совпало, что Илона Юрьевна, Антон и Таня жили в одном доме?
– Ты тоже ходил к Илоне на консультации?
Сначала Антон решил солгать, она поняла это по его усмешке, но потом, видно что-то решив для себя, кивнул.
– Да, ходил. Потому что Таня ходила. Я все делал как она. У Тани тоже было полно тараканов, – он постучал пальцем по лбу. – Но Илона хорошо с ними управлялась. Таня ее и разрекламировала среди стюрок. Многие из них стали к Илоне ходить. После того как… как Тани не стало, я год не помню как провел. В дурмане каком-то. Потом Илону встретил, она меня зазвала к себе, расспросила, предложила поработать, сказала, что в таком состоянии мне недолго осталось. Мне было пофиг, а потом я увидел тебя. Ты была в форме, видно, только из рейса, и ты шла к Илоне. В тот день я сломал себе руку, – он потряс кистью. – Саданул по стенке. Но боль физическая – ничто по сравнению с болью души. Это так несправедливо: ее нет, а ты летаешь.