Евгения Ветрова – Зона турбулентности (страница 27)

– Вы хотите провести обыск? Тогда, пожалуйста, постановление покажите.

Какие все грамотные пошли! Уборин усмехнулся про себя.

– Не обыск. Просто осмотр. С вашего разрешения, если позволите.

– Не позволим. – Лицо Марка исказилось, стало некрасивым. – Идите вы! – потом посмотрел на абсолютно невозмутимого полицейского и добавил уже другим тоном: – Насколько я знаю, вы не имеете права ничего изымать без постановления.

Ссориться с ними всеми Уборин не хотел, он вообще любил все делать тихо-мирно, чему и Андрюху учил. Надеялся, что усвоит.

– Марк Александрович, – стараясь убрать из голоса язвительные нотки, начал Уборин, – понимаю, вы насмотрелись всяких видео от всяких там адвокатов, которые просвещают, так сказать, юридически неграмотных граждан на предмет, как вести себя при всяких, скажем так, ситуациях криминального характера. Наверное, они делают благое дело и какие-то вещи излагают верно, но, поверьте, они тоже люди. А людям свойственно что? Правильно, ошибаться. Да, как вы верно заметили, по общему правилу обыск в жилище производится на основании судебного решения. Однако в исключительных случаях, – теперь голос капитана стал однотонным, лишенным модуляций, – когда производство обыска не терпит отлагательств, это следственное действие может быть произведено на основании постановления следователя или дознавателя без получения судебного решения. Постановление я сейчас выпишу. Моя должность, – Уборин тронул рукой нагрудный карман, но удостоверение не вынул (ни к чему пока), – такие полномочия мне дает.

Со стороны Ангелины раздался тихий вздох, она подошла к Марку и сейчас почти касалась его плечом.

– Чего он хочет? – спросила она, не глядя на Уборина, словно его тут не было.

– Обыска, – резко ответил Марк.

– Просто узнать, что находится в этом пакете. Или мешке, – поправил его Уборин и снова ткнул рукой в сторону пола, где лежал интересующий его предмет.

– Ну так смотрите, – Ангелина, кажется, впервые посмотрела на него прямо. – Марк, я не понимаю, что в этом такого?

– Ты знаешь, что там? – Марк ухватил ее за плечо и слегка повернул к себе.

– Нет.

– А если там наркотики? Так ведь, капитан? – теперь он повернулся к Уборину. – Вы ведь думаете, что там что-то запрещенное? Еще и сбыт готовы навесить?

Против воли Уборин закатил глаза, Марк Аверин, кажется, пересмотрел сериалов про ментов. Плохих сериалов, про плохих ментов.

– А что, покойный баловался запрещенными веществами? – спросил он у вдовы.

Ангелина мелко затрясла головой. Уборин лишь вздохнул, про себя, естественно. Бедная женщина, совсем-совсем не умеющая жить без руководства. Другая бы уже просекла, куда ветер дует, и валила бы все на покойника.

– Давайте так, мы под видеофиксацию смотрим, что находится внутри, и больше ничего в помещении не трогаем.

– Или? – Марк уставился на него в упор, словно гипнотизируя.

– Или ждем следователя, к вечеру он, наверное, приедет, а может, нет. Он выпишет постановление на обыск, ну и начнем. Да, а до этого в вашем номере останутся сотрудники полиции, чтобы воспрепятствовать сокрытию улик.

Им понадобилось немного времени, чтобы представить себе эти тягостные часы ожидания следователя под присмотром полиции. Первой сдалась Ангелина, она присела на диванчик у стены и сложила руки на коленях.

– Хорошо. Я согласна. Смотрите что хотите. Смотрите и оставьте меня в покое.

– Геля, так нельзя, – зашипел Марк. – Всё. Я звоню Траубу.

– И когда он приедет? Завтра утром?

Уборин мысленно согласился с ней.

– Вы можете позвонить юристу, адвокату, я уверен, у вас есть отличные специалисты, но даже они не смогут отменить того, что данный предмет будет осмотрен. А вот ваше нежелание помочь следствию в деле раскрытия убийства может негативно отразиться в дальнейшем…

– На чем? – Марк встопорщился, что бойцовый петух.

– Мало ли. Убийство дело такое. Если дело не раскрывается в ближайшие часы, оно может затянуться надолго. Вас будет вызывать следователь, еще и еще раз, уточнять, расспрашивать.

– Марк, перестань, – попросила Ангелина. – У меня голова раскалывается. Пусть уже посмотрят и уходят. Сил моих больше нет. Ну, не граната же там, в самом деле.

Марк развел руки в стороны, снимая с себя ответственность. Андрей уже стоял рядом с включенной камерой на телефоне. Нагрудная его камера все это время тоже работала.

Уборин скороговоркой начитал дату, время, место осмотра, достал из портфеля перчатки, натянул. Синий латекс обтянул руки, из того же портфеля Уборин вытащил чистый лист, положил на пол, осторожно переложил на него мешочек, прощупал пальцами содержимое, да, там что-то было. Потом медленно развязал веревку на горловине, растянул края мешочка, заглянул внутрь, не разглядел, правда, ничего, и вытряхнул содержимое на белый лист. Глаза его удивленно округлились. «Не граната, – сказал он про себя, – хуже. Вернее, лучше».

Пять или шесть заостренных палочек хилой кучкой лежали на листе. Ангелина смотрела, и в глазах ее не было ничего, а вот лицо Марка Аверина снова поползло гримасой. Он-то понял.

– Так, что это за… – отец Марка хотел выразиться жестче, но сдержался, бросив быстрый взгляд на женщину.

– Орудие убийства, – Уборин ручкой пошевелил палочки, пересчитывая. Их было пять. И если он не ошибается, лучше их не трогать, даже в перчатках.

– Вы серьезно? – в голосе Аверина-старшего послышалась насмешка.

Что-то ответить Уборину не позволил Марк.

– Этим убили Германа, отец. В смысле такой вот стрелкой. Прости, я не успел тебе рассказать. Его укололи. Там яд. Ну, мы… вернее, полиция предполагает, что яд.

Договорить он не успел, потому что его отец побледнел, схватился за ворот рубашки, зашатался.

– Герман, – просипел он, прежде чем его колени подогнулись.

Глава 20

Несколько минут в помещении царил хаос: Ангелина суетилась с водой и какими-то таблетками, Марк порывался звонить в «Скорую», на что отец упрямо мотал головой и пытался отобрать у него телефон. Уборин тем временем упаковал находку в пакет, спрятал, удостоверился, что видео записалось, заполнил протокол. Все честь по чести. Копытову подарок. Мельком глянул на часы: когда уж он приедет-то?

– И что? Вы теперь меня арестуете? – Ангелина снова сидела на диване, и руки на коленях опять мяли платье.

– Вас? – Уборин постарался сделать удивленный вид.

– А кого?

– Арестовать я не могу, могу задержать на сорок восемь часов. Но не буду. Вот следователь приедет, пусть он и задерживает, если сочтет нужным. А уж кого… Мое дело собирать доказательства. Пока я вижу, что найдено орудие убийства, и то предположительно. А как оно к вам попало… Кстати, как оно оказалось у вас в номере, есть предположения?

– Подбросили, – отозвался Марк. – Если бы мы… если кто-то из нас был замешан в убийстве, то уж наверняка не оставили бы это на видном месте.

– Ясно, что не само прибежало, – согласился Уборин. – Конечно бы, не оставили.

Уборин старался не нагнетать, но и не успокаивать, мол, конечно-конечно, вы ни в чем не виноваты. Опыт подсказывал, что в этом деле все непросто.

– Вы больше ничего не будете смотреть? – Ангелина обхватила себя руками и подобрала ноги на диван.

Марк помог встать отцу. Выглядел тот не очень хорошо: щеки на узком лице еще больше запали, глаза потускнели.

– Конечно, – согласился Уборин. – Ухожу. Мой сотрудник останется, ради вашей безопасности. Не волнуйтесь, он будет находиться за дверью и вас не обеспокоит.

Ее вздох мог растрогать самое каменное сердце. Взгляд Марка метался между отцом и Ангелиной.

– Геля, я отведу отца к себе в номер и вернусь.

– Не стоит, Марк. Мне хочется побыть одной. Тем более, как ты слышал, меня будут охранять. Уверяю, со мной все будет в порядке.

Они покинули номер. Марк с отцом пошли к своему номеру. Уборин оставил Андрея у номера Ангелины, дав краткие указания, а сам постучался в соседний номер. На стук никто не отозвался. На ручке висела табличка с просьбой не беспокоить. Уборин поскреб колкий подбородок и повернул к лестнице.

После неприятного разговора с отцом, который наотрез отказался от врачей, Марк решился оставить его одного и вышел на улицу – ему позарез надо было успокоиться. Да, отец болен, и серьезно, это наложило на их отношения свой отпечаток. Раздражительность отца становилась с каждым днем все заметнее, а Марку ничего не оставалось, как сцепить зубы и терпеть. Отец словно в попытках доделать перед неизбежным уходом все недоделанное стал просто невыносим. Пытался контролировать каждую мелочь, словно Марк не взрослый человек с хорошим высшим образованием, а студент-недоучка.

Раздражение сменилось внезапной жалостью. Он же видел, что отца сильно потрясло известие о смерти делового партнера, хотя особой любви между ними не было, несмотря на давние дружеские отношения. На собраниях и всякого рода совещаниях они порой спорили до хрипоты, отстаивая каждый свою точку зрения. Для Марка это усугублялось тем, что отец, конечно же, ждал от сына поддержки, но, объективности ради, Герман вел дела жестко и часто одерживал победы там, где, казалось, уже виден был проигрыш. За это Марк его уважал. Не любил, да, и на это были свои причины, но за хватку, какую-то дьявольскую интуицию весьма ценил. Отец это чувствовал и злился еще больше. «Ты должен быть всегда на моей стороне, – выговаривал он после очередного заседания правления, – ты же мой сын». Марк с этим не соглашался, напирая на то, что в бизнесе важнее быть на стороне выгоды, а родственные связи иногда вредят делу. И вот теперь, когда Германа нет, все может осложниться еще больше. Если отец прав и Герман хотел встретиться в отеле с инвестором, то, значит, надо искать, кто это. Он набрал номер секретарши Клещевникова. Вопреки общепринятой практике, Герман со своей не спал, хотя выбирал ее придирчиво из нескольких десятков кандидаток. Кристина ответила после второго гудка.