Евгения Ушенина – Нам с тобою по пути. Дороги и судьбы (страница 3)

С этим вкусным воспоминанием я зарылся в одеяло и провалился в сон. Очутился ребёнком в нашей старой квартире. Едва доставая носом до столешницы, я наблюдал, как бабушка старательно вымешивает тесто, и пытался отгадать, что же она готовит. Когда мучной колобок отправился под полотенце «отдыхать», а из шкафчика, скрипнув ручкой, показалась мясорубка, я ахнул: будет любимый чак-чак. Я заворожённо смотрел, как через маленькие дырочки протискивалось эластичное тесто. Как бабушка резала получившуюся «лапшу» идеально ровной соломкой. Как жарила в свежем масле до золотистого цвета, складывала румяные кусочки в глубокую тарелку и густо поливала сиропом с башкирским мёдом. И уже на широком блюде собирала в аккуратную горку, прижимая ладонями с каждой стороны. Когда чак-чак был готов, бабушка придвинула тарелку ко мне и сказала: «Живи сладко, внучек!»

– Просыпайтесь, сони! Подъезжаем!

Стук в дверь и звонкий голос проводницы вытянул из «медового» сна. Улетучился аппетитный запах бабушкиной выпечки. Рассеялся тёплый свет родного дома. Я снова оказался в тесной комнатушке на колёсах.

Поезд медленно подкрадывался к зданию вокзала. Красный кирпич, арочные окна, знакомая симметрия – спросонья подумалось, что я вовсе и не уезжал из Москвы. Вот это сюрприз! Спасибо тебе, Казань, за тёплую встречу! Наконец локомотив остановился, устало выдохнул. Следом, дёрнувшись, встали вагоны. Захлопали двери купе, зажужжали по ковру колёсики чемоданов, зашуршали пакеты с вещами, загомонили голоса. Я же не торопился: решил выпустить из поезда всю эту суету. Моя попутчица, по примеру остальных, вскочила с места, при этом, на удивление, была уже накрашена, причёсана и прижимала к груди собранную сумку. Мне стало немного стыдно, что я так запугал бедняжку.

– Послушай, дочка!

Она застыла на пороге купе, настороженно обернулась.

– Прости старика за несдержанность. Иди только вперёд и будь счастлива!

Алёнка растаяла от моей внезапной благосклонности, состроила умилённую мордашку:

– Вы такой… такой… хороший! У меня дедушка живёт в Москве. Так вот он тоже сначала поворчит-поворчит, а потом: «Внученька, пойдём чай пить с крекерами!» А я эти крекеры сухие не люблю от слова «совсем». По мне лучше конфетки кокосовые, знаете?

– Да иди уже! – я пожалел, что проявил мягкость к болтушке, махнул рукой и демонстративно отвернулся к окну.

Она расхохоталась и убежала навстречу своему счастью, прихватив с собой розовую сумку и хорошее настроение. Тишина на минуту обняла меня, убаюкала. За окном граждане прибывающие обнимались с встречающими, обменивались улыбками, приветствиями, накопленными за разлуку добрыми словами и новостями. Я задумался: а кто ждёт меня? Да никто. Разве что Казань? А это немало! Целый город ждёт знакомства со мной.

Мои мысли прервали знакомые звуки. «Тыш. Ш-ш-шух. Тыш. Ш-ш-шух». Я обернулся к двери. По вагонному коридору пробежал мальчуган лет шести. Он заливисто смеялся, изредка срываясь на восторженный визг. Звуки приближались. «Тыш. Ш-ш-шух. Тыш. Ш-ш-шух», – раздавалось в ушах, било в виски. Головой я понимал, что бабушки нет. Уже полвека как нет. Но сердце не внимало разуму, колотилось в неутомимом ритме. На лбу выступила ледяная испарина. Я замер в ожидании. «Тыш». Сначала появилась трость – деревянная, изрядно потрёпанная временем, с резиновым наконечником. «Ш-ш-шух». В проёме возникла старушка, короткая и сухонькая, в закрытом ситцевом платье и цветастом платочке на голове. Она остановилась отдышаться. Видимо, гналась за проскакавшим только что мальчуганом. Я выдохнул с облегчением.

– Русланчик, остановись! – крикнула старушка в пустой коридор. – Эбика10 не поспевает за тобой. Ай, жен баскан11, – проворчала по-доброму старость и продолжила погоню за молодостью.

Ну что ж, и мне пора. Я закинул рюкзак на спину, привычно обернулся у двери, чтобы проверить, не забыл ли чего. Со стола отблеском солнца сверкнул глянцевый фантик со словом «Москва» внутри красного сердца. Я улыбнулся в ответ, предвкушая долгожданное знакомство с чужим и одновременно родным мне городом. Встречай, Казань! Это я, твой жен баскан.

Елена Басалаева

Прозаик, учитель русского языка и литературы. Автор книг «Сказки девяностых» (премия им. В. П. Астафьева, 2022 г.; специальный приз Международного литературного форума «Золотой витязь»), «Лена городская» (3 место в конкурсе им. В. И. Белова «Всё впереди», 2023г.), «Слабый снег не прекратится». Лауреат журнала «День и ночь» (2019).

Экскурсия

В конце ноября, в преддверии зимы, Иван приехал с женой с Кубани в Карелию на литературный фестиваль. Разбирали рукописи молодых и не очень авторов, водили в местный музей, где показывали убранство русской северной избы и валаамские иконы.

Один вечерок случилось посидеть за коньячком в компании собратьев по перу, но в целом поездка вышла суматошная: с поезда в гостиницу, из гостиницы в библиотеку, оттуда ещё на какое-то культурное мероприятие. Три дня мелькнули как сполох молнии, на четвёртый предстояло уезжать, и тут жена Света сказала Ивану:

– Слушай, ну мы тут ничего толком не посмотрели. Давай закажем экскурсию за город, в заповедник?.. Нам на поезд только поздно вечером. Там водопад, этот, как его… который видел Державин. И вообще…

– Нормальная идея, поддерживаю, – одобрил Иван.

– Ага… И Аню возьмём, которая с семинара поэзии. Она вместе с нами сложится, цена вообще получится смешная, – спешила заверить супруга.

Иван ничего против не имел. Возле гостиницы их встретила не молодая и не очень пожилая женщина в простецком пуховике, никак не похожая на строгих и одинаково причёсанных экскурсоводов из музея.

– День добрый, – неуверенно произнёс Иван. – Простите, а это вы наш гид?

– Я, конечно. Девочки мне уже звонили и обо всём договорились. Прошу. – Экскурсоводша села за руль светло-зелёного «пыжика». Иван занял место рядом с водительским, «девочки» с комфортом расположились на заднем сиденье. Выехали на центральную улицу.

– А вы, ребята, откуда сами-то будете? – несколько развязно поинтересовалась хозяйка автомобиля.

– Я из Сибири, из Иркутска, – первой выпалила длинноволосая Аня.

– Прекрасно. Просто замечательно. А вы?

– Мы из Краснодара, – сказала Света.

– Ну… Ладно, тоже ничего. Главное, не столичные.

– Вас-то как зовут? – резко спросил Иван, не особенно довольный началом разговора.

– Меня – Елена Владимировна, можно просто Елена. А если угодно, проводница.

«В поезде мы, что ли?» – хотел сказать Иван, но сдержался. Елена как раз начала говорить об основании города Петрозаводска, о его перекличке с Петербургом, о производстве легендарных пушек. Иван слушал, смотрел в окно. Маневренная машинка выехала из города и тут же попала в снежную пелену. По обочинам дороги росли невысокие берёзки, не похожие ни на каких есенинских девушек – просто белые стволы, кое-где тёмно-розовые у основания.

– А расскажите, почему кора внизу у берёзок такая странная? – задала вопрос Аня.

– Кровь, – непринуждённо ответила Елена и прыснула смешком. – Шучу. Железа просто много в почве, вот и окрасились. Но в принципе насчёт крови… Как раз в этих местах, где мы проезжаем, находится бывшее языческое святилище.

– Где? – вдруг подпрыгнула от любопытства Света.

– Вон, вон, на горке. Там ровно девять ступенек. Жертву заводили на самую высокую ступеньку, связывали – и она падала в пропасть. Но вы не думайте, что у нас тут народ был кровожадный. Они ведь в жертву приносили не своих, а шведов.

– Ну, это всё меняет, – саркастично заметил Иван.

– Конечно, – невозмутимо согласилась Елена. – Шведы, они же давным-давно покушались на нашу землицу. На чужой каравай, а? Нечего, нечего. Кстати, на эту горочку несколько раз пытались поставить крест, но так и не получилось. Люди говорят – ветер дует сильный, но дело-то не в ветре.

– А что, духи не дают? – всё больше оживлялись Аня и Света.

Елена не ответила. Ехали дальше. Снег не прекращался, и дорога превратилась в подобие узкого туннеля: сверху, снизу, по бокам – всюду бело, и ориентира в этом царстве зимы не видно.

– Расскажите, пожалуйста, что-нибудь историческое о вашем крае, – попросил Иван.

– Историческое? Пожалуйста. Например, был как-то у наших сам Иван Грозный.

– У кого – у наших? – полюбопытствовала Света.

– У наших шаманов карельских. Они ему предсказали смерть день в день – восемнадцатого марта. Он утром встал – не умирает. И приказал их казнить. А к вечеру и отошёл. Тогда шаманы, они же нойды, прокляли весь его род и сказали, что на трон взойдёт один из них.

– Так не взошёл же, – усмехнулся Иван.

– Как не взошёл? А Гришка Отрепьев? Лжедмитрий. Он ведь из наших, колдовству учился у лопарей…

В белом тумане начали проступать тёмные линии – берёзовый лес чередовался с сосновым.

– У нас, дорогие мои, здесь шикарная природа, – напевно продолжала Елена. – Вы, конечно, понимаете, что она живая, и всем в ней управляют духи. Хозяин воды – это Ахти. Он у нас управляет озёрами. Например, два года назад на Сямозере девять москвичей утонули… Есть ещё бог Хийси, он превращается в лося. Ему посвящают каменные валуны. Тёмные, хвойные леса он тоже любит. А вот светлые леса, берёзовые – там правит дух по имени Тапио. Там у него раздольно, светло, музыка играет.