Евгения Усачева – Мёртвый король (страница 5)

– Кто: я спрашиваю! – Снова повторил я.

Мой сын замялся. Я видел, что он боится говорить. Боится? Его поведение шокировало меня. Может, он блефовал? Решил таким образом потянуть время, надеясь, что мы от него отстанем?

– Ну… Он рассердится, если я скажу.

– Ты издеваешься? Здесь, перед тобой, Король Элохимов, Всадник Апокалипсиса и Великий Сын. Кто ещё может на тебя рассердиться так, что ты испугаешься? Валера, ты тянешь время. Кто?

– Дядя! – Наконец, выпалил он.

– Эллакис? – Я, мягко сказать, был ошеломлён, хотя в следующую минуту понял, что это очередное враньё.

– Ну, у меня есть ещё двое, но в данном случае именно Эллакис.

Конечно, я не поверил ни единому слову.

– Как тебе не стыдно оскорблять его память! – Вспылил я. За Эллакиса мне захотелось снова его ударить.

– Это правда, я клянусь! – Закричал он.

– И зачем же это ему? И главное, как он с тобой связался?

– Он пришёл во сне.

– Значит, отца мы не слушаем, и тут во сне к тебе пришёл дядя, который умер больше ста лет назад, и сказал: «Дорогой племянник, освободи-ка ты мне Моранну», и ты немедля послушался. Думаешь, я поверю в этот бред?

– Я говорю правду!

– Ты врёшь! И не смей приплетать сюда моего Друга! Ты просто хотел сделать какую-нибудь гадость. Всё никак не успокоишься. Не можешь пережить своё поражение. Вот и придумал, как усложнить нам жизнь… Пойдёмте, всё ясно! – Сказал я своим коллегам.

Мне в очередной раз было стыдно. Мой сын снова накосячил, причём умудрился это сделать прямо у меня под носом! Наверное, это я был плохим отцом, раз не замечал очевидных вещей.

Я не знал, как теперь смотреть в глаза элохимам, а главное, Беленусу. Он не сказал ни слова на обратном пути, но спиной я чувствовал его ледяной, прожигающий до костей взгляд.

«Как всё исправить?» – Билась у меня в голове единственная мысль. Я в очередной раз не знал ответа на этот вопрос.

***

– Твой друг. Твой сын. Твой отец. – Перечислял Беленус, устало покачиваясь в кресле, уже когда мы вернулись в Элизиум и обсуждали произошедшее. – Все ниточки всегда ведут к тебе. Весь мир вокруг тебя крутится.

Он обращался, конечно же, ко мне.

– Ты что, поверил в тот бред, который нёс мой сын?

– Не знаю. Но зачем ему такое придумывать, всё так усложнять? Сказал же сразу, что девушка понравилась…

В интонациях Короля явно послышался укол ревности.

– Господи…

– Мы, конечно, могли бы поинтересоваться у самого Эллакиса… Он же твой Ангел-Хранитель…

– Связь работает в одну сторону. Он со мной может связаться, а я с ним нет.

– Тогда можно попросить Харона или твоего отца посетить его. Больше никто не сможет проникнуть в его вселенную. Ну, до твоего отца пытаться достучаться бесполезно, а у Харона вы оба в печёнках сидите. Хотя, если я прикажу, он обязан будет выполнить приказ.

– Ничего не надо. – Отмахнулся я. – Это просто глупо и нелепо.

Беленус посмотрел на меня испытующе. Про себя он, наверное, уже катался со смеху, наблюдая за моей реакцией.

– Ну как скажешь, Великий Сын. – Вдруг согласился Король. – Смотри только, чтоб твоя беспечность нам потом боком не вышла.

– А что делать с Моранной? – Спросил Том.

– Да ничего. Земля для неё закрыта. Небесный Город тоже. Ни один портал её не пропустит. Ну, а если она вернётся сюда, то снова окажется в темнице.

– Тогда чего столько шума из-за её побега? – Спросил я и с вызовом посмотрел на Короля.

– Да тут сам факт побега и то, что его устроил твой сын, уже выходит за рамки и нарушает все правила и законы. Но я-то кто? Разве судья твоему сыну? Его судить нельзя! Он только пару раз кулачком по лицу получит и всё. Как у людей сын прокурора или сын депутата. Странно, даже тебя наказывать можно было, а его нет.

Беленус изо всех сил пытался меня зацепить, а мне было по барабану его мнение. Для меня по-прежнему являлось важным лишь то, как я выгляжу в глазах собственного сына и… Друга. Валера понимал только силу. Он не ценил хорошего отношения. Он вообще мало что ценил и ни к чему не был привязан. Меня слушал лишь потому, что я был сильнее. А мой Друг Эллакис? Почему Валерий подчинился ему? И тут же я себя одёрнул. Ведь я не верил в тот бред, что наплёл мне сын.

– Давай посадим его в Гробницы Хели вместо Моранны! Хоть на неделю! Хотя после того, что он сделал, для него и тысячи лет будет мало! – С досадой сказал мне Беленус.

Пусть Король и был могущественным и всё на свете знал, он не знал лишь одного: что значит быть отцом. Жаль, что пророчество его возлюбленной так и не сбылось. А ведь могло бы!

Он сказал это специально, чтоб меня позлить, ведь заранее знал, что я ни за что не позволю посадить своего сына в Гробницы, что бы он ни натворил. Тогда я ещё не знал, что мою отцовскую любовь снова ожидало испытание на прочность, и в этот раз от неё зависела судьба всего Мироздания.

***

Я, наверное, был слишком впечатлительным. В ночь после того насыщенного событиями дня мне приснилась Моранна: как она убегает из темницы, и безмолвные монолиты беспомощно следят за её побегом, не в силах её остановить. Весь сон был нечётким, расплывчатым, а образ девушки растекался в сюрреалистичной реальности, таял и бледнел на фоне чёрных обелисков и белого города вдалеке. Моранна на миг остановилась и посмотрела прямо мне в душу. У неё были ярко-голубые глаза – такие же, как у Беленуса. Бледные губы еле слышно повторили последнее пророчество, от которого у меня кровь стыла в жилах: «Король Мёртвых – Мёртвый Король грядёт! Стань на его сторону! Стань на его сторону! Стань на его сторону! Пока не поздно!»

Её голос эхом отразился от монолитов, а затем исчезло всё. И мы вдвоём оказались в кромешной пустоте, в Ничто, лишённом пространства и места. Меня сдавило со всех сторон. Я начал задыхаться. А лицо Моранны, как лицо фарфоровой куклы, разбилось на тысячи осколков. Один из них вонзился мне в руку, и полилась кровь. Сначала она слабо капала на откуда-то взявшийся каменный пол, а затем я увидел Землю, полностью залитую ей. Она собиралась в реки и моря, и постепенно они поглотили последние островки суши, утопив их в тёмно-красной вязкой жидкости. Затем потоки крови хлынули вовне. Они погасили звёзды, добрались до Небесного города и Элизиума. Обавеликих города оказались погребены под потоками моей крови. Это жуткое зрелище я наблюдал со стороны, и ужас, охвативший меня, был сродни тому, который я испытал при изгнании в Великую Пустоту.

Я закричал и проснулся. Сердце бешено колотилось в груди. Я никак не мог восстановить дыхание. Было около трёх часов ночи. На улице расцветала жаркая Лос-Анджелесская ночь. Шумел океан. Я с трудом встал, накинул халат и, пытаясь прогнать осадок от неприятного сновидения, вышел на балкон. Вдохнул чистый воздух. Курить я давно бросил. Больше не брился налысо и свёл большую часть татуировок. Забыл, что значит сидеть на антидепрессантах и каждый вечер вертеть в руках лезвие. Я дал себе слово, что чтобы ни случилось, я буду держаться и не вернусь к тому прежнему разрушительному образу жизни. Но в ту ночь, после того дурацкого сна, что-то в моей новообретённой броне слегка треснуло. Я, впервые после встречи с мёртвым Другом, произошедшей больше ста лет назад, почувствовал страх, страх перед неизведанным, страх перед непредсказуемым и непознанным врагом, липкий, удушающий страх, который окутывает обычно в окопах, когда не знаешь, чего ожидать. В ту ночь я позвонил отцу. Трубку, как всегда, никто не взял. Я остался наедине с ужасом, зарождающимся в непознанных глубинах Мироздания.

***

Папа перезвонил через неделю, и когда я рассказал обо всём произошедшем, он скептически заметил:

– Будущее не дано знать никому. Не верь в этот бред.

– Но ведь в первый раз она оказалась права. Я пал.

– Ты не пал. Слова можно трактовать как угодно.

– Чего тогда все стали называть меня Великим Сыном?

– Потому что ты и есть Великий Сын… Слушай, это не значит ничего. Это просто слова. Моранна безумна… Тебе что, страшно?

Я а ж поперхнулся кофе от его вопроса. Мы разговаривали в обеденный перерыв. Как же хорошо отец меня знал. И не знал одновременно.

– Нет, с чего ты взял? Всё в порядке. – Соврал я.

– Ладно. Ну а этому маленькому засранцу передай от меня, что ещё одна такая выходка – и я заберу у него ноут.

Я засмеялся. С одной стороны эта ситуация выглядела так по-детски, а с другой… С другой я даже не желал её знать. Не желал знать, что ещё мой сын может выдумать, имея такие колоссальные возможности, совмещённые со злым умыслом и неутолимой жаждой власти. Зачем же мой отец, зная, на что способен Валерий, подарил ему вещь, которая могла воплотить в жизнь все его коварные замыслы? Они вдвоём, что, были заодно? Чего он сам добивался? Я понимал, что пытаться его понять бессмысленно, а расспрашивать тем более. Поэтому я просто промолчал.

– Запомни одно, Андроник: – Сказал мне тогда отец. И его слова намертво впечатались в мою память. – Этот мир принадлежит живым. И за ними всегда будет последнее слово.

***

С делами, происходящими в Элизиуме, я совсем замотался и даже не заметил, как мир на Земле всего за каких-то полгода изменился до неузнаваемости. Практически все люди попали под влияние невидимого Нечто, что контролировало их мысли и поступки, полностью подчинив волю. По сути, они стали марионетками, биороботами в чужих руках – руках неизвестного кукловода. Я упустил время и теперь не мог понять, как всё это произошло.