Евгения Ткачева – Щелкунчик и благородная разбойница (страница 2)

– Слушайте, – прервала их Клара, поёжившись. – Уже довольно поздно. Нам пора искать место, где переночевать.

– Это верно, – кивнула Аня, оглядывая тёмные окрестности.

– Только не снова на улице, – проворчал Ден, кутаясь в потрёпанный шарф. – Ненавижу спать на снегу.

– Хватит ныть, Ден! – строго оборвала его Аня. – Идём.

Они двинулись вперёд, в темноту петербургских переулков.

***

Вечер был холодным, промозглым, по-настоящему декабрьским. Ветер пронизывал до костей, слякоть под ногами хлюпала и замерзала, превращаясь в ледяную корку. С неба сыпал колючий снег, смешанный с дождём.

Клара шла, вжав голову в плечи и трясясь всем телом. Пальцы онемели и побелели, дыхание вырывалось облачками пара, которые тут же уносил ветер.

– Ещё долго идти? – спросила она, стуча зубами так громко, что этот звук было слышно даже сквозь завывания бури.

– Почти пришли, Клара, почти, – ответила Аня, сама едва держась на ногах от усталости. Она прижала сестру к себе, пытаясь прикрыть её от ледяного ветра хотя бы собственным боком.

– Ден! – крикнула она сквозь ветер. – Согрей её чем-нибудь!

Ден, не раздумывая, скинул с плеч рюкзак и вытащил из него трофейное одеяло, отобранное сегодня у тех самых жадных богачей. Он накинул его на плечи Клары, закутал её, словно в кокон, и придержал рукой, чтобы одеяло не сдуло порывом ветра.

– Спасибо, – еле слышно прошептала Клара, чувствуя, как тепло медленно возвращается к онемевшим пальцам.

– Держись, малышка, – ответил Ден, и они втроём снова двинулись вперёд, навстречу неизвестности, навстречу ночи, навстречу Рождеству, которое – они чувствовали это – готовило им нечто особенное.

Глава 4. Таинственный незнакомец

Несмотря на лютую непогоду, трое благородных разбойников продолжали поиски ночного убежища. Ветер завывал в подворотнях, снег лепил в лицо, но они упрямо шли вперёд, надеясь наткнуться на хоть какой-то сарай или заброшенный подвал.

Ноги сами вынесли их к старинному мосту. Чугунные перила блестели от влаги, фонари тускло мерцали сквозь пелену снегопада. Едва ребята ступили на него, как впереди, из белой круговерти, возник силуэт.

Высокий мужчина в чёрном цилиндре и длинном чёрном пальто стоял, опершись на перила, и смотрел в тёмную воду. Услышав шаги, он обернулся и, заметив троих продрогших подростков, шагнул им навстречу.

– Добрый вечер, уважаемые! – голос у незнакомца оказался глубоким и приятным, с лёгкой хрипотцой. – Не подскажете, как добраться до двенадцатой улицы?

Клара на мгновение задумалась, а потом её осенило. Пока она провожала ту бедную женщину, они как раз проходили мимо дома с табличкой «12». Она отчётливо запомнила этот номер, потому что он бросился в глаза – ярко-белый на тёмном фасаде.

– Я знаю, где это! – выпалила она и быстро, но чётко объяснила маршрут.

Таинственный господин внимательно выслушал, а затем слегка склонил голову набок.

– Благодарю вас, милая барышня. Однако… – он сделал паузу и посмотрел на темноту за мостом. – Признаться, я боюсь заблудиться в такой снегопад. Не согласились бы вы проводить меня? Разумеется, я не оставлю это без благодарности.

Молодые люди переглянулись. Аня вопросительно подняла бровь, Ден пожал плечами. Клара, чувствуя какую-то необъяснимую симпатию к этому странному человеку, первой кивнула.

– Хорошо, проводим, – ответила за всех Аня, и они двинулись в путь.

***

Дорога оказалась недолгой. Вскоре они вышли к нужной улице и остановились у трёхэтажного особняка с резными наличниками и массивной дубовой дверью. На табличке у входа значилось: «Дом мастера игрушек».

– Вот мы и на месте, – улыбнулся незнакомец. – Позвольте представиться: Дроссельмейер. Это мой дом.

Ребята уже собирались вежливо попрощаться и двинуться дальше на поиски ночлега, но мужчина вдруг поднял руку, останавливая их.

– Стойте-стойте, – сказал он, пристально вглядываясь в их посиневшие от холода лица. – Должно быть, вы ищете, где переночевать? На улице настоящая стужа, вы, кажется, совсем замёрзли. Заходите ко мне.

Аня, Ден и Клара замерли в нерешительности. Предложение было таким неожиданным, таким… щедрым. Слишком щедрым для незнакомца.

– Ой, спасибо большое за предложение, – смущённо ответила Клара, пряча озябшие руки в карманы. – Но, наверное, не стоит… Мы не хотим вас стеснять.

– Вы уверены? – настойчиво переспросил Дроссельмейер, и в его голосе послышались отеческие нотки. – Мне кажется, вы вот-вот продрогнете до костей.

Он внимательно всматривался в их лица – усталые, бледные, но с огоньком в глазах.

И тут, словно сама судьба решила вмешаться, подул пронизывающий ветер. Такой холодный, что у всех троих одновременно вырвалось дружное:

– Апчхи!

Их затрясло ещё сильнее. Клара вжалась в брата, пытаясь согреться.

Дроссельмейер усмехнулся и развёл руками:

– Ну что? Вы будете заходить в дом или так и продолжите стоять здесь, пока не превратитесь в снеговиков? – он сделал шаг в сторону и жестом пригласил их к двери. – Прошу. В моём доме тепло, есть горячий чай и, кажется, даже осталось немного рождественского печенья.

Аня посмотрела на брата, потом на сестру. Клара дрожала так, что стук зубов было слышно даже сквозь вой ветра. Ден тоже едва держался на ногах.

Выбора не оставалось.

– Спасибо, – тихо сказала Аня. – Мы… мы принимаем ваше приглашение.

Дроссельмейер широко улыбнулся, открыл тяжёлую дверь, и тёплый золотистый свет хлынул наружу, приглашая продрогших путников в уютный мир игрушек, чудес и рождественского волшебства.

Глава 5. Скромное жилище мастера

Делать нечего – пришлось согласиться с хозяином дома.

Они поднялись по скрипучим ступеням крыльца, и тяжёлая дубовая дверь с тихим скрежетом затворилась за их спинами, отсекая завывания ветра и ледяную крупу.

Внутри оказалось неожиданно тепло и уютно. Длинный коридор уходил вглубь дома, по обе стороны которого тянулись ряды дверей – наверное, в комнаты. Снаружи особняк не казался таким огромным – но внутри он словно раздвигал стены, дышал простором и тайной.

– Добро пожаловать в моё скромное жилище, – произнёс хозяин, снимая промокший цилиндр и вешая его на крючок у входа. – Вы располагайтесь пока, а я согрею чай.

Аня и Клара переглянулись. Только сейчас они осознали, что даже не знают имени этого доброго человека.

– Простите, – начала Аня, – а как вас зовут? Мы совсем забыли спросить…

Мужчина обернулся и мягко улыбнулся:

– Зовите меня Дроссельмейер. Просто Дроссельмейер.

***

Они устроились в гостиной у большого камина. Огонь весело потрескивал, отбрасывая золотистые блики на стены, увешанные странными механизмами и заводными игрушками. В руках у каждого была чашка с обжигающим чаем – таким горячим, что пальцы покалывало, а по телу разливалось долгожданное тепло.

Аня и Клара, согревшись, разговорились. Они рассказали Дроссельмейеру всё – без утайки, словно чувствовали, что этому человеку можно доверять. Историю своей жизни, полную скитаний, холода и голода.

Дроссельмейер слушал молча, изредка кивая, и лицо его становилось всё более задумчивым.

– Значит, вы грабите богачей и раздаёте всё бедным? Тем, кто больше всего нуждается? – уточнил он, когда Клара сделала паузу.

– Да, – ответила за всех Клара, и голос её дрогнул от нахлынувших воспоминаний. – Всё началось после того, как мама покинула нас. Мы попали в приют для сирот. Это было страшное место… Воспитательница там оказалась жестокой женщиной. Её все боялись. Мы тоже. А приют больше походил на тюрьму, чем на дом для детей.

Она сделала глоток чая и продолжила:

– Мы сбежали. И тогда Аня – наша старшая сестра – стала заботиться о нас с братом. Ей приходилось воровать, чтобы раздобыть еду, тёплую одежду, чем-то укрываться холодными ночами. Но даже в самые трудные времена мы держались вместе. Как настоящая семья. Мама, я думаю, хотела бы видеть нас сильными. И мы старались.

Клара посмотрела на Аню, и в глазах её блеснула благодарность.

– Аня научила меня стрелять из лука, – добавила она с лёгкой улыбкой. – Хотя, если честно, я больше люблю читать книги. Но Аня считает, что книги – это бесполезное занятие… – она смущённо пожала плечами. – А ещё она учила нас не падать духом. Когда возвращалась с вылазок, иногда рассказывала сказки на ночь. А в тринадцать лет я впервые пошла с ними на дело. С тех пор мы и стали тем, кто мы есть. Возвращаем награбленное бедным. Правда, ночевать приходится на улице. Даже в холода. Но мы привыкли. Это стало нашим призванием.

Дроссельмейер слушал, не перебивая. По выражению его лица было видно, как сильно тронула его эта история. В глазах мастера светились сочувствие и искренняя симпатия.

Он долго молчал, а потом вдруг резво встал с кресла, словно приняв какое-то важное решение.

– Вот что, детишки, – произнёс он с таинственной улыбкой. – Кажется, у меня для вас есть маленький сюрприз.