Евгения Светлова-Элфорд – Медальон и шпага (страница 6)

– Вы говорите что-то не то, Флетчер, – возразил Говард. – На моего сына напали бандиты.

– А я этого не опровергаю, милорд, – сказал врач. – Сегодня любая банда вооружена не хуже драгунского полка. Мерзавцы заполонили все наши дороги. И когда только придет конец этому бесчинству?

– Я хочу поговорить с моим сыном, – заявил граф.

– Это нежелательно, – возразил Флетчер. – Кажется, милорд Фрэнсис начал засыпать.

– Мне надо с ним поговорить, – повторил Говард, повышая голос.

– Будьте великодушны, граф, – попросил врач.

– Оставьте нас, – приказал Говард. – Если вы понадобитесь, я вас позову.

Флетчер понял, что любые возражения бесполезны, и покорно удалился.

Граф приблизился к постели сына. Красивое лицо молодого человека горело нездоровым румянцем, проступавшим даже через морской загар. Черные волнистые волосы прилипли к его влажному лбу. Глаза Фрэнсиса были закрыты, но он не спал. Граф заметил, как дрожали его ресницы.

Говард сел у постели сына и осторожно коснулся его руки, безжизненно лежавшей на шелковом одеяле.

– О чем ты хочешь меня спросить, отец? – еле слышно прошептал Фрэнсис.

Граф вздрогнул. Ему показалось, что этот тихий голос прозвучал откуда-то со стороны.

– Я пришел узнать, как ты себя чувствуешь, – неуверенно сказал Говард.

– Ты говорил обо мне с Флетчером?

– Да, – ответил граф. – Он не опасается за твою жизнь.

Фрэнсис медленно открыл карие глаза, горевшие лихорадочным блеском.

– Не надо скрывать правду, – возразил он графу. – Я слышал, что сказал тебе Флетчер.

– Ты поправишься, Фрэнк, – проговорил граф. – Обязательно поправишься.

– Я не нуждаюсь в утешении, – твердо произнес молодой человек. – Смерть меня не пугает.

Граф замолчал, не решаясь задать сыну вопрос, ради которого он и остался с ним наедине. Отцовская жалость брала верх над всеми иными чувствами. Он хотел встать и уйти, но тревожные подозрения снова подстегнули его жестокое любопытство.

– Зачем ты приехал домой, Фрэнк? – спросил он сына.

– Я приехал не домой, – прошептал Фрэнсис, – а в Оксфорд.

– Ты не хочешь мне больше ничего сказать? – с укором проговорил граф.

– Прости, отец, но я уже не ребенок и могу иметь свои тайны, – возразил молодой человек.

Граф задумался, внимательно вглядываясь в лицо сына. Фрэнсис закрыл глаза и нервно кусал пересохшие губы.

– Скажи, Фрэнк, – прервал граф короткую паузу, – что общего у тебя с этими господами – Монтегю и Дугласом? Я надеялся, что ты навсегда расстался с Монтегю, а тут появляется еще и шотландский интриган Дуглас.

– Он не интриган.

– Возможно, в его окружении это называется как-нибудь иначе, но мне трудно подобрать другое определение.

– Монтегю – мой     друг, – сказал Фрэнсис.

– Ах вот как? Друг? – воскликнул граф с нескрываемым возмущением. – А я-то, глупец, надеялся, что друг бывший! Дуглас, надо полагать, тоже твой приятель?

– Я очень прошу вас, отец, – серьезно произнес Фрэнсис, – не говорите о моих друзьях в таком неуважительном тоне.

Граф понял, что, продолжая допрос в откровенно враждебном духе, он ничего не добьется от сына.

– Успокойся, Фрэнк, – примирительно сказал граф, – я не обидел твоих друзей. Я даже предложил им переночевать у нас в замке, но они не посчитали нужным принять мое приглашение. Тебе не кажется их отказ невежливым?

– Нет, они переночуют в другом месте, – оправдал Фрэнсис своих сообщников.

– В другом месте? – удивился граф.

– Да, – ответил молодой человек, подавляя стон, вызванный очередным приступом жестокой боли. В его лихорадочном взгляде исчезали последние проблески сознания. У Фрэнсиса начинался жар, и помутненный рассудок отказывался воспринимать реальность.

– Куда же поехали твои друзья? – спросил Говард сына, желая до конца удовлетворить свое любопытство.

– В Рутерфорд, – еле слышно прошептал Фрэнсис.

Он закрыл глаза и заметался по подушке, повторяя какие-то не связанные между собой слова. Юноша потерял сознание, так и не поняв, что опрометчиво сказал то, что ни в коем случае не должен был говорить. Он ответил отцу машинально, повинуясь магической силе голоса самого близкого человека.

Граф Говард обошел спальню сына и потушил свечи в канделябрах. Комната погрузилась во мрак. Только неяркий светильник у кровати Фрэнсиса слегка рассеивал вечернюю темноту.

Осторожный стук в дверь заставил графа обернуться.

– Кто посмел? – с гневом воскликнул он.

На пороге стоял перепуганный лакей.

– Простите, милорд, – пролепетал слуга. – У ворот замка солдаты. Они требуют впустить их.

Графу показалось, что стены комнаты медленно оседают под напором неведомой разрушительной силы. У него перехватило дыхание, и он почувствовал незнакомый ему ранее приступ удушья.

– Впустите солдат, – приказал Говард.

Лакей удалился.

Граф повернулся к сыну и горько усмехнулся.

– Вы обманули меня, Фрэнсис! – с негодованием произнес он. – Боже мой, как я в вас ошибся!

Говард вышел в коридор, громко захлопнув за собой дверь. Охваченный возмущением, он забыл, что еще минуту назад так трогательно заботился о покое единственного сына.

Глава 4. Мораль генерала Бредли

Граф Говард поспешно спустился в охотничий зал. Он по личному опыту знал, что ночные визиты представителей доблестной армии не приносят в дома мирных обывателей ничего хорошего, и мысленно приготовился к самому худшему.

Открыв дверь в зал, он увидел высокого офицера, рассматривающего старинное оружие, развешанное на стенах.

Офицер оглянулся на звук шагов Говарда, и граф узнал своего давнего боевого товарища генерал-майора Ричарда Бредли.

– Сэр Ричард? – удивился хозяин Говард-Холла.

– Рад вас видеть, дорогой граф, – ответил Бредли. – Но, честно говоря, я предпочел бы не встречаться с вами в такой день, как сегодня.

Лицо генерала выражало искреннее сожаление. Бредли выглядел непривычно смущенным, и Говард понял, что оправдываются его мрачные предчувствия.

– Мне кажется, я догадываюсь о цели вашего визита, – упавшим голосом произнес граф.

– Тем лучше, – сказал Бредли. – Несчастья переносятся легче, если мы готовы к ним заранее.

Говард тяжело вздохнул и опустился в кресло.

– Речь пойдет о моем сыне? – тихо проговорил он.

– К сожалению, милорд, – сочувственно подтвердил Бредли.

– Спрашивайте, сэр Ричард, – вздохнул граф. – Я понимаю, что наши дружеские отношения поставили вас в затруднительное положение, но вы хорошо меня знаете и вряд ли припомните случай, когда мои чувства брали верх над моим долгом.

– Лорд Фрэнсис дома? – поинтересовался Бредли.

– Да, – ответил граф.