Евгения Светлова-Элфорд – Медальон и шпага (страница 46)

– Почему? – удивилась Делия.

– Потому что он больше нам не принадлежит. Все имущество нашего брата конфисковано как имущество осужденного за государственную измену. Не сегодня-завтра сюда явятся судебные исполнители и попросят нас покинуть замок. Мы должны быть готовы к этому заранее.

Делия судорожно стиснула руки, и гнев исказил ее лицо.

– Нет, Дейви! – воскликнула она. – Я не оставлю Рутерфорд, и, если эти кромвельские прихвостни захотят войти в наш дом, им придется сначала переступить через мой труп!

– Они переступят, Делия, и переступят так же равнодушно, как расправились с Эдвином. Это бессмысленная борьба, и нам не остается ничего другого, как смириться с тем, что произошло.

– Не слишком ли много смирения ты от меня требуешь? – возмутилась Делия. – А я не святая! Я не могу смириться с казнью Эдвина и не могу смириться с изгнанием из Рутерфорда! Никогда, Дейви, никогда!

Возбужденное состояние девушки грозило кончиться нервным срывом.

– Делия, милая, – заботливо проговорил Дэвид, – мы обязательно вернемся в Рутерфорд, но нам надо подождать. К сожалению, час расплаты для наших врагов не всегда наступает тогда, когда бы мы этого хотели.

– Но мы может приблизить этот час! – пылко воскликнула Делия.

– Ты слишком взволнованна, – сказал Дэвид. – Тебе необходимо отдохнуть и немного успокоиться. Сейчас мы оба не в том состоянии, чтобы поразмыслить над нашим будущим.

– Да, – отрешенно проговорила девушка, – ты прав. Сейчас я не могу ни о чем думать. Я поднимусь в свою комнату.

– Я провожу тебя, – предложил Дэвид.

– Нет, не надо, – отказалась девушка и направилась к лестнице, но едва она ступила на первую ступеньку, ее лицо смертельно побелело, руки соскользнули с перил, и она без чувств рухнула на ковер.

Дэвид в испуге бросился к сестре, поднял ее с пола и отнес на диван.

– Делия, девочка моя, – шептал он, – что с тобой? Ответь мне!

Дэвид гладил ее пушистые волосы, осторожно похлопывал по холодным щекам, согревал дыханием ее восковые руки, пытаясь привести ее в чувство.

Наконец она пришла в себя и посмотрела на брата: ее глаза были полны слез. Она обняла Дэвида за плечи, прижалась к его груди и громко зарыдала.

Глава 18. Отъезд

В глубине души Дэвид питал наивную юношескую надежду, что, несмотря на жестокую ненависть к его брату, Кромвель проявит великодушие к его семье и не станет карать ни в чем не повинных молодых людей. Дэвид надеялся, что Кромвель простит его дерзкие слова, сказанные во время аудиенции, и из-за уважения к его боевым

заслугам позволит ему остаться в Англии и вернет Рутерфорд законным наследникам. Дэвид надеялся на милость протектора до самого конца, до того рокового дня, когда в ворота Рутерфорда постучались судебные исполнители и предъявили ему составленное по всей форме решение о конфискации его владений. Дэвид понял, что должен ускорить свой отъезд, иначе в самое ближайшее время за ним захлопнется тюремная дверь.

Последний вечер, который он и Делия проводили в Рутерфорде накануне отъезда, был тягостным и мрачным. Подавленные безысходностью своего горя, они сидели у камина, уже не согревающего их теплом, и молчали, боясь неосторожным словом разбудить едва задремавшую душевную боль. Руки Делии машинально перебирали нити для вышивания, которое ей так и не суждено было закончить. У ее ног лежал, свернувшись клубком, большой черный дог. После отъезда Дэвида и Делии о собаке обещал позаботиться управляющий Рутерфордом Бернард Гейдж, но дог словно предчувствовал разлуку с любимой хозяйкой, и его взгляд выражал безграничную печаль.

Вдруг Делия резко встала, будто ее осенила какая-то мысль, подошла к брату и опустилась на колени перед его креслом. В ее повзрослевшем взгляде сквозь слезы и глубокое отчаяние вновь вспыхнул дерзкий огонь ее гордого, непокорного характера.

– Дэвид, – решительно проговорила она, – возьми меня с собой.

– Что за глупости? – воскликнул молодой человек.

– Я не поеду к леди Флеминг, – твердым голосом продолжала девушка. – У меня нет ни малейшего желания видеть эту старую ханжу.

– Сестра, ты непочтительно отзываешься о нашей родственнице, – одернул ее Дэвид.

– Не лицемерь! – возмутилась Делия. – Ты не хуже меня знаешь, что она не любила нашего отца и ненавидела нашу мать. При жизни дяди Герберта она скрывала свою ненависть, но теперь она полная хозяйка в доме Флемингов, и я не собираюсь жить по ее пуританским законам.

– Делия, это твои капризы! Я не спорю, что леди Флеминг – особа со странностями, но ее муж был братом нашей матери, и я уверен, что хотя бы из-за уважения к его памяти она не откажет в достойном приеме своей племяннице.

– Я не буду жить у человека, который рад смерти Эдвина, – упрямо заявила Делия.

– Откуда такие мысли?

– Откуда? А ты не помнишь, как она проклинала Эдвина за то, что он сражался на стороне короля? Ее слуги рассказывали, что она вознесла Богу благодарственные молитвы, когда после битвы при Нейзби Эдвина приговорили к расстрелу! Неужели ты думаешь, что она изменилась? Нет, Дейви, не заставляй меня ехать к леди Флеминг! Иначе я покончу с собой, клянусь тебе!

– У тебя совсем помутился разум, – воскликнул Дэвид.

– Нет, Дейви, я отвечаю за свои слова, и, если ты не хочешь меня потерять, ты возьмешь меня с собой!

– Но куда?

– В Портсмут. У нас есть немного денег, мои драгоценности. Мы снимем приличную квартиру и будем жить на твое офицерское жалованье.

– Это невозможно, – вздохнул Дэвид.

– Почему? – умоляюще спросила Делия.

– Я больше не служу в английском флоте, – признался молодой человек.

– Ты оставил службу?

– Не по собственной воле.

– А по чьей же? – удивилась Делия.

– По воле Кромвеля.

– Он выгнал тебя из флота?

– Хуже: он выгнал меня из Англии.

– Бог мой! – в испуге воскликнула девушка. – Но за что?

– За то, что я не проявил к его особе должного почтения и наговорил ему много такого, чего бы он не хотел услышать от своего офицера. Возможно, я совершил непростительную ошибку, но, когда Кромвель отказался помиловать Эдвина, да еще в таких оскорбительных выражениях, я не смог сдержать гнева.

– Ты угрожал ему?

– Кажется, угрожал. И теперь жалею, что не исполнил свои угрозы и не убил протектора. Эдвин был бы отомщен, и кто знает, может быть, смена власти спасла бы его от смерти.

– Но тогда бы ты кончил свою жизнь на эшафоте.

– А что стоит моя жизнь? – горько усмехнулся Дэвид. – Что стою я сам, если не сумел защитить своего брата? Я думал, что хоть что-то значу в этой жизни, а на самом деле я просто бессильный, самонадеянный мальчишка!

Делия присела на подлокотник кресла и обняла брата.

– Не говори так, Дейви, – прошептала она. – Ты самый отважный, самый благородный, самый красивый джентльмен в Англии. Для спасения Эдвина ты сделал все что мог: ты рискнул своей жизнью, пожертвовал своей карьерой, своим положением. Разве этого мало? Но мы не всесильны и не должны упрекать себя за то, что не можем совладать с обстоятельствами, которые нам неподвластны. Я всегда гордилась тобой, Дейви, и горжусь сейчас.

– Мною? – усмехнулся молодой человек. – Жалким изгнанником?

– Несправедливое изгнание не унижает человека, – сказала Делия, – и если ты должен покинуть Англию, я последую за тобой, куда бы ты не поехал.

Дэвида тронули искренняя, самоотверженная любовь и преданность сестры, и он смягчился, но все же сделал последнюю попытку, чтобы отговорить ее от нелегкого путешествия.

– Делия, – мягко произнес он, – я вряд ли смогу найти за границей столь же высокооплачиваемое место, как занимал в Англии. У меня нет никаких рекомендательных писем. Самое большое, на что я могу рассчитывать, – это стать волонтером какого-нибудь дворянского полка, обыкновенным наемником. И что же? Ты собираешься следовать за мной по всей Европе в армейском обозе?

– Я согласна на все, – заявила Делия.

– Вздор! – воскликнул Дэвид. – Ты сама не понимаешь, что говоришь! А если я отправлюсь на войну?

– Я буду ждать тебя.

– Одна? В незнакомом городе и в чужой стране? Нет, я этого не позволю.

Делия на секунду задумалась, потом внимательно посмотрела на брата, словно хотела проникнуть в его мысли.

– Дейви, – произнесла она, – ты уже решил, куда поедешь?

– В Германию, к курфюрсту Фридриху Вильгельму. Я слышал, что он охотно принимает на службу опытных офицеров, не выясняя их политические пристрастия.

– А почему бы нам не поехать в Голландию? – предложила Делия.

– В Голландию? – переспросил Дэвид. – Но почему именно в Голландию?