Евгения Светлова-Элфорд – Медальон и шпага (страница 18)

– Да, сэр, – отдал честь капитан.

– Леди Дарвел, – церемонно обратился Бредли к девушке, – я делаю исключение только ради вас, но это в первый и последний раз. В дальнейшем я не намерен мешать следствию.

– Я запомню вашу любезность, сэр, – с иронией проговорила Делия.

– Желаю вам удачи, миледи, – расплылся Бредли в сладкой улыбке.

Делия сдержанно поклонилась и быстро покинула кабинет генерала, опасаясь, как бы Бредли не переменил своего решения.

Глава 9. Монтегю ищет гонца (Продолжение)

Помощник прокурора Кейвуд обладал той несчастливой внешностью, которая с первого взгляда вызывает у людей неприязнь к ее обладателю. Его лицо, длинное и худое, с впалыми щеками, неизменно хранило жестокое, почти зловещее выражение. Неподвижные серые глаза смотрели колючим, подозрительным взглядом, крючковатый нос придавал лицу хищный, пугающий вид. Кейвуд носил короткие волосы, как было принято у “круглоголовых”, и дешевый черный костюм, облегавший его худую фигуру.

Тот, кто хоть раз видел Кейвуда, вряд ли стал бы осуждать генерала Бредли за его презрительное отношение к помощнику прокурора. Но причина этой неприязни крылась не только во внешности чиновника. Давнее знакомство с Кейвудом убедило Бредли в том, что внутренняя начинка помощника прокурора нисколько не уступает по своей подлой сущности его внешней оболочке.

Леди Делия не знала о Кейвуде столько мрачных подробностей, но уже один вид сурового пуританина привел девушку в замешательство.

Кейвуд сидел в большом мрачном кабинете с высокими темными каменными сводами. От серых стен веяло тюремной сыростью и холодом. В этом неуютном помещении Кейвуд проводил почти все свое время. Он не жалел сил, подготавливая судебные процессы: денно и нощно лично допрашивал обвиняемых, находя в этом особое удовольствие, и по сути, превратил свой кабинет во вторую квартиру. За отодвинутым от стены шкафом виднелась его узкая монастырская кровать и черное распятие на каменной стене.

Огромный стол Кейвуда, почерневший от времени, был завален бумагами и толстыми фолиантами книг. В дальнем углу кабинета за длинным бюро работали двое писцов, усердно переписывая листы, испещренные поправками и чернильными кляксами. Не отрываясь от работы, они украдкой поглядывали на капитана Уолтера и стройную даму под вуалью.

– Чем обязан, капитан? – неприветливо обратился Кейвуд к офицеру, метнув на гостей свирепый взгляд.

Уолтер в свою очередь вообще не счел нужным что-либо ответить Кейвуду. Он подошел к его столу с великолепной развязностью истинного военного и бесцеремонно ткнул ему под нос пропуск леди Дарвел.

Лицо Кейвуда перекосилось в злобной гримасе, но он воздержался от недовольных реплик и подозвал одного из своих помощников.

– Леди Дарвел разрешено свидание с герцогом Рутерфордом, – раздраженным голосом пояснил он. – Проводите миледи.

– С вашего позволения, – вмешался Уолтер, – я прослежу, чтобы никто из вашей братии не докучал миледи во время ее разговора с герцогом.

– Как вам угодно, капитан, – недовольно пробурчал Кейвуд.

Уолтер и Делия последовали за тюремным служителем. Встреча с Кейвудом и гнетущая атмосфера старой крепости лишили девушку всей ее дерзкой смелости. Она с опаской поглядывала на своих провожатых и растерянно спотыкалась о побитые ступеньки каменной лестницы. Уолтер пытался поддерживать Делию, но она испуганно сторонилась его услуг и шла по темному коридору с обреченным видом.

Наконец они вошли в просторную холодную комнату, которая была совсем пустой, если не считать трех грубых стульев, стоящих под зарешеченным окном.

– Извольте немного подождать, – попросил судебный чиновник Уолтера и Делию и быстро удалился, оставив их одних.

Делия подошла к окну и посмотрела на тюремный двор. Ее взору предстали такие же скованные решетками окна камер, расположенных в соседнем крыле тюрьмы. Тяжело вздохнув, Делия опустилась на стул и стала ждать, беспокойно постукивая ногой о каменный пол. Нервная дрожь выдавала ее сильное волнение, вызывая сочувственные взгляды капитана Уолтера.

Услышав в коридоре шаги, Делия вскочила со стула и повернулась к двери. Шаги замерли, дверь отворилась, и в комнату вошел Эдвин Рутерфорд в сопровождении тюремного охранника.

– Делия?! – воскликнул герцог, узнав сестру под вуалью.

Делия откинула вуаль и, позабыв о всех правилах этикета, бросилась к брату с той же откровенной смелостью, как сделала это в Рутерфорде в день его ареста.

Герцог с досадой посмотрел на Уолтера и осторожно высвободился из объятий сестры.

Капитан перехватил его взгляд.

– Не беспокойтесь, милорд, – сказал Уолтер. – Я не намерен присутствовать при вашем свидании. Оставляю вас наедине с леди Дарвел.

Приказав охраннику следовать за ним, капитан быстро покинул комнату и закрыл за собой дверь.

Оставшись наедине с сестрой, Эдвин не выразил никакой радости по поводу их встречи.

– Как тебе удалось добиться этого свидания? – с явным недовольством спросил он. – К нам запрещено пускать посетителей.

– Для меня было сделано исключение, – с обидой ответил Делия, крайне удивленная неприветливым тоном брата.

– Исключение? – не понял герцог.

– Да. Я получила разрешение у генерала Бредли.

– Ты решилась просить Бредли? – с возмущением воскликнул Эдвин.

– Решилась.

– Сама?

– Да.

– Но почему же ты не отправила к нему Гейджа?

– Я посылала к Бредли нашего управляющего, однако генерал отказался его принять.

– А тебя принял?

– Меня принял, – ответила Делия, возмущаясь бесстрастным допросом Эдвина. – Что тут удивительного?

– Это более, чем удивительно, – строго возразил Эдвин. – Юная леди из знатной семьи отправляется к офицеру с сомнительной репутацией и унижается перед ним со своими нелепыми просьбами! Ты считаешь это приличным?

– Если вам, милорд, так угодно, – с негодованием прервала его Делия, – я в самом деле унижалась перед этим офицером! Я отбросила все правила приличия, я поехала к нему в его резиденцию и как о милости просила его разрешить мне встречу с вами! Но вы забываете, герцог, что все мои унижения были только ради вас! Я не могла больше выносить неизвестность. Я слишком люблю тебя, Эдвин, а ты… ты… – Делия не договорила. Она закрыла лицо руками и громко зарыдала.

Эдвину не хватило сил равнодушно смотреть на слезы сестры. Его до глубины души тронули ее чувства и самоотверженная преданность. Герцог обнял Делию и прижал к груди.

– Прости меня, моя девочка, – успокаивал он девушку. – Я не хотел тебя обидеть. Я тоже тебя очень люблю, и мне больно сознавать, что из-за меня ты просила об услуге такого негодяя, как Бредли.

– Эдвин, – мягко проговорила Делия, – возможно, ты составил о Бредли не совсем верное мнение.

– Не совсем верное? – переспросил герцог. – Что ты хочешь этим сказать?

– Бредли сочувствует тебе и хочет помочь.

– Ах вот как, Делия! – с возмущением воскликнул Эдвин. – Я, лорд Дарвел, герцог Рутерфордский, должен нуждаться в сочувствии ничтожного провинциального дворянчика! И кого? Бредли, который зашел в своем честолюбии так далеко, что не погнушался осквернить офицерский мундир низкой изменой! Этот мерзавец подло предал своего короля, забыв, что присягал ему на верность! Какой же добродетельный поступок совершил Бредли, что заслужил твою симпатию?

– Эдвин, я только передала тебе слова генерала, – испуганно ответила Делия.

– Я вижу, он был с тобой очень откровенен, – горько усмехнулся Рутерфорд.

– А твои намеки просто оскорбительны! – возмутилась девушка. – Теперь я и сама убедилась, что Бредли мне не солгал: тебя погубит твоя непомерная гордость и упрямство!

– Вот как! – воскликнул Эдвин. – Я имею дело с ярым сторонником Бредли? Скажи, дорогая, не обратил ли генерал тебя в веру “круглоголовых”?

– Эдвин! – умоляющим голосом проговорила Делия. – Я готова выслушивать от тебя самые несправедливые упреки, но заклинаю тебя памятью наших родителей – последуй совету Бредли! Измени на суде свои показания! Согласись с заявлением графа Риверса и признай, что заговорщики силой вынудили тебя предоставить им убежище в Рутерфорде!

– Ты соображаешь, что предлагаешь мне? – гневно произнес герцог, отталкивая Делию. – Ты хочешь, чтобы я оклеветал своих друзей, обвинив их в преступлении, которое они не совершали?

– Но граф Риверс все равно осужден на смертную казнь, – возразила Делия.

– Риверс осужден, однако ты забыла, что кроме Риверса, я обвиню Монтегю и Дугласа, а приговор им еще не вынесен.

– Эдвин, подумай, что тебя ждет, если тебя признают виновным в связях с заговорщиками, – со слезами проговорила девушка.

Герцог сделал протестующий жест, но Делия схватила его руку и упала перед ним на колени.

– Нет, Эдвин, не отказывай мне сегодня! – взмолилась она. – Я знаю, что ты считаешь мое предложение недостойным, мерзким, но я люблю тебя и не смогу жить, если с тобой что-нибудь случится.

– Выслушай меня, Делия, – мягко проговорил герцог, поднимая сестру с колен, но девушка прервала его.

– Нет, – повторила она, – обещай мне подумать. Разве я требую многого? Обещай только подумать, и я буду надеяться, что Бог укажет тебе путь к спасению.

Герцог обнимал хрупкие плечи сестры и чувствовал, как ее слезы капают на его камзол.

– Я обещаю тебе подумать, – сказал он, чтобы успокоить девушку.

– Правда? – доверчиво спросила Делия, обратив к нему заплаканное лицо.