Евгения Светлова-Элфорд – Медальон и шпага (страница 12)

– Только не ваш побег. Будьте уверены, на сей раз я позабочусь о том, чтобы вы не сбежали.

– Вы слишком рано упиваетесь своей победой, – вмешался Монтегю. – Но недалек тот день, когда вам придется позаботиться о своей грешной душе.

– Сейчас речь не о моих грехах, а о ваших, – повернулся к нему Бредли. – И что касается вас, сэр Кларенс, вы меня нисколько не удивили. Я не сомневался, что рано или поздно вы плохо кончите.

– Не вам меня судить, – возразил Монтегю.

– Как знать, сэр Кларенс.

– Представляю, с какой радостью вы отправили бы меня на эшафот.

– Не в моих правилах расправляться со своими врагами руками палача, – сказал Бредли, – но вы получите то, что заслужили.

– Какая трогательная забота о справедливости! – дерзко рассмеялся Монтегю. – Можно подумать, вы честный джентльмен, а не изменник, подло предавший своего короля!

Оскорбительные слова молодого человека вызвали у генерала вспышку ярости, но он сдержался и ничем не выдал волнения.

– Охладите свой пыл, Монтегю, – спокойно проговорил он. – Если вы хотите затеять со мной ссору, то напрасно тратите время. Ваш вызов несколько запоздал.

Аллан Дуглас, самый рассудительный и хладнокровный среди роялистов, подошел к Монтегю и встал между ним и Бредли.

– Успокойся, Кларенс, – обратился он к молодому человеку, видя, что вспыльчивый Монтегю начинает терять выдержку. – Генерал только и ждет, чтобы мы совершили какую-нибудь ошибку и дали ему повод расправиться с нами без суда.

– Ты еще надеешься на какой-то суд? – усмехнулся Монтегю. – Право, Аллан, ты меня удивляешь. Лично я предпочел бы встать перед строем солдат у стены Рутерфорда, чем испытать на себе издевательскую процедуру суда “круглоголовых”.

Он похлопал Дугласа по плечу с фамильярностью старого друга и, отойдя к окну, присел на подоконник, сделав вид, что больше не интересуется тем, что происходит в гостиной.

Бредли и Аллан Дуглас остались лицом к лицу. Пристальный взгляд генерала смерил молодого шотландца с головы до ног.

– И вы здесь, Дуглас? – высокомерно проговорил Бредли. – А я всю дорогу ломал голову, думал, что еще за новая жертва попалась в сети Риверса. Но вас жертвой никак не назовешь. Вы человек умный и серьезный, и если что и делаете, то по своим убеждениям. Так позвольте мне поинтересоваться, какого черта занесло вас в Англию? Я могу еще понять графа Риверса – он, можно сказать, у себя дома. В трех милях отсюда его поместье, вернее, бывшее, так как за его преступления оно было у него конфисковано. Но вы, Дуглас? Вам показалось недостаточным подстрекать мятежников в Шотландии, и вы решили перебраться в Англию?

– В Англии лучше климат, сэр, – двусмысленно ответил Дуглас.

– Боюсь, как бы он не оказался губительным для вашего здоровья, – произнес Бредли и с наигранно-учтивой улыбкой обратился к заговорщикам: – Джентльмены, я понимаю, сейчас не лучшее время для прогулок, но я вынужден просить вас составить мне компанию до Оксфорда.

– Скажите точнее, до оксфордской тюрьмы, – вставил Монтегю.

– Вы как всегда догадливы, сэр Кларенс, – съязвил Бредли.

– Ваше приглашение относится ко всем нам? – поинтересовался Риверс.

– А разве кто-нибудь из присутствующих обладает неприкосновенностью посла? – с иронией спросил генерал.

– Я прошу за герцога Рутерфорда, – сказал Риверс. – Он ни в чем не виноват, и у вас нет причин для его ареста.

На лице Бредли отразилось чувство досады. Ему не хотелось при капитане Уолтере выяснять меру вины каждого из заговорщиков, но начало было положено, и Бредли поневоле пришлось ответить на заявление Риверса.

– Ни в чем не виноват? – переспросил он графа. – Вы ошибаетесь, сэр, милорд герцог знал, что вы приговорены за государственную измену к смертной казни и находитесь вне закона; он знал, что укрывательство таких преступников, как вы, является тяжким преступлением, но предоставил вам убежище.

– Нет, – возразил Риверс, – все было не совсем так.

– А как же? – удивился Бредли. – Сделайте одолжение, поясните.

– Мы… мы угрозами вынудили герцога впустить нас в замок, – неожиданно солгал Риверс, надеясь избавить Рутерфорда от ареста.

Но, по-видимому, Риверс недостаточно хорошо знал гордый характер герцога, и его попытка спасти хозяина замка вопреки всем благим намерениям сослужила Рутерфорду плохую службу. Бредли сразу оценил положение: он был знаком с герцогом куда меньше Риверса, но сумел понять его лучше графа и теперь с сочувствующим видом ждал, как Рутерфорд обличит себя в присутствии капитана Уолтера и драгун. Его предположение не замедлило оправдаться.

Герцог, до сих пор не принимавший участия во взаимных препирательствах генерала и заговорщиков, подошел к Риверсу и пожал ему руку.

– Благодарю вас, граф, – произнес Рутерфорд, – но я не хочу и не имею права перекладывать на вас свою вину. Господа, – обратился он к Бредли и Уолтеру, – надеюсь, вы согласитесь, что обстоятельства извиняют графа Риверса за его не совсем правдивое заявление.

Офицеры кивнули.

– Я не подвергался никаким угрозам со стороны этих джентльменов и по доброй воле предоставил им приют в моем доме.

– А, черт! – с досадой выругался Бредли, – Вас, милорд, я меньше всего хотел бы видеть в обществе этих роялистов. Я думал, вы сделали должные выводы из вашего прошлого.

– Я не испытываю стыда за мое прошлое, – возразил Рутерфорд.

– Один раз вы уже получили помилование от парламента. Сомневаюсь, что вам снова выпадет такая удача.

– Я готов ответить за все, что я делаю, – надменно сказал герцог.

– Жаль, очень жаль, милорд, – покачал головой Бредли. – Я всегда уважал вас за ваше мужество, невзирая на то, что в битве при Нейзби мы чуть было не перерезали друг другу горло. Я бы желал вам лучшей участи, но, похоже, я здесь бессилен. Вы чудом избежали эшафота, и это вас ничему не научило. Верно говорят, кому быть повешенным, тот не утонет. Однако мы заболтались, а путь до Оксфорда не близкий.

Молодые люди сдали оружие драгунам, набросили плащи и собрались последовать за офицерами, но тут дверь в гостиную внезапно распахнулась, и Бредли, шедший первым, едва не столкнулся с девушкой лет восемнадцати.

Она была одета в розовый батистовый пеньюар, прикрытый на плечах пестрой шелковой шалью, привезенной, вероятно, из Ливантии или Мавритании.

Окинув Бредли взволнованным, испуганным взглядом, девушка вбежала в гостиную и подошла к герцогу Рутерфорду.

– Что случилось, Делия? – воскликнул герцог. – Почему ты не спишь?

– Нет, Эд, – возразила девушка, – это я хочу спросить тебя: что случилось? Куда ты едешь?

– В Оксфорд.

– В такой час?

– Ты удивляешь меня! Разве я не могу поехать в город, когда мне захочется?

– Конечно, Эд, – ответила девушка, – но сейчас тебе этого не хочется.

– Делия, – с возмущением произнес герцог, – будь благоразумной, вернись в свою комнату. Ты видишь, друзья меня ждут.

– Неправда, – возразила девушка, упрямо тряхнув длинными светлыми волосами, в беспорядке рассыпавшимися по ее хрупким плечам, – эти люди тебе не друзья.

– Делия, как ты можешь? – прервал ее Эдвин.

– А драгуны, что торчат в нашем дворе, – это, надо думать, ваш почетный эскорт? – дерзко продолжала девушка.

– Прошу прощения, господа, – извинился Рутерфорд перед дворянами и отвел сестру в сторону. – Тебе не кажется, Делия, что ты совершенно забылась? – строго проговорил герцог. – Ты появляешься в таком виде перед посторонними мужчинами и устраиваешь неприличную сцену. Позволь мне самому решать свои дела.

– Я все слышала, Эд, – тихо сказала девушка.

– Как? – возмутился герцог. – Ты подслушивала за дверью?

– Да, подслушивала, – твердо проговорила Делия. – Меня разбудил шум во дворе. Я подошла к окну, увидела во дворе драгун и спустилась вниз.

– Зачем?

– Узнать, что случилось, и, представь себе, я слышала, как этот господин, – она указала на Бредли, – грозил вам эшафотом.

– Ошибаетесь, миледи, – вмешался генерал, – я никому ничем не грозил, а просто арестовал джентльменов.

– Это я тоже поняла, – продолжала Делия суровым тоном прокурора, неожиданным для столь хрупкого и нежного создания, – и возмущена вашим произволом.

– Почему произволом? – спросил Бредли, поддаваясь смелому обаянию девушки.

– Мой брат не виновен, – заявила Делия.

– Это решит суд, миледи.

– Суд? – воскликнула девушка, и ее красивые серые глаза метнули на Бредли гневный взгляд. – Какой суд, генерал? Ваш? Скажите лучше – ваша собственная воля, ваша прихоть, если угодно. Да и что же ждать другого, когда сам лорд-протектор благословил военное беззаконие. Каков господин, таковы и слуги!

– Делия! – одернул ее герцог, испуганный мятежными речами сестры.

Но девушка не обратила внимания на замечание брата. Она стояла с вызывающим видом, готовая бросить генералу очередную дерзость. Ее очаровательное, по-детски наивное личико сейчас выражало негодование и глубокую обиду.