Евгения Серпента – Развод? Прекрасно, дорогой! (страница 13)
Водить меня учил папа, с шестнадцати лет, на нашей старенькой «Калине». Права получила в восемнадцать, а своя машина появилась девять лет назад. Как только Пашка начал работать со Шмулем, мы взяли кредит и купили поюзанный Опель, он же Жопель. У Пашки прав тогда еще не было, поэтому рулила я. Но при этом так и не изучила внутренности машины, а парковалась стабильно как… ну да, как блондинка.
- Как вы догадались? Что давно?
Вместо ответа он резко втопил газ. Субарик прыгнул с места и тут же затормозил – так же резко. В паре сантиметров от задницы впереди идущей машины. Я завизжала, со всей дури вжав правую ногу в пол.
- Вот так и догадался, - спокойно пояснил Геннадий. – Все водилы со стажем пытаются тормозить, когда сидят на пассажирском месте. И обычно этого не замечают.
- Ты сдурел? – я спонтанно перешла на «ты». – На фига такое делать? Ну ладно машина, сам грохнешь, сам и починишь. Но мне моя жизнь дорога как память. И здоровье тоже.
- Не ссы, дюймовочка, - снисходительно усмехнулся он. – Не знаю, какой стаж у тебя, а я в двенадцать лет уже на совхозном грузовике молоко развозил. Итого двадцать восемь. Из них два – на «Формуле-один».
- Да ладно! – не поверила я.
- Гугл в помощь. Команда «Рено».
«Вики» услужливо выдала состав команды за все годы. Десять-одиннадцать лет назад туда действительно входил некто Геннадий Самохвалов.
- Это ты? – уточнила я.
- Он самый.
- Подходящая у тебя фамилия. Себя не похвалишь – сидишь как оплеванный.
- А ты язва, - улыбнулся Геннадий.
- Ой, еще какая, - согласилась я.
Эту пикировку мы продолжали до самого дома, и я даже не думала, что он на десять лет меня старше. Вообще не чувствовалось.
Не успела я начать беспокоиться насчет парковки, как Геннадий свернул под арку и открыл таблеткой ворота.
- Вечером, конечно, может места и не хватить, - сказал он, паркуясь в углу двора. – Но тут уж кто первый встал, того и тапки. Не успеешь – придется на улице. Главное, переставлять вовремя, чтобы не забрали.
- Угу, - кивнула я. – Приехала на машине мужа, поставила под знак, на следующее утро уже не было.
- Специально, что ли, под знак? – Геннадий удивленно приподнял брови и заглушил двигатель.
- Разумеется. На фига мне его машина, у меня своя есть.
- Да, с тобой не соскучишься, Аня, - он прикрыл глаза рукой. – На, держи. У меня где-то запасная валяется.
- Спасибо, - я положила в подлокотник таблетку от ворот.
- Планы есть на сегодня?
Ответить я не успела: в сумке запел Сирил. Вытащив телефон, я подумала, что надо оставить этот рингтон только на приятных людей, а на прочих установить что-то другое. Смахнула Пашкин звонок и вздохнула:
- Боюсь, сейчас появятся.
- Ну ладно. Увидимся.
Легко коснувшись моей руки, Геннадий открыл дверь.
- Ген, спасибо, - спохватилась я. – И за машину, и что подвез. И… вообще.
Подмигнув мне, он вышел и направился к своей парадной, а я снова тяжело вздохнула и нажала на значок обратного вызова. При этом глубоко ненавидя Пашку еще и за то, что он сорвал мне потенциально приятный вечер. Даже если общение с ним уложится в пять минут, настроение все равно будет испорчено.
Пашка среагировал на первый же гудок. Я молчала, он тоже. Это было похоже на игру в гляделки, только в аудиоформате. На десятой секунде он сдался:
- Аня, нам надо поговорить.
- Надо, - согласилась я.
- Приезжай.
- Нет.
- Тогда давай я приеду. Скажи куда.
- Таврик. Вход с Таврической, рядом с «Живым пивом». Там есть летняя кафешка. Приедешь, наберешь, я выйду.
Не дав ему вставить ни слова, я отключилась. Закрыла машину и поднялась к себе. И уже из дома написала крестному:
«Пашка вышел на связь. Думаю, сегодня встретимся».
«Держи в курсе», - тут же отозвался он.
Домой я заходить не стала. Закрыла машину и вышла через арку на улицу. Даже если Пашка где-то поблизости, ничего, подождет. Завернула в один из двух салонов красоты и записалась на все возможные и невозможные процедуры. Посматривая на меня с большим сомнением, администраторша озвучила итоговую сумму, в которую должно было вылиться мое преображение в королевишну.
Сумма впечатлила.
- Нормально, - кивнула я.
- А не хотите маникюр сделать прямо сейчас?
Покосившись на свои ногти разной длины, украшенные по периметру заусеницами, я снова кивнула. И тут же оказалась в маленьком кабинетике, за столом перед симпатичной девушкой в голубом халате.
- У-у-у, как все у нас тут запущено, - изрекла она, изучив фронт работ. – Рекомендую водный необрезной. Примерно раз в две недели, чтобы привести в порядок и поддерживать.
Маникюрша подробно описала все предстоящие экзекуции. Я понятия не имела, что такое птеригий или клинсер, но кивала с чрезвычайно умным видом. Во всяком случае, мне так казалось.
Примерно через полтора часа я вышла из салона с ногтями идеальнейшей формы, покрытыми бледно-розовым и жемчужным лаком в технике «обратный френч». Руки выглядели стильно, дорого и прямо выпрашивали украшения. Пару-тройку колец, например, и браслетик. Я была равнодушна к подобным штукам и не носила даже того, что лежало в шкатулке, а сейчас пожалела, что не забрала.
«Жду в кафе», - прилетело сообщение от Пашки.
В парк я шла медленно. Очень медленно. Нога за ногу. Поглядывала при этом на свои руки и думала, что, когда все закончится, куплю себе в подарок симпатичное колечко. Или два. Для начала. И да, заберу те, что уже есть.
Пригорюнившись и подперев кулаком подбородок, Пашка сгорбился за столиком летней кафешки над чашкой кофе. И так больно резануло от этой его позы, от глубокой задумчивости. Макнуло башкой в бочку гниющих воспоминаний.
Одиннадцать лет назад, когда мы еще не были женаты, однажды поссорились так, что решили расстаться. Я прорыдала три дня подряд, а на четвертый он прислал мне сообщение с предложением встретиться. Это было в другом месте, в Юсуповском саду, но когда я пришла, Пашка вот так же сидел за столиком кафе и мрачно смотрел в никуда.
Тогда я его любила и не представляла, как буду жить без него. А вот сейчас понимала, что жить без него буду очень неплохо. К тому же Багира наглядно продемонстрировал, что на свете есть и другие мужчины. Даже если это была его единственная миссия в моей жизни, справился он с ней на отлично.
Я решила продолжать все ту же тактику провокационного молчания. Села за столик напротив и выжидательно уставилась на Пашку, даже не поздоровавшись.
Здоровья тебе? Да прям! Чтоб у тебя вообще хрен сгнил и отвалился!
- Ань… - не выдержал он, но я решила, что одного моего имени маловато для стартовой реплики.
Ход не засчитан, попробуй еще раз.
- Будешь что-нибудь?
Тоже не лучший вариант, но я все же снизошла до ответа:
- Нет.
- Ань, я так не могу.
Это уже теплее, продолжай, Пашечка. Скажи, что не хочешь разводиться, потому что подумал и осознал.
- Ань, мне плохо без тебя.
- Серьезно?
Тебе плохо от мысли о том, что придется отдать половину всего, Козлодоев. С бодунища у тебя всегда соображалка отключается, вот ты и погнал про суку и развод. А теперь, как крестный сказал, очухался, и у тебя просветлело.