Евгения Серпента – Развод по сходной цене (страница 45)
Мы распрощались, и я достала телефон, чтобы вызвать такси.
Половина шестого. Может, сначала позвонить? Сюрпризы иногда бывают чреваты. Мало ли…
Ну что ж, тогда просто заберу Рыжу. И пусть попробует не отдать!
А если следствие оставит все без изменений? Если снова суд и приговор — обвинительный?
Так, все, хватит!
А если его нет дома?
Ну что, тогда уже позвоню.
Юрин адрес сохранился в заказах с того вечера, когда мы с Рыжкой внезапно свалились ему на голову. Такси подъехало быстро, но добирались по пробкам почти час. Вышла, остановилась у подворотни, вдохнула поглубже и только тут увидела, что калитка открыта. Не пришлось ждать, когда кто-то выйдет или зайдет. Это показалось хорошим предзнаменованием.
Дверь парадной пискнула и открылась на втором гудке домофона — как будто Юра меня ждал. Или, может, увидел в окно? Я не помнила, выходит ли какое-то из окон на улицу.
Он и правда ждал меня на пороге квартиры, а под ногами крутилась, повизгивая Рыжка. Увидела меня, бросилась с лаем навстречу. Встала на задние лапы, цепляясь передними за пальто, чтобы дотянуться и поцеловать. А следом Юра — сгреб нас обеих.
Вот так выглядело мое счастье на этот день…
Глава 64
— У меня такое чувство, что мы полгода не виделись. Или даже больше.
Я облизнула пальцы, перепачканные чизкейком, который ела руками, прямо из коробки.
— Я не был уверен, что ты приедешь, но надеялся. — Юра снял крошку с моей губы.
— Поэтому купил торт?
— Да. И ужин приготовил. На всякий случай.
Мы сидели на диване и пили кофе. То есть Юра сидел, а я полулежала, откинувшись на подушки и положив ноги ему на колени. Пластиковая коробка с тортом стояла у меня на животе. Рыжа свернулась клубочком рядом на ковре. Все это напоминало последний наш вечер вместе, на моей прежней съемной квартире.
— Знаешь, Юр... — Я приподнялась и поставила пустую коробку на журнальный столик. — Когда Оболенский сказал, что суд может идти очень долго, я что-то такое пробурчала, что останусь без личной жизни. Слишком долгая пауза.
— Не осталась бы. — Он слегка прижал мою пятку. — Я же сказал, что буду ждать, сколько понадобится.
— Да, но… у меня такой раздрай в башке был.
— Могу представить.
— Так вот, он мне тогда сказал, что в начале отношений пауза — это даже хорошо. Чтобы угар притормозить и понять, а точно ли это надо. Что на личном опыте знает.
— Ну… — задумался Юра. — Насчет него не знаю. Первый раз он женился еще в универе, но что-то там не сложилось. Потом погулял знатно. Насчет второй жены ничего не скажу, я с ней не знаком. А вот насчет паузы — пожалуй, соглашусь.
— И я тоже. Если честно, не была уверена, что мне это нужно.
— Я? — с немного напряженной улыбкой уточнил он.
— Даже не столько ты сам, сколько в принципе отношения. Слишком все было… как будто меня иголками внутрь вывернули. Фоном таким: сначала-то вы все хорошие, а потом…
— Понимаю, Лис. Тебе тогда было не до того. «Несвоевременность — вечная драма, где есть он и она» (
— Что это? — Я попыталась вспомнить, но не смогла.
— Старая песня. Старше нас. Неважно. Суть в том, что часто люди встречаются не в самый подходящий момент. Для кого-то одного. Ты угнала у меня из-под носа лифт, я сказал «вот зараза» и пошел по лестнице. Прихожу на парковку, а там ты. И… черт, сколько людей за день встречаешь и тут же забываешь. А тебя никак не мог выкинуть из головы.
— А потом снова увидел — у Лоры?
— Да. Спросил у нее о тебе. Она сказала, что у тебя очень нехороший развод и лучше мне скатать губу. Но никак не скатывалось. А когда мы встретились в третий раз, когда твою машину эвакуатор уволок, подумал, что это, наверно, не случайно.
— Может быть…
Я вдруг вспомнила чей-то невидимый взгляд. И как Оболенский спросил, не кажется ли мне, что за мной кто-то наблюдает. Что-то он такое еще сказал. Что мы с ним из одной стаи, как-то так. И Рыжка — которая появилась словно ниоткуда и спасла мне жизнь…
Как будто неведомый диспетчер присматривал за мной и переводил стрелки в тот момент, когда поезд моей жизни мог пойти под откос. Направлял его пусть не по самому приятному и легкому пути, но все же в обход самых фатальных опасностей.
Теперь мне тоже казалось, что все было не случайно. И наши встречи три раза подряд, и то, что на турбазе кто-то ободрал мою машину.
— Юрка, а у меня ведь мысли такие были, что это ты мою машину шкрябнул, — рассмеялась я. — Чтобы ко мне подобраться. Ну герой такой, автоюрист, сейчас все разрулим.
— Ага, — фыркнул он. — Чтобы гайцы приехали, осмотрели машины на стоянке и взяли меня за хвост. Или я палкой такую вмятину сделал?
— Да нет, конечно, я сразу отмела. Но сначала подумала. Да и вообще как-то сначала было… не то. Ты меня вообще тогдв выбесил — когда только приехал. А потом вроде и потянуло к тебе, но что-то словно тормозило.
— Я чувствовал, Лис. Поэтому и не форсировал. По правде, мне еще тогда хотелось тебя в постель уволочь, на базе. Но у тебя то истерика, то голова, то месячные. Я тоже засомневался: а надо ли. То есть мне-то надо было. А вот тебе…
— Может, ничего и не получилось бы тогда.
— А сейчас? — Он наклонился надо мной, провел пальцем по моим губам, поцеловал — так же легко, едва коснувшись. — Как ты думаешь?
— Думаю, шанс есть. — Я подтащила его ближе к себе. — Помнишь, на чем остановились?
— Если не ошибаюсь, на тебе даже брюки те же.
Молния тихо вжикнула, расходясь под его пальцами.
— Стоп! — остановила я. Точно так же, как в тот раз.
— И что теперь? — удивился он.
— Собака!
— Рыжа, иди на кухню! — скомандовал Юра, и, к моему удивлению, та послушно встала и ушла.
Закрыв за ней дверь, он вернулся, неторопливо раздел меня. Улыбаясь, я нежилась под его руками. Запрокинув голову, подставляла шею его губам. Больше не было никаких сомнений. Только радость и желание. И надежда на будущее.
Стоя на диване на коленях, я расстегивала его рубашку. Пальцы дрожали от нетерпения, пуговицы не слушались. Мягко отстранив меня, Юра разделся сам. Сколько раз за это время я пыталась представить, как все будет, когда мы наконец встретимся. В голову лезли всякие бурные африканские страсти, но сейчас все было иначе.
Я не сомневалась, что может быть и по-другому. Очень горячо. Может — и будет. Но сейчас мне нужно было именно так: нежно, легко. Он словно угадал, чего я хочу. Или почувствовал? Точно так же, как угадывал или чувствовал, что именно доставит мне больше всего удовольствия. Я отзывалась на его ласки, как струна под руками музыканта, и сама возвращала столько же — в каждом движении навстречу, в каждом прикосновении и поцелуе, в каждом взгляде.
А потом мир сжался в тугую огненную точку и рассыпался миллионом сверкающих искр.
— Как хорошо, — прошептала я, покачиваясь на волнах сладкой звенящей истомы…
Глава 65
На новогодние каникулы мы с Юрой поехали на ту же самую базу отдыха. Как он признался, домик там забронировал еще в ноябре — когда мы только встали на паузу.
— Ты серьезно? — удивилась я. — А если бы меня все-таки посадили? Или просто у нас ничего не сложилось бы?
— Тогда отменил бы бронь, только и всего. Но это было… не знаю, Лис. Как будто загадал желание: пусть все будет хорошо.
Я не стала говорить, что пока еще не все хорошо. То есть нет, между нами-то все прекрасно.
Перебралась я к нему сразу же. На следующий день перевезла свои вещи, хотя от съемной квартиры пока отказываться не стала. На всякий случай. Потому что без терок не обошлось. При ближайшем рассмотрении Юрка оказался вовсе не прекрасным принцем. То есть принцем, но далеко не самым прекрасным. И душность иногда зашкаливала, и ядовитость, а уж уверенности в своей правоте было столько, хоть отжимай. Но вот как получается, что какие-то качества у одного человека бесят так, что его хочется придушить, а у другого лишь слегка и временно раздражают? К тому же я понимала, что и сама далека от идеала. Да еще с кучей проблем.
В общем, безоговорочно нас обоих любила только Рыжка. Причем одинаково, не отдавая никому предпочтения. Я думала, что у собаки, как и у машины, может быть всего один хозяин, но она это категорически опровергала, и слушаясь, и нежничая точно поровну. А если мы пытались поссориться, ходила по квартире с укоризненным выражением: эй, ну вы чего?
Так что между нами, если не обращать внимания на статпогрешность, все было хорошо. А вот мое дело подвисло в тумане. Следствие шло… или не шло. Меня не вызывали. Оболенский обещал позвонить, если что-то изменится. Не звонил — значит, ничего пока не менялось. Напрасно Юра уверял, что прошло еще слишком мало времени и что отсутствие новостей — лучшая новость. Нервный фон стал для меня уже привычным.
Очень хотелось позвонить Виталику, но я била себя по рукам. Да и что бы ему сказала? Спросила бы, как там продвигаются дела с Дашкой? Ой, нет. Лучше сидеть на попе ровно и не отсвечивать. Сразу после суда отправила сообщение — поблагодарила. Но он не ответил, хотя прочитал.
Новый год подступил как-то внезапно. Напрыгнул, как гопник из-за угла. С ножом к горлу: жизнь или кошелек. Я одновременно и ждала чего-то нового, и боялась. Ждала хорошего, боялась, что вместо него придет плохое.