Евгения Серпента – Развод по сходной цене (страница 46)

— Лиса, хоть на несколько дней выброси все это из головы, — попросил Юра. — Я не говорю, не парься. Понимаю, что это невозможно. Да и сам тоже все время об этом думаю. Но давай хоть немного отвлечемся. Озеро, снег и мы с тобой. И Рыжа.

Ну как же без Рыжи-то? Тем более едем туда, где все и началось. Не без ее помощи, кстати.

— Юр, а она не подумает, что мы ее везем, чтобы вернуть обратно? — беспокоилась я.

— Не подумает, — отвечал он, закатив глаза к потолку.

Вообще-то с животными там не разрешали, но для нее сделали исключение. А домик Юра отхватил тот же самый, что снимала я. Там ничего не изменилось. Да и в целом тоже — ну кроме снега, конечно. И даже Захар все так же сидел за стойкой администратора, правда, сменил футболку на толстовку.

— Столик на встречу Нового года будете бронировать? — спросил он, заполняя форму в компьютере. — Кстати, мы поставили камеру на стоянке.

— Приятно слышать, — кивнул Юра. — Столик не надо, мы сами.

На этот раз мы прихватили целый багажник еды и бухла. Даже для Рыжки места не осталось. Там было оборудовано специальное собачье за решеткой, но сейчас ей пришлось ехать в салоне. Вместо столика мы взяли в аренду мангал и наделали шашлыков. А еще я напекла над углями зефирок. Юра поглядывал на меня как на опасную сумасшедшую, но когда попробовал — оценил. Может, готовить я и не умела, но всякие глупости — это мы запросто.

Ну правда, смор — это же вкуснятина! Распухшая, карамельная снаружи и тягучая внутри зефирка с кусочком шоколадки между двумя «Юбилейными» печеньками. Особенно после мяса. Лучше всякого торта. Интересно, почему после остро-соленого-мясного хочется именно сладкого?

Так мы Новый год и встретили — на полянке у мангала. Шашлык, запеченные на шпажках овощи, зефирки и шампанское. А Рыжке достался здоровенный говяжий мосол. Плясали под колонку с Алисой, водили хоровод вокруг елочки, валялись в снегу и пели всякие дурацкие песни, припоминая дворовое из детства.

— Эскимос поймал моржу и всадил в нее ножу, и всадил в нее ножу — да глыбоко! — голосил Юра так, что, наверно, было слышно на другом берегу.

Мама дорогая, у него не было ни слуха, ни голоса, зато сколько экспрессии! Хорошо, что рядом никого не оказалось. Только Рыжа посмотрела с сочувствием. Если верить примете, то следующий год нас ждал с идиотским задором — глупо, но весело.

Ой, да пусть, лишь бы не в колонии.

Я замерзла, Рыжка тоже начала скулить, намекая, что пора в тепло. И вообще спать.

Какой там спать, только разогнались! Она и правда уснула, забравшись на диван в гостиной, а мы сидели на ковре перед камином, целовались и пили глинтвейн — как в тот раз. Трудно было проверить, что с тех пор прошло меньше трех месяцев. И сколько из них мы вместе? Всего ничего. Но мне казалось, что уже очень давно.

Потом потихоньку ушли в спальню, оставив Рыжку на диване. Занимались любовью — долго, пока совсем не выбились из сил. Юра уснул, а мне не спалось. Лежала, обняв его, думала, вспоминала. Удивлялась тому, какой крутой поворот сделала моя жизнь. В конце августа, перед тем как заварилась вся эта каша, мы обсуждали с Романом, куда можно поехать на Новый год. Кто бы мог представить тогда, как все обернется.

— Лиса, ты где? — пробормотал Юра сквозь сон.

— Здесь. — Прижавшись крепче, я поцеловала его. — Спи, я никуда не денусь.

И добавила тихо:

— Я люблю тебя…

Глава 66

Прошел январь, потом февраль. Тишина напрягала.

— Не дергайся! — уговаривал Юра.

— Не могу! — злилась я. — Тебе хорошо!

— Чего мне хорошо-то? — в ответ заводился он. — Тебе плохо, а мне хорошо? Так? Ну позвони Оболенскому.

— А толку-то? Если бы он что-то узнал, позвонил бы сам. Он кровно заинтересован. То есть шкурно.

— Тогда позвони этому своему… Виталику.

— Не буду!

На самом-то деле однажды я не выдержала и набрала. Но тот не ответил. И не перезвонил. Что в переводе на человеческий означало: отвали, Алиса.

Неопределенность напрягала. В первую очередь тем, что я не только не могла строить планы, но и вообще делать что-то с прицелом на перспективу. Например, искать работу. Или заняться продажей дома. Несмотря на то, что тема фиктивного развода четко прозвучала в суде, никто никаких претензий на мое имущество не заявлял. И все-таки мне совсем не хотелось, чтобы это всплыло в процессе.

Юра работал, а я сидела дома и не знала, чем заняться. По три раза в день выгуливала Рыжку, виртуозно освоив сбор какашек в пакет. Читала. Накупила всякой хреноты для домашнего фитнеса и старательно занималась. Пыталась научиться готовить, руководствуясь роликами в сети. Получалось в лучшем случае съедобно, причем далеко не всегда. И это еще раз убедило меня, что кулинария — искусство не для всех.

Но все это не могло занять по-настоящему. Знакомое с детства выражение «дамоклов меч» стало пугающе актуальным. Хоть Юра и утверждал, что меня не посадят, все равно было неуютно. Хуже всего, что это мешало нам. Мешало строить отношения. Тот самый донный ил, который мутил воду при малейшем шевелении. Когда находишься в состоянии перманентного раздражения, взрываешься из-за любой ерунды. А Юрка был не из тех, кто все глотает молча. Хорошо, что ему хватало ума вовремя остановиться, не доводя размолвку до полноценной ссоры.

От наследства я официально отказалась. Ромкина машина и компания со всеми долгами достались Галине Петровне. То есть должны были достаться через несколько месяцев. Наверняка с ней случилась истерика, когда она узнала, какое богачество на нее свалилось. Но я об этом могла лишь догадываться. Мадам по-прежнему оставалась у меня в черном списке, а моего нового адреса не знала. Возможно, она даже пыталась опротестовать наше с Романом соглашение, но там не к чему было прикопаться.

Вечером седьмого марта, когда мы с Юрой уже лежали в постели, неожиданно позвонил Оболенский.

— Добрый вечер, Алиса, — сказал он все тем же ровным тоном. — Прошу прощения, что поздно, но завтра утром уезжаю, возможно, буду без связи. У меня для вас подарок к празднику.

— Ой… — Ладони мгновенно вспотели, и я чуть не выронила телефон. — Неужели?..

— Да. Дело закрыто за отсутствием события преступления.

— События? — переспросила я.

— Да, именно события, — терпеливо повторил Оболенский. — Не состава. Отсутствие состава означает, что деяние было, но в нем нет признаков правонарушения. Например, вы оттолкнули мужа без умысла нанести вред, а он не удержался на ногах, упал и сломал шею. А отсутствие события означает, что не было самого факта. Или, в вашем случае, его невозможно доказать. Это безусловно реабилитирующее обстоятельство. Все обвинения с вас сняты. После праздников вызовут в следком и вручат соответствующее постановление. Можете без меня сходить, я там уже не нужен. Ну а потом милости просим в офис. Оформить окончание наших деловых отношений.

— Подождите, — растерялась я. — Но как вообще все это?..

— Извините, Алиса, — перебил он. — Не сейчас. Жены нет дома, я пасу сына. Мне немного не до того.

Телефон пискнул, экран погас.

— И что? — спросил Юра.

— Ну ты же слышал. Дело закрыли. Твою мать, дело закрыли!!!

— Ты что, недовольна?

— Я охереть как довольна, но… Юр, извини, я в полном ахуе, по-другому не могу сказать. Я просто…

На этом слова кончились. Я вскочила и с диким визгом запрыгала по кровати. Ламели жалобно заскрипели. Рыжка со скулежом начала скрестись в дверь.

В общем, на Восьмое марта мы как-то забили. Праздновали другое. Самым разнузданным образом: пили вино и трахались. Попеременно. А, еще заказывали пиццу и роллы. Если бы не Рыжка, то и из дому бы не вылезли ни разу, а так пришлось ее выводить. Когда мне позвонил следователь, не Смирнов, а другой, которому передали дело, я была ну совсем не в товарном состоянии. И от похмелья, и обратка накатила.

Сначала радуешься, потом жалеешь себя и плачешь.

Ну вот как так, а?

— М-да… — только и сказал Оболенский, когда я от следователя приехала к нему. — Ничего, это пройдет.

И протянул мне итоговый счет. Я увидела общую сумму, и в голове слегка прояснилось. От изумления.

— А скидку за нал? — потребовала нахально.

— Хорошо, — поморщился он. — Три процента.

— И все-таки? — Закончив расчет, я сложила на груди руки, как енот. — Следователь мне ничего не сказал, кроме того, что дело закрыто. Но вы ведь наверняка знаете, а?

— Про Фролову? Только то, что на нее завели отдельное дело, и там все очень плотно. За убийство вашего мужа ее, конечно, не посадят, а вот за подготовку к убийству своего мужа и вас ей светит реальный срок. До десяточки в идеале. Столько вряд ли дадут, но лет пять — вполне. Несмотря на то, что доказательная база собрана с нарушением закона.

— А что с долгами?

— Вот тут ничего не могу сказать, это не моя епархия. Насколько я знаю, если процедура банкротства запущена до смерти должника и не завершена, то ответственность переходит на наследников. Но только в пределах стоимости наследства. Если вы от него отказались, то и платить ничего не будете. И все же лучше это уточнить. У Горюновой в штате, кажется, есть банкротчик. Ну… если больше вопросов нет…

Выметайся, Алиса, выметайся, прозрачно намекал его взгляд.

— Спасибо, Артемий Сергеевич, — сказала я, застегнув сумку. — До свидания.