Евгения Серпента – Развод по сходной цене (страница 38)
Оболенский встал, постучал в дверь. Его выпустили, а меня отвели обратно в больницу.
Значит, сутки. День да ночь — сутки прочь. И как там еще было в книге про Мальчиша? Нам бы ночь простоять да день продержаться (
Теперь все зависело от Оболенского. Сможет ли он убедить судью отпустить меня если не под подписку, то хотя бы под залог. Не зря же ведь торкнуло очистить счета. Как будто кто-то шепнул на ухо, что это нужно.
На данный момент мне было все равно… ну ладно, почти все равно, останется ли вообще хоть что-то. В конце концов, квартира есть, машина есть, работу найду. Главное — не присесть лет так на десяток. Стоит лишь краешком столкнуться с системой исполнения наказаний, и уже готова отдать все что угодно, только бы это знакомство так и осталось поверхностным, на грани саечки за испуг.
И снова время тянулось адски медленно — как всегда, когда его хочется поторопить. Словно в издевку. Перекинувшись парой фраз с соседками, я нашла в тумбочке оставленный кем-то журнальчик с кроссвордами. Этот человек явно не страдал интеллектом: в каждом было разгадано от силы пяток слов, так что мне хватило до самого вечера.
Утром пришла с обходом та самая бабуля. Узнав, что давление у меня упало, хотела отправить в камеру, но передумала.
— Вы ведь постановления ждете, так? — спросила она. — Ну подождите здесь. Если оставят, тогда завтра переедете.
Я осталась ждать. Поглядывая то и дело на круглые часы, висящие на стене. Минутная стрелка перескакивала с деления на деление с едва слышным цокающим звуком — так медленно, что хотелось ее подтолкнуть. Уже подоспел обед: жиденький овощной супчик и рис с тушенкой, — а Оболенского все не было. Это внушало одновременно и надежду, и отчаяние.
Пошел третий час дня, когда наконец дверь открылась и бритый наголо парень в темно-серой форме гаркнул со всей дури:
— Немцова, к адвокату!
Глава 54
Оболенский ждал меня в той же каморке, сосредоточенно читая что-то в телефоне. На его указательном пальце красовался элегантный телесного цвета пластырь.
Пластырь? Он — что?..
— Добрый день, Алиса, — сказал невозмутимо, убирая телефон. — Был момент, когда мне захотелось забрать ваш чертов обогреватель целиком. Так и отдать, со всей начинкой. В качестве залога.
— Залога? — Я чуть не завизжала и не бросилась ему на шею. — Меня отпускают?
— Да. Под максималочку. Не беспокойтесь, деньги на депозите, потом вернут. Если, конечно, не сбежите. Но это было непросто.
— Убедить судью?
Мне никак не удавалось собрать физиономию в приличное выражение, она растекалась, как сугроб на солнце.
— И это тоже. Хотя вытащить деньги из вашего тайника — на порядок сложнее. А в суде я упирал на то, что единственное сомнительное доказательство вашей вины — показания подруги. Так называемой лучшей подруги, которая ненавидела вас за то, что Немцов не откликался на ее страстный призыв.
— Ничего себе поворот! — присвистнула я. — Но вы же говорили, что подать ее как любовницу Романа — значит, разрушить версию фиктивного развода.
— А мы и не подаем. Она его хотела, он ее — нет. Гаврила был примерным мужем, так? Не беспокойтесь, ее собственный пока еще муж в курсе, мы это обсудили.
— Пока еще муж? — удивилась я, но тут же вспомнила, где мы с Юрой встретили Виталика. — Ах, да, он же…
— В латентной стадии развода, — подсказал Оболенский. — Но она пока не в курсе. Хотя может догадываться. Вот на этом поле, как я понял, и будут разыгрываться карты. Очень хитровыдуманный товарищ, и обид, похоже, не прощает. Но вам это лучше знать, я с ним не знаком.
— Да, он такой. Ему дорогу переходить опасно. Одного не могу понять. Мой муж с ним дружил со школы. И она за Виталием замужем почти восемь лет. Им это должно быть известно лучше, чем мне — что подобного он не простит. И тем не менее не побоялись снюхаться у него под носом.
Тут вообще хватало того, чего я категорически не понимала. Многое, как сказал Юра, не билось. Оставалось только предполагать, что изначально план был другим, но что-то, как часто бывает, пошло не так.
— Это банально, Алиса. — Оболенский поморщился. — Вот смотрите, в России сейчас процент раскрываемости убийств по разным данным от девяноста до девяноста девяти процентов. Даже с поправкой на то, что есть lies, damned lies и statistics [
— Не в этом случае, — возразила я. — Если я правильно поняла, Даша рассчитывала не на тайный роман, а на развод и брак с Романом. В перспективе. Только сначала они хотели вернуть его имущество и избавиться от меня.
— Ну тут возможны варианты, конечно. Может, они и от него хотели избавиться. Ладно, это мы еще обсудим, а сейчас собирайтесь, вас оформят на выход. Я буду в машине на улице, метров сто вперед пройдете по движению.
Конвоир отвел меня обратно в больницу, подождал, пока я соберу сумку, и доставил в то помещение, где совсем недавно оформляли. Только дежурный на этот раз был другой — лысый румяный толстячок.
— У вас хороший адвокат, — сказал он, проглядывая какие-то бумаги. — Даже постановление об освобождении под залог сам привез, чтобы побыстрее было. А то ушел бы начальник, сидели бы вы до завтра, без его подписи никак. Не говоря уже о том, что по вашей статье под залог редко отпускают.
Угу, хороший, мысленно согласилась я. И дорогой — забибись.
Мне выдали справку об освобождении, паспорт и ту ерунду, которую забрали из сумки.
— Копия постановления суда у адвоката. — Дежурный сделал гримасу, подразумевающую улыбку. — Идите и не возвращайтесь.
— Спасибо, — так же натянуто улыбнулась я. — «До свидания» не говорю.
— И правильно.
Конвоир вывел меня на пропускной пункт, где еще раз проверили документы и лишьпосле этого открыли дверь.
Здравствуй, свобода! Пусть даже такая — серая, с моросящим дождем и ветром, выворачивающим зонт наизнанку. Вот только надолго ли?
Нет, об этом лучше не думать.
— Так, Алиса, у меня цейтнот, — сказал Оболенский, когда я плюхнулась на пассажирское сиденье. — Отвез бы вас к следкому, но через полчаса важная встреча. Вызывайте такси.
Я и правда чуть не забыла, что надо забрать машину. Пока такси ехало на «я здесь», он вернул мне все вещи, которые я отдала ему на хранение. Попрощались с обычным «на связи», и я пересела в серый Пежо. Водитель всю дорогу, к счастью, недолгую, развлекал меня анекдотами и любопытничал, зачем мне в следком. Я отхмыкивалась и отмалчивалась.
Забрала машину, доехала до дома и даже втиснулась на бесплатное место — неплохая компенсация за двое суток в тюрьме. Хотя когда вошла в квартиру, показалось, что не была там как минимум месяц.
В коридоре рядом с кладовкой стоял раскуроченный обогреватель: Оболенский не стал морочиться и разобрал его, сняв переднюю панель. Все пространство между тенами по-прежнему было забито пачками денег. Ну да, ведь пол-лимона — это всего одна пачка.
Интересно, сколько мне придется заплатить ему — с учетом всех незапланированных действий? Да неважно, лишь бы вытащил.
Простояв под душем полчаса и смыв с себя тюремный запах, я сварила тазик пельменей и позвонила Юре.
Глава 55
Мы уже обсудили все последние события и то, как поживает Рыжа, после чего перешли к личному. Разговор все больше смахивал на секс по телефону, когда Юра вдруг резко затормозил, запнувшись на полуслове.
— Юр? — напомнила я о себе, поскольку пауза стала подозрительно длинной.
Он там что, тихо сам с собою? Нет, я не против, но, может, тогда и мне? Чтобы не скучать?
— Я тут подумал, Лис… Банальная такая вещь. Когда люди хотят что-то скрыть, они очень сильно стараются не спалиться перед родными, друзьями, коллегами, но часто забывают про обслуживающий персонал. Просто потому, что это на периферии внимания.
— Ты про Романа и Дашку? — не сразу сообразила я, удивляясь резкой мутации темы. — Предлагаешь поискать какого-нибудь сантехника или уборщицу?
— Да ну, нет, конечно. Обычно все знают домработницы и секретарши.
— С Дашкиной домработницей я не знакома. Наша приходила раз в неделю на несколько часов, когда нас не было. А вот секретарша... В смысле, Ромкина. Знаешь, мне казалось, она сама была в него влюблена. И не удивлюсь, если он ее тоже трахал. Раньше об этом не думала, она такая… ни о чем. Но сейчас уже во все готова поверить.
— Ну так это хорошо, — усмехнулся Юра.
— Чего хорошего? — удивилась я. — Что трахал?
— Ты рассказывала, что подслушала разговор на работе. Мужа с твоей подругой. О чем это говорит? Что он не слишком осторожничал. Возможно, было что-то еще и секретарша об этом знает. Мне кажется, тебе стоило бы с ней поговорить. Если Оболенский одобрит.