Евгения Серпента – Развод по сходной цене (страница 37)

— Постараюсь, — вздохнула я. — Куда ж мне деваться… с подводной лодки?

Глава 52

Я думала, что меня загрузят в автозак, как в кино, но нет. Просто пристегнули наручниками к здоровенному жлобу в гражданском и вместе с ним усадили на заднее сиденье полицейского Форда. Оболенский, проконтролировав процесс загрузки, сел в свой понтовоз и поехал следом. Моя девочка с ободранной скулой осталась на стоянке. Как-то бледно пробежала мысль, что так я могу и не успеть на ремонт по КАСКО. Если под залог не отпустят.

Ой, не о том я думаю, точно не о том!

От моего конвоира мерзко воняло дешевым парфюмом, аж глаза заслезились.

— Далеко ехать? — спросила я жалобно, стараясь дышать через раз и в сторону.

— В Арсеналку, — буркнул он.

Это мне ничего не сказало. Арсенальная набережная? Или улица? Где находится женское СИЗО? Подобные вещи меня никогда не интересовали. Разумеется, я знала, что от сумы и тюрьмы не зарекайся, но с собой это никак не соотносила. Меня-то за что?

Кстати, об этом я уже думала, только не о себе. Когда Ромка предложил фиктивный развод. И ничего ведь тогда не ёкнуло. То есть ёкнуло, но о нем.

Окрестности Финбана я всегда считала крайне депрессивным местом. Туда-то меня и привезли. На Арсенальную улицу. Машина остановилась у зеленых ворот с колючей проволокой поверху. Водитель зашел в пристройку рядом с ними, потом вернулся и снова сел за руль. Ворота открылись, пропустив нас во двор. Там оказалось еще депрессивнее. Прямо концентрат. Одни корпуса из облезлого красного кирпича чего стоили. И эта проволока везде!

От вонючего сопровождающего меня отстегнули только внутри — в мрачном, довольно грязном помещении. Оболенский уже ждал там. Судя по косым взглядам, дежурный — здоровенный бритый мужик в камуфляже — явно этому не радовался.

Процедура оформления наверняка была стандартной и отработанной до автоматизма. Мне задавали вопросы, удостоверяя личность, и сверяли ответы с документами. Потом дежурный внимательно изучил протокол задержания и еще какие-то бумажки, после чего отпустил моего конвоира. Вытряхнув на стол скудное содержимое моей сумки, он поворошил его двумя пальцами. Бросил обратно ручку, упаковку бумажных носовых платков и расческу. Под запрет попали косметичка, два тампона, конфета, зонтик, маникюрные ножницы с пилкой и солнечные очки. Остальное еще раньше забрал Оболенский.

— Деньги можете отдать вашему адвокату. — Дежурный показал на отложенные в сторону купюры из кошелька. — Или напишите заявление, их вам зачислят на личный счет, сможете тратить в магазине. Передачу получите не раньше постановления суда. А так хоть щетку зубную купите.

Я послушно написала под диктовку заявление, потом меня сфотографировали, сняли отпечатки пальцев. На этом Оболенский, тщательно за всем наблюдавший, со мной попрощался, пообещав приехать завтра. Улыбчивая деваха в таком же голубом камуфляже отвела меня в соседнюю комнату и заставила раздеться догола. Еще две тетки сидели на скамье и лениво наблюдали.

Все это было жутко противно — особенно когда камуфляжная девка заглянула мне в рот, в уши и между ягодиц. Спасибо хоть в другое место не полезла. Прощупав все швы на одежде, она махнула рукой: одевайтесь.

— Так, теперь к врачу.

Мы прошли по длинному мрачному коридору к медицинской части. В кабинетике сидела крошечная старушка в круглых очках. Первым делом она измерила мне давление и озадаченно хмыкнула:

— Многовато, барышня. Сто семьдесят на сто. Страдаете? Гипертензией?

— Страдаю, — согласилась я, хотя на этот раз даже и не заметила. Ни головной боли, ни шума в ушах, ничего. — Очень сильно страдаю. Даже в больнице лежала недавно.

— Такая молодая! — Бабуля прицокнула языком. — Ну давайте и здесь полежите. Вас все равно сейчас в карантин отправят, там не очень условия. Они здесь везде не очень, но там хуже.

Оформив как нуждающуюся в медицинской помощи, она сдала меня все той же девице. Продолжая улыбаться — или ухмыляться? — во весь рот, охранница повела меня сначала на санобработку, потом в местную больничку. Глядя на нее, я удивлялась: что заставляет молодых девчонок идти работать в такое место?

Палата ничем не отличалась бы от таких же палат в обычных районных больницах, если бы не решетки на окнах и железная дверь. Шесть коек стояли в два ряда, три были заняты, три свободны. Тетка в грязноватом белом халате, похожая на несвежую снежную бабу, выдала мне постельное белье, бурый халат, тапки и застиранную ночную рубашку. Переодевшись, я забралась под одеяло, вытянулась во весь рост и закрыла глаза.

Ну и денек сегодня! Хотя… просто еще один «ну и денек». В последнее время почти все такие. Разной степени поганости.

Спокойно, Лиса, спокойно. Ты, по крайней мере, жива, а некоторые — нет.

Интересно, Оболенский уже позвонил Лоре? А Лора Юре?

Хорошо, что я не стала забирать у него Рыжку, одной заботой меньше. А то переживала бы сейчас, как там она.

Хотя все это не главное. Главное — удастся ли Оболенскому вытащить меня отсюда под залог. Не говоря уже о том, удастся ли ему в целом вытащить меня из той кучи дерьма, в которую затащил Ромочка. Задачка не из простых, но и адвокат мой не из тех, кто лаптем щи хлебает. Плюс Виталик — я очень на него рассчитывала.

От всех этих мыслей и правда разболелась голова, на что я пожаловалась все той же снежной бабе, зашедшей узнать, как у меня дела. Та пожала плечами, ушла и вернулась с пятикубовым шприцем, который со звучным шлепком загнала мне в ягодицу. После укола мысли начали путаться, и я провалилась в рваный путаный сон с прятками и погонями.

Глава 53

— Конфету хотите? — предложил Оболенский. — Пока это единственное, чем я могу вас порадовать. У меня в сумке есть потайной карман, туда еще никто не догадался залезть.

— Вас обыскивают на входе? — спросила я, разворачивая фантик.

— Ну не так, как вас вчера, конечно, но в карманы и сумку заглядывают. Приносить сюда ничего нельзя. Только через передачи. Или по почте. Но конфета — это такое… кусочек дофамина. Как вы себя чувствуете? Мне сказали, что вы в больнице.

— Вчера давление шарахнуло. Врач осматривал. Осматривала — бабуля такая забавная. Давайте, говорит, в больничку. Давайте, говорю. Шестиместная палата, четыре человека со мной. Тихо, спокойно. Сегодня лучше уже. Но я не признаюсь, чтобы в камеру не отправили.

— Ну и правильно, — кивнул он, сложив фантик в несколько раз и спрятав улику в карман. — В общем, так. Сутки прошли — судебного постановления о содержании под стражей пока нет. Если не будет еще через сутки, вас должны выпустить. Но потом могут запаковать снова. Если следак конкретно постарается и цидулю все-таки получит. Лоре я позвонил. Она даже и не сильно удивилась. Сказала, что обо всем позаботится. Мне нужно об этом знать? О чем она должна позаботиться?

— Пронину скажет, — нехотя созналась я. — Мы на паузе, как вы сказали. Но информацию Лора передает.

— Окей. Я связался с Фроловым, рассказал и о вашем аресте, и о показаниях… свидетеля. Говорит, что на данном этапе помочь ничем не может. В смысле, насчет СИЗО. А вот насчет показаний будет работать. К суду.

Ну это было понятно и так. У Виталика, конечно, связи обширные, но вряд ли настолько. А прижать Дашку вполне мог. Во всяком случае, я на это надеялась.

— А еще я немного пошуршал своими контактами. — Оболенский слегка прищурился и стал похож на дикого кота. — Протокол допроса мадам Фроловой мне скинули. Не Смирнов, разумеется. Она действительно утверждает, что была в вашем доме и видела, как вы столкнули мужа с лестницы. Во всяком случае, так изложено и ею подписано. На вопрос, какого… художника она там забыла, утверждает, что решила вас навестить. Ну вы же подруги, вот и приехала. Оказать моральную поддержку. А калитка и входная дверь оказались открыты. Видимо, Немцов их не закрыл. По ее мнению.

— Вот же сука! — прошипела я, втиснув ногти в ладони.

— Согласен, — кивнул Оболенский. — А если вы скажете, что она давно вам не подруга, это будут всего лишь ваши слова. Все знают, что вы дружили еще с института. И что именно на ее торжестве вы познакомились с будущим мужем. А если будете утверждать на суде, что она была его любовницей, это разрушит нашу стратегию фиктивного развода. Так что не вздумайте.

— И что мне делать? — спросила я растерянно.

— Пока ничего. Вы сейчас вообще ничего не можете сделать. Ваша главная задача — ничего не испортить. Поэтому никому ни слова ни о чем без моего одобрения. Неважно, кто и что будет спрашивать. До суда все еще может измениться сто раз. И мы с вами еще столько же раз встретимся и все обсудим. Да, кстати, протокол допроса вашей свекрови мне тоже скинули. Ну там ничего неожиданного. Типа вы вышли замуж из корыстных побуждений и довели бедного парня до банкротства, высосав из него все соки. А насчет фиктивного развода — это вы придумали, потому что иначе мамкин пирожочек ей все рассказал бы. А раз не рассказал, значит, это ложь, пиздеж и провокация, прошу прощения.

— Да уж, точно ничего неожиданного, — усмехнулась я. — Было бы странно, если бы нет.

— Программа на ближайшие сутки у нас такая. Завтра встречаемся при любом раскладе. Если будет постановление суда о содержании под стражей, обсудим дальнейшие действия. Если освобождение под залог или снова под подписку о невыезде, привезу сам, иначе вы здесь еще до утра будете торчать. Тут никто особо не торопится. К тому же все ваши ценности у меня, у вас даже на метро денег нет. И ключей от квартиры. Так что до завтра, Алиса.