Евгения Серпента – Развод по сходной цене (страница 35)

Охранник на въезде, пропуская такси, таращился на меня так, словно я сбежала из тюрьмы Алькатрас. Или вернулась с того света. Трепало острейшее дежавю, причем двухслойное: как я приехала домой, чтобы застать Романа с проституткой, и как возвращалась совсем недавно с Рыжей.

Почему-то казалось, что войду и увижу у лестницы меловой контур с лужей засохшей крови. Хотя прекрасно знала, что и крови не было, и мелом труп давным-давно уже не обводят. А еще казалось, что следом за мной крадется Дашка. Войдет и скинет меня с лестницы — чтобы завершить начатое.

— Глупости! — сказала вслух и вздрогнула от звука своего голоса. — Тогда она вошла, потому что Ромка оставил калитку и дверь открытыми. Специально. А я закрыла.

А если у нее ключи? Дубликат?

Да ну, так и рехнуться можно. Она же знает, что везде камеры. И не знает, что они отключены. Потому что их отключила я, уже потом. Да и как она вообще может здесь оказаться? Для этого надо за мной следить. Я сюда не собиралась, решение возникло спонтанно, меньше часа назад. Не стоит так уж сильно демонизировать противника.

Вещи я складывала до самого вечера. Так, чтобы больше уже не возвращаться до самой продажи. Что не возьму — значит, не нужно. Или куплю другое. Мне и в последний приезд было неуютно, а сейчас стены и потолок давили так, словно сдвигались, медленно, но верно. И все время мерещилось, что на меня смотрят.

Нет, совсем не так, как тогда, на Пестеля. Там взгляд был не злой и не добрый, просто наблюдающий. Здесь — черный, тяжелый, ненавидящий.

Ромкина душа?

Я уже была готова поверить во что угодно.

Спокойно, Лиса, спокойно. Даже если и так, он больше ничего тебе сделать не сможет. Только смотреть.

Однако, спускаясь по лестнице, я крепко держалась за перила. На всякий случай.

Глава 49

Вернувшись в центр, я самым наглым образом припарковала машину там, где ставить категорически нельзя, и в несколько забегов перетащила вещи в квартиру. Потом покаталась по окрестностям и разыскала все-таки бесплатное местечко в десяти минутах ходьбы. Можно сказать, совсем рядом. Главное не забыть, где именно. На всякий случай сделала отметку на карте.

У меня оставался еще один вчерашний хачапурик. Разогрев его в микроволновке, я села искать в соцсетях годное Дашкино фото. Задачка оказалась не из легких. Нет, она обожала фотографироваться и выкладывать себя, любимую, в разных видах, но акцент всегда получался на обертку — одежки, аксессуары, обстановку. Либо она скалилась так, что не опознаешь, либо делала губы уткой.

Любоваться на эту сучку было той еще работкой. Даже дела ради и пользы для. Наконец, уже изрядно озверев, я нашла более-менее подходящую для опознания фотографию.

Жаль, что не для опознания трупа, подумала я мрачно, отправляя ее Оболенскому.

Галочки посинели, через пару минут раздался звонок.

— Добрый вечер, Алиса, — сказал он без тени эмоций, сугубо деловым тоном. — Спасибо, получил. Завтра прокачусь туда. Нам надо бы с вами подкорректировать нашу линию, потому что обстоятельства несколько изменились. Вы где сейчас обитаете?

— На Загородном.

— Хм… — задумался Оболенский. — Не совсем по пути, но ладно. Давайте часика в два завтра. Сможете?

— Да, конечно.

— Скиньте координаты, заеду.

Он и правда заехал. Снял свое роскошное пальто, пристроил на вешалку, задумчиво посмотрел на ботинки.

— Не разувайтесь, — сказала я, почему-то чувствуя себя горничной. — У меня нет гостевых тапок.

— Спасибо, — кивнул рассеянно, достал из ноутбучной сумки айпад и, не спрашивая, прошел на кухню.

— Кофе?

— Спасибо, — повторил, сев за стол. — Не откажусь.

Кофемашины не было, поэтому пришлось варить в ковшике — за неимением турки. Наверно, Оболенский был в шоке, но ничего не сказал. Я подумала, что это существо из другой вселенной. И неважно, что я могу оплатить его услуги. Мы даже не параллельные прямые, а прямые, лежащие в параллельных плоскостях. Вроде как и пересеклись, но все равно без общих точек.

Я снова попыталась представить его жену, и любопытство пересилило деликатность.

— Артемий Сергеевич, а можно вам задать вопрос не по теме и вообще… личного плана? — спросила, поставив перед ним чашку.

— Ну попробуйте, — сказал он не без удивления.

— А кем ваша жена работает?

— Жена? Дизайнер интерьеров.

Это прозвучало так официально, что задавать еще какие-то вопросы на эту тему было бы признаком скудоумия. Я и не стала. Дизайнер? Ошиблась, выходит. Не актриса, не модель, даже не модный блогер. Ну и ладно.

— Подружка ваша действительно там была. — Оболенский сделал глоток, отодвинул чашку и больше к ней не притронулся. — Охранник ее узнал и сможет подтвердить под протокол. Это вкупе с завещанием серьезно меняет расклад. И вызывает неудобные вопросы. Нам с вами, Алиса, надо решить, какой линии мы будем придерживаться.

— В каком смысле? — не поняла я.

— Это завещание можно подать двояко. Вы же понимаете, нотариус до последней капли крови будет биться за то, что вы составили его сознательно и добровольно. Заверенное поддельное завещание — это как минимум две уголовные статьи. Подделка документа и мошенничество. По совокупности до десяти лет, если постараться. Плюс лишение лицензии. Никаких доказательств нет. Ваши слова — против его слов. Конечно, логики в этом ноль: составить завещание в пользу мужа, с которым разводишься, чтобы тут же его убить. Но это вопрос к вам и к покойному, а вовсе не к нотариусу.

— Вы хотите сказать, нет смысла доказывать, что оно поддельное?

— Подделку подписи доказать легко, они бы не стали так подставляться. Уверен, что подпись там ваша. Вам просто подсунули лист среди других, и вы подмахнули не глядя, подписывая соглашение о разделе. Но это мы точно доказать не сможем.

То же самое сказал и Юра. Наверняка так и было.

— И что?

— А то, что завещание в пользу почти уже бывшего мужа прекрасно вписывается в схему фиктивного развода. И косвенно подтверждает, что убивать его вы не собирались. Так что это нам даже на руку. А вот с вашей подругой сложнее.

Меня каждый раз передергивало, когда Оболенский называл Дашку моей подругой, но не поправлять же. Бывшая подруга и бывший муж — как-то так.

— Если я правильно понимаю, ее муж — наш союзник?

— Ну… скорее, враг нашего врага. Он не столько помогает мне, сколько решает свои проблемы. Ему очень не понравилось, что жена наставила рога с лучшим другом. Плюс там какие-то неприятные семейно-имущественные штуки, брачный договор и все такое. Поэтому он решил закопать обоих. В буквальном или переносном смысле, этого не знаю. Но один из них покинул чат самостоятельно.

— Угу… — Оболенский побарабанил пальцами по краю стола. — Вы можете нас как-нибудь сконнектить? Хотелось бы знать его траекторию.

— Попробую.

Я набрала Виталика и, не добавляя новых вводных, спросила, может ли с ним пересечься мой адвокат. Получив положительный ответ, передала его Оболенскому, который тем временем что-то быстро набирал в планшете. Записав номер, тот распрощался и удалился.

Пока я думала, позвонить ли Юре прямо сейчас или подождать до вечера, телефон затрезвонил сам. Но это оказался Смирнов, который неприятным тоном приказал явиться на допрос завтра в девять утра.

Глава 50

Наверно, Оболенского я уже достала, учитывая, что вряд ли он занимался только моим делом. Однако тон его был абсолютно ровным — профессионально ровным.

— Понятно, — сказал он. — Вы все правильно сделали. Я ему позвоню, а потом перезвоню вам. У вас нет каких-то неотложных дел на определенное время завтра или послезавтра?

— Нет.

— Прекрасно.

Ничего прекрасного я не видела, но от комментариев воздержалась. Мой номер тут точно был шешнадцатым. Поэтому добросовестно выполнила инструкцию, вежливо послав следователя в сад. Мол, только с адвокатом. В итоге допрос — уже не беседу, а именно допрос! — перенесли на три часа дня.

Вечером я рассказала обо всем Юре. Эти разговоры были как маяк в бурном море. Как островок, где можно набраться сил для следующего заплыва на дистанцию в целый день. Я скучала по нему и хотела поскорее увидеть, но даже так его поддержка значила очень много. Благодаря ему — ну и Рыжке тоже — я держалась на плаву.

— Князь деньги зря не берет, — обнадежил Юра. — Если он тебя не вытащит, значит, это в принципе невозможно. И все-таки будем надеяться на лучшее.

Не сказала бы, что это добавило мне оптимизма, поэтому постаралась уцепиться за последнюю фразу. Что еще оставалось? Только надеяться.

Я уже ложилась спать, когда в голову пришла мысль, которая до этого гуляла где-то на вольном выпасе.

Если ставка на фиктивный развод с целью вывода имущества из конкурсной массы сыграет, весь наш якобы раздел запросто могут признать недействительным. И пойдет все в счет уплаты долгов и кредитов. Останется Алиса Пална у разбитого корыта. Конечно, свобода дороже, но…

Я взяла телефон, вошла в приложение банка и заказала всю сумму со всех своих счетов на выдачу. Получилось очень даже прилично. Потом обошла квартиру, прикидывая, где можно устроить тайник. Держать такую сумму под матрасом было стремно, но выбирать не приходилось. Если уж потеряю недвижимость и акции, то хотя бы налик останется.

Меня, конечно, спросят: где деньги, Зин. Где? А потратила. В карты проиграла. С горя.