Евгения Серпента – Развод по сходной цене (страница 34)

— Лиса, а ты не думала, что твой любезный вовсе не перепихнуться с тобой приехал? — мрачно спросил Юра.

— А зачем?

— А сделать «мало ли что».

— То есть… ты хочешь сказать?.. — растерялась я, пытаясь наконец проснуться.

— Да, именно это я и хочу сказать. Что он приехал тебя грохнуть. Вместе с подружкой, которая должна была попасть на камеру и потом выступить свидетельницей. Что это не он, а ты сама. Лестница — идеальное орудие убийства. Хотя, конечно, не стопроцентная гарантия. Так ведь и пистолет может осечку дать, и яд не сработать. Но, думаю, если бы ты не свернула шею, тебя бы просто аккуратно добили.

— Юра, объясни, зачем? — Голос истерично дрогнул. — Я ни хрена не понимаю. Что за хитровыебанный план? Он ведь отдал мне все. Даже свою квартиру. Остался нищим. Женился бы потом на мне снова, убил бы и получил все. Хочешь сказать, он догадался? Что развод не фиктивный? Но тогда зачем было предлагать соглашение?

И тут до жирафа дошло!

— Ой, ё-ё-ё…

— Люфт, Лиса. Временной люфт. Сколько там до суда оставалось, неделя?

— Около того.

— Вот! Ему нужно было срочно все спрятать. До развода. Он и спрятал — в твою собственность.

— Чтобы избавиться от меня, пока я еще жена. И потом получить наследство. Подожди, но у меня же родители. С ними бы пришлось делиться.

— Завещание есть?

— Нет. Как-то… не думалось в эту сторону.

— А оно появилось бы, не сомневаюсь, — усмехнулся Юра. — В его пользу. Думаю, он тебя к какому-то прикормленному нотариусу водил. Там бы и завещание потом состряпали. Хотя, скорее всего, оно уже есть. Подписанное тобою. Знаешь, как такие вещи делают? Тебе дают прочитать кучу всяких документов на сто листов. Ты внимательно читаешь, потом подписываешь каждый лист. И среди них один незаметно добавленный. Ты ведь уже все прочитала и не смотришь, куда подпись ставишь. Твои родители пенсионеры?

— Еще нет.

— Ну вот. Все мужу, а они в пролете. Банкротство обычно укладывается в полгода. Как раз срок по наследству. Ты говорила, он себе только машину оставил? Отдал бы ее в счет долга, остальное списали бы. Ловкий парень он у тебя… был. Все продумал. Но не повезло. Вот прямо классика про «не рой другому яму».

— И что мне теперь делать?

Вроде бы ничего особо и не изменилось, но Юрина версия была настолько мерзкой и настолько правдоподобной, что я окончательно растеклась — как медуза на пляже. И хотелось бы думать, что он ошибается, что Ромка просто психанул и вышел из себя, но… нет. Учитывая услышанное от Виталика, действительно не билось.

— Ну а что тебе делать? — вздохнул Юра. — Просто озвучь все это Оболенскому. В качестве предположения. Хотя, думаю, он и сам до этого дойдет. Подожди… кое-что ты можешь сделать. Ни полиция, ни следователь, никто другой в принципе не могут узнать, есть ли завещание и что в нем написано, пока завещатель жив. А вот сам завещатель — может. Поэтому сходи с паспортом в нотариальную контору. Прямо завтра с утра. Не в ту, где вы были, в любую другую. Скажи, что хочешь изменить завещание. Твой муж погиб, к бумажной копии доступа нет, а тебе нужно проверить содержание.

— А если его нет? Завещания? Если ты ошибся?

— Лиса, это только мое предположение, — с досадой сказал он. — Я не утверждаю, что именно так все и было. Вероятность высокая, да, но всего лишь вероятность. Тебе могут сказать, что на твое имя завещания в реестре не числится. Либо найдут и распечатают. Если скажут, что такого нет, сделаешь морду ящиком. Удивишься, скажешь, что не может быть, наверно, какая-то ошибка. Типа сбой системы. Извинишься и уйдешь, только и всего.

— Хорошо, — согласилась я. — Так и сделаю. Завтра утром. Тут как раз нотариус недалеко.

Мы еще поговорили немного, потом я разогрела ачму, слопала в три укуса и пошла в душ. Стояла под горячими струями долго — словно смывала с себя последние частицы Романа. Забралась под одеяло и тут же отрубилась, будто и не проспала полдня.

В девять утра, к открытию, я уже была в нотариальной конторе. Однако пришлось просидеть в коридоре почти час, пропуская тех, кто был записан. Наконец зашла в кабинет и изложила проблему пожилой суровой женщине, лицом напоминающей идола с острова Пасхи.

Так и так, хочу изменить завещание, на руках его нет, надо проверить содержание.

— Да, конечно, — кивнула она и открыла в компьютере программу.

Ввела мои данные, нажала Enter.

— Что-то долго ищет. Опять виснет. «Немцова» ведь через «е»? Не через «и»?

— Через «е», — кивнула я и с трудом проглотила слюну.

Неужели Юра ошибся?

Глава 48

— Так, вот оно. Немцова Алиса Павловна, пятое мая девяносто четвертого года.

В пищевод едко плеснуло кислотой — до самого носа. Наверно, подсознательно я все же надеялась, что Юра ошибся, что никакого завещания нет. Уж больно все это было гнусно.

— Вам распечатать? — Нотариус посмотрела на меня, выпятив губу. — Там проверять особо нечего. Все мужу, Немцову Роману Михайловичу. А раз он, как вы говорите, умер, завещание утратило силу.

— Распечатайте, пожалуйста. И заверьте, — попросила я, ковыряя заусеницу у ногтя. — Возможно, это понадобится… для полиции.

— Вот как? — Она вскинула бесцветные брови. — Обычно бывает наоборот. Человек составил завещание, а через неделю почему-то умер. И полиции становится интересно.

— Все бывает.

Пожав плечами, нотариус отправила документ на принтер и заверила копию.

— Новое будете составлять?

— Пожалуй… пока нет. Подумаю.

— Хорошо. Надумаете — приходите.

Выйдя из конторы, я перешла проспект и села на лавочку в сквере. Подышала глубоко, чтобы хоть немного прийти в себя, и набрала «Лору2».

— Ты был прав, Юра, — сказала, даже не поздоровавшись. — Завещание есть. Все мужу. Составлено в тот день, когда мы подписывали соглашение. Я была в трезвом уме и здравой памяти. Или наоборот. Но факт, что этого не делала.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся он. — Лис, я тебе очень сочувствую, поверь. Но один плюс в этом все же есть.

— Ну да, — согласилась я. — Я жива, а он нет. Хрен поспоришь. Ладно, не буду отвлекать. Позвоню Оболенскому.

— Давай, вечером наберу. Целую.

Но Оболенскому я позвонить не успела, потому что тот позвонил мне сам.

— Алиса, доброе утро, — сказал озабоченным тоном. — Записи камер я запросил, мне их прислали, и я посмотрел. Некая дама действительно зашла сначала в калитку, потом в дом. Это значит, что и калитка, и дверь были открыты. Спустя некоторое время, минут через пять примерно, она точно так же вышла. Опознать ее по видео вряд ли возможно, но есть шанс, что ее видел и запомнил охранник. Я не могу заставить следователя провести опознание, но могу сделать это неофициально. Раздобудьте мне, пожалуйста, ее фото. Из соцсетей или еще откуда, лишь бы четкое.

— Хорошо, поищу. Артемий Сергеевич, я…

— Подождите, — перебил он. — Дайте закончу. Вам нужно сходить к нотариусу и проверить…

— Уже сходила, — на этот раз перебила я. — Завещание. На Романа. Составлено в тот день, когда мы подписывали соглашение по разделу. Я этого, как вы понимаете, не делала.

— Хм… Как приятно иметь дело с умными людьми. Надеюсь, вы взяли копию?

Я не стала говорить, что додумался до этого Юра. Скорее всего, общение с «Лорой2» Оболенский не одобрил бы. Поэтому просто ответила:

— Да. Заверенную.

— Прекрасно. Фото завещания скиньте мне.

Поставив звонок на удержание, я сделала снимок и тут же отправила. И спросила, убедившись, что все доставлено:

— Что еще нужно?

— Пока ничего. Только фото вашей любимой подружки. Если что-то понадобится, позвоню. И еще раз напоминаю: никаких контактов со следствием и полицией без меня. Так и говорите, если что: только с адвокатом.

Закончив разговор, я задумалась о том, чем заняться. Отдаленная перспектива терялась в тумане, ближайшее будущее напоминало пустую картонную коробку. Чем ее заполнить, я не представляла.

Ну почему же, Алиса? Музеев в Питере предостаточно. Равно как и времени у тебя.

Да, ответила я внутренней ехидне, предостаточно. И того и другого. И деньги еще есть. Но политико-моральное состояние таково, что ничего не хочется. И время это я могу только убивать.

У-би-вать…

Меня передернуло.

В результате я поехала домой. Взять нужные вещи и машину. Жаль, что сумки тогда разобрала, придется снова складывать.